На рабочую почту пришло лаконичное сообщение от Юры. Он писал коллегам, что сегодня у него последний рабочий день, в связи с чем всех ждут на кухне тортики. Юра не говорил слезливых слов прощания о том, как будет по всем скучать или какими незабываемыми были его дни в компании, никого не обнимал, не приглашал на неофициальную вечеринку, не написал своего телефона для связи или личного электронного адреса. И было вполне понятно почему. Оживления из-за этого электронного письма я также не заметила. Скорее, наоборот – все делали вид, что усердно работают. С Юрой общались в рамках приличий, никто не хамил, но и не проявлял дружелюбия. В последнее время коллеги разговаривали с ним, как если бы знали, что перед ними бывший уголовник. Лично он не сделал никому ничего плохого, но мысль о том, что, вероятно, может, побуждала держаться с таким человеком вежливо, настороженно и на расстоянии вытянутой руки.
Юре улыбались секретари на ресепшене, приветствуя утром, а сразу после его ухода строили гримасы отвращения. Зная общительный и приветливый Юрин характер, я понимала, каково ему было все это терпеть. Однако чувства жалости у меня не возникло, просто я констатировала, что человеку тяжело. Злорадства тоже не появилось, как, например, у Кати.
Разобравшись с приоритетными на сегодня делами, я пошла на кухню за тортиком – почему бы не попить чай с чем-нибудь вкусным. Уже на подходе к кухне стало очевидно, что мне вряд ли кто-то составит компанию. Обычно шумное место сегодня тосковало по веселью и смеху. Тишину нарушал звук от клавиатур и одной дребезжащей лампы. Войдя, как мне тогда казалось, в пустую комнату, я замерла. Юра стоял в одиночестве, прислонившись спиной к стене. Руки скрещены на груди, взгляд устремлен в пол. На столе красовались два аппетитных торта, разрезанных на аккуратные одинаковые кусочки. Быстро справившись с замешательством, я проследовала к столу, налила себе заварку и стала присматриваться к тортикам.
– Какой посоветуешь взять? – спросила я дружелюбно, без намеков на издевку.
Юра отреагировал тем, что собрался было уже уходить.
– Погоди. У тебя сегодня последний день, может, поговорим? – прикрыв дверь, я поставила на стол две тарелки и подала ему чашку. Неожиданное материнское чувство проснулось у меня к этому молодому человеку, который всего лишь сбился с пути.
– Контрольный выстрел в голову? – парировал он, с вызовом глядя в глаза.
– Это твои слова. Я всего лишь хотела понять твои мотивы, – выдержать взгляд после стольких лет тренировок не составило труда.
– Какая тебе разница? Или босс хочет узнать? – Юра смотрел как загнанный зверь, готовый прыгнуть на дуло ружья. Но я не желала зла, мне и в голову не приходило посмеяться, подразнить или унизить его. Как обычно, я хотела помочь. Поддаваясь мимолетному порыву, мой разум срабатывал по одному ему ведомому алгоритму, выдавая порой удивительные для меня самой фразы. Вот и теперь я выдала что-то «на автомате», Юра оцепенел. Повисло молчание.
Что я тогда сказала? Сама испугалась повторить. Только Юра опустился на стул, взял кусок торта и начал механически жевать.
– Я всегда подозревал, что ты ненормальная, – наконец выдал он. – Жаль, что все так вышло. Это было подло… А ты – молодчина. Не буду списывать все на алкоголь, план мести зрел у меня давно. Буду откровенен – Даниил придурок, который умудрился получать самую большую зарплату среди программистов. Думаю, для тебя это не секрет… Ха! До сих пор не понимаю, как он добился такого. Я лез из кожи вон, чтобы прокормить семью, а он кодил втихаря и загребал нехилые бабки. Может, ты знаешь секрет успеха Даниила? Ведь ты тоже часть его успеха, хотя верится с трудом.
– Если что-то у тебя не выходит, ищи проблему в себе, а не пытайся узнать, как чего-то достигли другие. У каждого свой путь. Путь мести и денег не ведет к успеху. Если у Даниила и есть секрет, то он в том, что никакого секрета нет. Человек просто живет и принимает то, что с ним происходит, не пытаясь на это влиять. Честно выполняет свои обязанности, не хамит, не лебезит и не сплетничает. И так на протяжении семи лет. Иногда это ценят.
– Я бы сказал проще – дуракам везет… Счастья вам, голубки, – Юра резко поднялся, бросил недоеденный кусок и вышел. Мое желание помочь опять не поняли и не оценили. Вряд ли Юра будет рассказывать о нашем разговоре всем подряд. Но даже если и так, поверят ли ему?
Теперь меня больше занимала фраза, сказанная необдуманно. Так ли опрометчив был мой поступок? Несколько медитативных упражнений помогли сосредоточиться на своих чувствах и новом самоощущении. Мне стало гораздо лучше. Я вновь ощутила уверенность в себе, силе и спокойствии, что прочно заняли сознание. Впервые за много лет я сказала правду, но не простую банальность, а то, во что реально верила.
