– Кисть нашли, – заявил Даниил Альбертович.
Я не сразу поняла, о чем речь, в отличие от Субботкина.
– Руку Анны Петровны?
– Именно.
– Какой кошмар! – прошептала Настя.
– Кошмар был в лесу, сложен под деревцем, – возразил Виктор.
– Звери утащили? – спросила я.
Ответ Крюкова нас шокировал:
– Дети.
Уже через час мы с Настей мчали в поселок Видное. Субботкин хотел было отправиться с нами, но вовремя вспомнил о встрече с сестрой Воронцовой, отменять которую в свете наших последних обсуждений было никак нельзя.
Небольшой населенный пункт располагался в паре километров от того места, где были найдены останки Ефременко. Три широкие улицы, соединенные между собой проулками. Автостанция с заколоченными окнами, перед которой поставили современную автобусную остановку, магазин и почта. Сразу за поселком начинался лес.
Нас интересовал восьмой дом по Главной улице, она, впрочем, мало чем отличалась от двух остальных, поэтому происхождение ее названия осталось загадкой.
Дом из красного кирпича был огорожен железным забором, калитка была заперта изнутри. Я хотела было ее открыть, но Настя уже набирала номер хозяев в своем телефоне. Вскоре нас встретила женщина, на улице она появилась в домашнем халате, невзирая на мороз. На вид ей было около сорока: круглое румяное лицо, короткая стрижка. Желтые резиновые перчатки ярким пятном выделялись на руках. Обута женщина была в войлочные темно-зеленые тапки.
– По дому хлопочу, – объяснила, стягивая перчатки, Людмила Тимофеевна, так звали хозяйку.
Мы устроились в кухне. На плите что-то варилось в большой кастрюле. По распространяющемуся запаху я предположила, что она готовит борщ к обеду.
– Еда еще не готова, а вот чаем напою! Правда, Максим все конфеты съел, зараза такая!
Я предположила, что она имела в виду сына. Людмила Тимофеевна живо накрыла на стол, поставив перед нами и сушки, и варенье, и даже бутерброды с копченой колбасой.
– Девочки, вы не стесняйтесь, – суетилась она. – Работа у вас тяжелая. Небось и поесть толком не успеваете!
Я придвинула чашку с чаем, улыбнулась и взяла бутерброд. Ее забота подкупала, не хотелось обижать хозяйку.
– Людмила Тимофеевна, нам бы с Максимом поговорить.
– Так из школы приедет скоро, и поговорите! Я вам и так все расскажу. Ну а находку-то… забрали уже. Ваши же и были сегодня.
– Мы знаем, – заверила Настя. – Как она оказалась у вашего сына?
– Ох, кто бы мне такое рассказал, ни в жизнь не поверила бы! У нас соседка одна, тут через два дома, скотину держит. Ну и историю рассказывает. Купила она в городе комбикорм. Стала кроликам его высыпать, а там кольцо золотое. Не подделка какая, а самое настоящее. Еще и с бриллиантом. Цацку-то я видела, но что она его вот так в мешке нашла – ни на минуту! Мы с мужем думали, украла у кого… А историю придумала, чтоб вопросов не задавали, ежели кто на руке у нее перстень этот увидит. Но теперь! Сейчас-то я понимаю, что наша история почище соседской будет. Поверить сложно, но так и было, вот вам крест!
Женщина действительно осенила себя знамением. Я откусила бутерброд, ожидая продолжения.
– Пошел, значит, наш Максик в субботу, пятнадцатого, с другом гулять. Ну а у нас тут что? Сами видели, наверное. Из развлечений – старая площадка детская, что от школы осталась. Саму-то ее прикрыли лет десять уже как. Теперь в райцентр дети ездят. Спасибо хоть автобус дали. В общем, пацаны-то уже большие, двенадцать лет. Что им на ржавых качелях делать? Вот и бродят где попало. В лес частенько хаживают. То в прятки там играют, то еще что придумают. Я и рада. Всяко лучше, чем в телефон целый день пялиться! Они места хорошо знают, да и, спасибо сотовой связи, ежели что, не потеряются, отыщем. В общем, девочки, погуляли они тогда, ну мы и думать забыли. Тоже мне событие! Ну а вчера муж мой, значит, в сарай пошел за инструментом. Кран потек, а у него все принадлежности там хранятся. В доме места-то немного для всего этого. Приходит и как давай возмущаться!
Поняв, что рассказ будет долгим, Настя тоже потянулась за бутербродом.
– Говорит мне: ты, мол, что в сарае оставила? А я там, девочки, с осени не была! Что мне там делать? В гвоздях ковыряться? Так ему и сказала. А он знай свое: вынесла, говорит, туда еду, она и пропала, и вонища стоит жуть какая. Только почто мне туда стряпню выносить? У нас холодильник есть, чай, заработали. Но я и сама вспомнила, что, когда мимо сарая давеча шла, тоже почувствовала, будто пахнет нехорошо. Ну и говорю своему: веди в сарай, показывай, откуда воняет, и ежели никакой еды там не будет, извиняться придется.
Женщина вдруг закрыла лицо руками и принялась качать головой.
– И зачем я туда пошла, дура? Ничего съестного в сарае не было, конечно же. А вот откуда запах разносится, пришлось поискать. Противный такой, как вспомню… Ой, беда! В общем, нашли мы сверток под верстаком. Черный такой, целлофановый, перемотанный весь. Мой опять на меня бочку катить: мясо, говорит, вынесла сюда. Ненормальной называл. Но я-то нормальная. Кто же о шмате мяса забудет?
