Так вот оно что? Вот кто написал открытку! Эм. Переверзеев!.. Однако фамилия незнакомая! Катя с Манечкой человека с такой фамилией не знали. Кто же это такой? Полчаса они перебирали всех подряд знакомых, маминых и папиных, но Эм. Переверзеева что-то не припомнили.
— Может, это папиного начальника фамилия? — сказала Маня.
— Нет. Папиного начальника фамилия Коловряченко.
— Тогда, может, это Матвей Семёныч нам написал?
— У Матвей Семёныча нету своего сада. Послушай, Мань, а как фамилия тёти Лены Кулебякиной мужа? У неё муж дядя Лёня, такой красивый, в клетчатых брюках!
— У тёти Лены нету мужа. Это не тёти Лены, а тёти Гали муж. И зовут его не дядя Лёня, а дядя Саша. И фамилии у него вообще нет. Дядя Саша, и всё.
— Так не бывает! Опять ты всё перепутала, — сказала Катя и пошла спрашивать у папы фамилию дяди Саши, тёти Галиного мужа.
— Зачем вам? — удивился Валентин Борисович. — Зачем вам потребовалась дяди Сашина фамилия? (Хитрый Валентин Борисович послал дочкам письмо с открыткой сам, просто так, в виде шутки, а теперь делал вид, что ни о чём не догадывается.)
Но Катя с Маней решили не выдавать папе своего секрета. Это же так приятно — иметь свой собственный секрет, свою тайну!
— Да так! — сказала Катя. — Просто у него красивая фамилия, а мы её забыли.
— Кажется, Иванов, — сказал Валентин Борисович. — Да-да, Иванов. Это точно.
— А Переверзеев кто?.. Эм. Переверзеев?
— Эм. Переверзеев? — сказал папа. — Такого не знаю. Эм. Переверзеев... Может быть, это начальник нашего ЖЭКа?
— Нет! Нет! — закричали Катя с Маней. — Это не начальник ЖЭКа! — и побежали к себе в комнату.
Там они снова так и сяк покрутили открытку.
— Интересно, кто этому «таинственному незнакомцу» больше нравится? — задумчиво спросила Катя. — Наверно, я...
— Вот ещё! Конечно, я! — закричала Манечка. — Чур, ему больше нравлюсь я!
— Нет, я!
— Нет, я!
— А давай ему напишем и спросим!
— Давай!
И Катя с Маней, недолго собираясь, сели за стол и стали писать ответ «таинственному незнакомцу».
Вот что у них получилось (привожу письмо целиком, то есть со всеми ошибками):
«Дорогой таинственый низнакомиц!
Кто тибе больше нравица? я или моя систра Маня? Нам очин панравился твой снимок с фотографией. Спасиба тибе за венаграт и персики но толька ты лучше пришли в следущий раз не фотографию, а настоящей винограт потому что он лучше. Маму и папу мы сильно любем. Да свидание. Катя и Маня».
Очень довольные, Катя и Манечка перечли письмо, сложили его вчетверо, вложили в конверт, написали адрес: Москва, Большая Волынская, издательство «Советская реклама», товарищу М. Переверзееву от К. и М. Сковородкиных (обратный адрес тоже был напечатан на открытке) — и стали ждать, то есть каждый день бегать к почтовому ящику, заглядывать в щёлку и смотреть, пришёл ли ответ.
Валентин Борисович не знал, что его дочери отправили письмо в издательство «Советская реклама». Такое даже в голову не могло ему прийти. И вообще он вскоре забыл бы о своей маленькой невинной шутке, если бы случайно ему на глаза не попался Катин и Манин черновик.
«Ой, как нехорошо вышло! — подумал Валентин Борисович. — Как же я сразу не сообразил, с моими дочерьми шутки плохи. Теперь они будут ждать ответа и, чего доброго, уже настроились получить целый вагон винограда и персиков. Придётся что-нибудь придумать. Заварил кашу, теперь расхлёбывай! Ты своих дочерей знаешь, они не успокоятся, пока не доведут дело до конца! Поскольку из издательства ответа не придёт, они, чего доброго, ещё сами туда заявятся!»
И чтобы этого не случилось, Валентин Борисович специально поехал на Центральный рынок и купил за большие деньги у продавца из Узбекистана два кило отличных груш (точно таких, как на открытке), кисть винограда и один гранат. (На второй у него не хватило денег.)
Однако пока папа ездил на рынок, Катя с Маней получили второе письмо.
Оно было совершенно не похоже на первое. В помине не было никаких фотографий с фруктами, а только на клочке желтоватой бумаги было напечатано на машинке:
«Уважаемые тов.! Просим не отрывать от дела наших уважаемых сотрудников, заставляя их читать всякую безграмотную чушь. Посланиями подобного рода вы отнимаете время у редакции.
Секретарь Ляпунова»
С трудом разобрав письмо, Катя и Манечка растерялись. Они совершенно ничего не поняли и решили, что какая-то злая тётка Ляпунова — может быть, соседка, а может быть, жена, — отняла их письмо у Эм. Переверзеева, наверно, долго его ругала, а теперь набросилась и на них.