Быть голой на виду и чувствовать себя отлично – такое может быть только во время секса или в момент триумфа на сцене. Но жизнь моя – театр одной актрисы, где зрители, сцена, актеры, музыканты, свет, звук и декорации слились воедино и составляли части единого целого. Если я сегодня призналась в любви к человеку, которого ждала почти век, то это кульминация пьесы – до занавеса еще далеко, однако раздался звонок на антракт. Зрители зашелестели юбками и брюками, засеменив к выходу, чтобы купить прохладительных напитков. «Что будет в следующем акте? Какая развязка?» – вопрошали они, перешептываясь в очереди и за столиками. Зародилось смутное ощущение, что в мире есть только я, а все остальное лишь создано исключительно для моего развития, хоть такого долгого, непоступательного, прерывистого.
Случайно обиженные мной люди, опрометчивые поступки и заблуждения, ночи, полные любви и отчаяния, – ни одно мгновение этих пятисот лет все же не было напрасным, если я рискнула сказать правду самой себе, если мне еще интересно, что будет дальше. Найти нечто совершенно новое в череде безликих будней, плеснуть яркой краской на серый асфальт, отыскать зеленый росток, рвущийся к солнцу сквозь толщу бетона…
Я открыла глаза. На кухне по-прежнему никого не было. Тикали часы, дребезжала лампа. Чай остыл. Подлив кипятку в чашку и взяв тарелку с тортом, я направилась в свой кабинет счастливой от осознания, что жизнь, возможно, только начинается. Что-то обязательно произойдет, пусть даже я не умру.
Юрино рабочее место пустовало. Место Даниила тоже. Все были заняты – странно, потому что сегодня пятница и времени уже четыре часа. Когда я вернулась в свой кабинет, первое, что бросилось в глаза – еще несколько новых сообщений в почте. Одно было от Даниила. Неужели он написал только мне? Конечно, я ошиблась – письмо адресовано всем без исключения. Какое совпадение – и Юра, и Даниил сегодня со всеми прощались. Вот что написал двойник Ивана:
Уважаемые коллеги! Сегодня мой последний рабочий день в компании. Этот шаг дался мне нелегко, особенно потому, что здесь работают люди с большой буквы – я смог убедиться в этом сам. Расставаться с теми, для кого человеческая честь и достоинство не пустые слова, тяжело. Я ухожу вовсе не потому, что меня что-то не устраивает, напротив, я очень благодарен коллективу за проявленную человечность и, если бы не определенные обстоятельства, с удовольствием остался бы. Для меня настало время двигаться дальше. Мы вместе прошли долгих семь лет, которые навсегда останутся со мной и, надеюсь, с компанией тоже. В моей жизни наступает новый этап. Я многому научился, работая бок о бок с такими прекрасными специалистами, как вы, – эта школа, я уверен, поможет мне в будущем.
По всем рабочим вопросам вы можете писать мне на этот email, он будет удален только через месяц. По всем другим вопросам сюда: _______
Всем приятных выходных,
Даниил
Чуткое, проникновенное письмо от человека, которого сложно заподозрить в способности писать письма, тем более полные уважения к тем, кто недавно издевался над ним. Мне сложно было понять, сколько здесь притворства, а сколько искренних чувств. Но строчки производили сильное впечатление: словно написавший их человек – умудренный годами, любящий людей, смотрящий вперед без страха, а назад без сожалений, сумевший извлечь уроки из прошлого, чтобы строить новое будущее. Я перечитала письмо несколько раз. Кто же ты, Даниил? И почему не злишься больше на грешников? Отчего вдруг протянул им руку?
С момента нашей последней встречи прошло два месяца. Ты сильно изменился – превратился из запуганного, потерявшегося мальчика в мудрого мужа. И с таким Даниилом было бы крайне интересно встретиться. Поговорить о природе греха, порассуждать о сути дара, поделиться мыслями насчет бессмертия – вот чего мне не хватало. Искренних задушевных философских бесед у камина. А где-то за окном пусть идет снег или дождь – уже стемнело, а мы наполняли бы бокалы вином и смотрели бы молча на огонь. Смотрели бы друг другу в глаза, но не для того, чтобы изучать собеседника, выискивать темные или светлые стороны… Что же произошло с Даниилом за эти два месяца? Отчего он так изменился?
Я надолго задумалась. Мне нравилось думать. Уже много лет мысли не сводили с ума, не опустошали, а наоборот – наполняли живительной силой. Отрадно видеть, как быстро может измениться человек, и еще более радостно осознавать, что моя помощь не потребовалась. Я просто сторонний наблюдатель, который шел сквозь века и подмечал что-то важное как для себя, так и для других. Наконец удалось увидеть масштабные изменения на примере одного человека. Как мало времени ему потребовалось для этого! И как много нужно мне…
Работа звала отвечать на другие письма, но я хотела ответить только Даниилу. Конечно, он все понял, и надобности писать или звонить мне больше у него не было. Нужда в откровенном разговоре отпала. Возможно, это только мои догадки – ведь я сама сказала Кате, что нельзя узнать ничего о намерениях человека до встречи с ним. Как обычно, проявить инициативу для меня ничего не стоит, даже после того, как волшебные слова вырвались наружу. Именно поэтому, не вопреки, а благодаря, я начала писать письмо.