– И это оказалось не мясо, – догадалась Настя.
– Ох, что было, что было… Выбросить бы сверток этот, да дело с концом! Но мой упертый как баран, доказать мне решил, что я амнезией, или как ее, страдаю. Взял нож с верстака и давай целлофан этот раздербанивать.
Женщина схватила со стола чашку и залпом выпила поостывший чай.
– Срезал он, значит, а оттуда красные ногти торчат. И пальцы. Серые, страшные. Я как заорала! На крик-то и Максимка из дома прибежал. Даже тапки не обул. Я его потом за это поругать хотела, зима на дворе! Но ведь подумала: мамке на помощь кинулся! Мужик! И не стала.
– Как сверток оказался в вашем сарае?
– Сын, когда увидел нас в сарае-то с ним, рассказал, как дело было. Гуляли они тогда с дружком по лесу, да и увидели там руку эту. Ну, она завернута была. Как нашли, так сюда и принесли. Хотели поглядеть, что там.
– Почему здесь, а не в лесу? – удивилась я.
– Думали, небось клад какой нашли или ценное что. Мальчишки, что с них взять? Испугались, что хозяин дорогой вещицы где-то рядом, ну и кинулись домой.
– И все же они сверток не вскрыли, – напомнила я.
– Это потому, что только они в сарай-то его принесли, Егорке, другу Максима, родители позвонили. Он в комнате прибрать обещал до прогулки, а не сделал. Ну мать-то и рассердилась на него, загнала домой. Тот и побежал, сверкая пятками. Родительница-то у него такая, знает Егор, что получит по первое число!
– И ваш сын сверток вскрывать не стал?
– Нет, друг попросил его дождаться, чтобы по-честному разделить находку. Они ж не знали… А сам-то Егор на следующий день с ангиной слег, температура сорок. Какой уж тут сверток?
– Максим, выходит, терпеливо его выздоровления ждал?
– Они с пеленок вместе. Конечно, как иначе? Слово дал. Говорю же, мужик растет. Ну а Егор-то до сих пор на больничном сидит. Надо же, как его эта ангина накрыла. Снегу, что ли, наелся? Вроде взрослые, но иногда такого учудят, нарочно не придумаешь!
– Значит, в лесу мальчики нашли сверток, принесли в сарай, – начала подводить итог Настя.
– Хорошо, что не в дом! – перебила ее Людмила Тимофеевна. – Хотя… может, тогда быстрее обнаружили бы. Вам же это важно?
– Очень, – хором заверили мы женщину.
– Вот я теперь и думаю: раз уж такая история с нами приключилась, то и про кольцо соседка-то, выходит, не врала. Чего только в жизни не бывает! – рассуждала хозяйка. – Ну а чья рука-то, девочки?
– Нашей коллеги, – ответила Настя.
– Горе-то какое! Как она теперь без руки?
Мы переглянулись.
– Ее нет в живых, Людмила Тимофеевна. Оттого нам очень важно поговорить с Максимом.
– Уж не думаете вы, что это они ее… убили?
– Ни на секунду, – соврала я, потому что и эту версию нельзя было сбрасывать со счетов. – Но мальчики могут помочь в расследовании, если найдут то самое место или расскажут еще какие-то детали того дня. Возможно, сами того не подозревая, они встретили убийцу.
– Батюшки! – запаниковала женщина. – Это что же, их могли… Ужас-то какой. Неужели маньяк?
– Надеемся, что нет, но чем больше деталей мы соберем, тем скорее найдем злодея.
– Вы уж постарайтесь!
Людмила Тимофеевна поднялась, помешала борщ в кастрюле, зачерпнула ложку и, предварительно подув, сняла пробу.
– Готово! – сообщила она. – Сейчас я вас и обедом накормлю!
– Спасибо, мы наелись, – поспешила отказаться я.
Входная дверь хлопнула, и вскоре в кухне появился высокий и худой мальчишка с раскрасневшимися щеками.
– Садись, сынок, – обратилась к нему женщина. – Только руки иди помой!
Мы поднялись, освобождая место у небольшого стола, и я попросила:
– Вы кормите ребенка, а мы пока в сарае посмотрим, если можно?
– Отчего нельзя! Да только увезли сверток-то.
Пришлось объяснить, что это необходимая процедура. Женщина сообщила, что сарай не заперт и мы можем туда отправиться.
– Только сильно там не бардачьте, девочки, а то потом мне влетит, что молоток не там или гвозди рассыпаны.
Заверив хозяйку, что после нас и комар носа не подточит, мы оделись и отправились в сарай. Здесь действительно царил образцовый для такого места порядок. Почти все стены занимали стеллажи с различными коробками и ящиками, на огромном верстаке аккуратно разложены инструменты, на стене прямо над ним на большом магните крепились ножи.
– Что думаешь? – поинтересовалась Настя, когда мы присели у верстака и внимательно огляделись.
– Слишком чисто, – заметила я.
– Думаешь, могли заметать какие-то следы?
– Скорее, просто намыли тут как следует, чтобы избавиться от запаха.
– Как считаешь, может у пацана двенадцати лет хватить терпения, чтобы не разворачивать сверток несколько дней и ждать выздоровления друга?
– Уверена, что такое возможно.
– Я бы с ума сошла от любопытства!
– В детдоме у меня было трое друзей. Мы были настолько близки, горой стояли друг за друга. Обещания для нас никогда не были пустыми словами. Думаю, что и Максим встретил такого товарища.