Катя с Манечкой очень расстроились. Но тут к ним в комнату вошёл папа, чрезвычайно радостный, с большой картонной коробкой из-под мыла, крест-накрест перевязанной узкой голубой ленточкой, поставил её на стол и громко воскликнул:
— Пляшите, ёжики! Вам пришла посылка! Да ещё и письмо! Интересное дело, с каких это пор вы получаете посылки и письма от незнакомых людей? Кто же это вам пишет?.. Ого! Какой-то «таинственный незнакомец»! Вот это да!
— Ура! — так и подскочили Катя с Манечкой. — Ура! Ура!
— Ну, пожалуй, пойду, — сказал Валентин Борисович. — У вас свои дела, у меня — свои... — И Валентин Борисович ушёл, довольно посмеявшись, решив, что теперь-то, по крайней мере, всё будет в порядке.
Но он здорово ошибался.
Сёстры закрыли за отцом дверь, придвинули к ней кресло, чтобы никто больше не вошёл, и стали дрожащими от волнения пальцами развязывать голубую ленточку. Но Катя вдруг сказала:
— Не открывай! Сначала прочтём письмо!
Они разорвали конверт и стали по слогам читать:
«Дорогие незнакомки Катя и Манечка! Очень рад, что вы мне ответили. Скажу честно, вы мне нравитесь обе. Но, пожалуйста, вы мне больше не пишите, так как я переехал. Посылаю вам фрукты из моего сада. Надеюсь, они вам придутся по вкусу.
Таинственный незнакомец»
Прочтя письмо, Катя с Маней бросились к коробке и мигом её вскрыли.
Бог ты мой, что там лежало! Да такие груши девочки ели только по большим праздникам, да и то не всегда!.. А виноград! А большой тёмно-бордовый гранат!.. Ура! Вот счастье-то привалило! Ну и добрый оказался этот «таинственный незнакомец»! Груши так и сочились сладким соком. Тяжёлая кисть винограда была чудом красоты, даже трогать её было страшно. А гранат светился густым цветом, как лампа под тёмно-красным абажуром.
Только съев по две огромные груши, Катя и Маня остановились и перевели дух.
— Наверно, надо маму угостить, — сказала, вся перемазанная грушевым соком, Манечка.
— И папу, — сказала Катя.
— А как же мы им объясним? Значит, придётся рассказать про нашего «таинственного незнакомца»?
— А что делать? — сказала Катя. — Всё равно они не успокоятся, пока у нас всё про посылку не выпытают.
Сёстры взяли по одной груше и по три виноградинки и понесли родителям.
— Вот вам, ешьте. Это нам один знакомый прислал.
— Что ещё за знакомый? — не очень удивилась Вероника Владимировна, заранее предупреждённая Валентином Борисовичем. — И почему он именно вам прислал такие чудесные груши?
— Потому что мы ему понравились!
— Но за что? Лично я ничего хорошего в вас не нахожу. Ваш «таинственный незнакомец» сошёл с ума! До зарплаты ещё целая неделя, а он такие дорогие фрукты на рынке покупает!
— За-а-яц! — укоризненно воскликнул Валентин Борисович.
— «За-яц, Заяц!» — недовольно проворчала Вероника Владимировна. — Мы ведь собирались тебе свитер купить, а эти груши полсвитера стоят!
— При чём тут свитер? — сказали Катя с Маней, — Нам таинственный незнакомец эти груши из своего сада прислал!
— Что-то ты сегодня, Заяц, разворчалась, — сказал Валентин Борисович. — У нашей мамы, ёжики, плохое настроение. У неё натюрморт не выходит.
— Да ну вас! — сердито сказала Вероника Владимировна. — Надоели мне ваши игры! Я пошла к Лене Кулебякиной.
И, хлопнув дверью, ушла.
— Ну вот, так и знал, — расстроился Валентин Борисович. — Подумаешь, свитер! Подождать можно! — А потом взглянул на удивлённо жующих Катю с Маней и снова пришёл в хорошее настроение. — Так что, ёжики, вкусные, говорите, вам груши прислал ваш таинственный незнакомец?
— Очень, папочка!
— А виноград?
— Замечательный!
— Ну, ешьте! Хорошо всё-таки, что на земле не перевелись таинственные незнакомцы! Правда?
И Валентин Борисович оделся и ушёл играть в шахматы к Матвею Семёнычу.
— Надо таинственному незнакомцу тоже что-нибудь приятное сделать, — сказала Катя. — Видишь, какой он хороший? Даже свою вредную жену не испугался! Она ему, наверно, задаст за груши! Она, наверно, жадная!
— Очень он хороший! — мечтательно вздохнула Манечка, — Наверное, красивый, как наш папочка. Давай ему наших Зюзю с Бобиком подарим!
— Очень нужны ему наши Зюзя с Бобиком! Они уже старые. Лучше нарисуем ему большой-большой рисунок! Всякие цветы, как мама!
— И фрукты, — сказала Маня. — Пусть у нас тоже получатся «Плоды лета».
И Катя с Манечкой раскрыли мамины баночки с гуашью, взяли кисточки и нарисовали большой-большой рисунок со всякими цветочками, и с грушами, и с виноградом, и даже с Зюзей и Бобиком.
Очень старались, и вышло просто замечательно! Почти как у мамы.
— А давай ему ещё и нашу Зинаиду подарим! Она не обидится.
— Но ведь она спит...
— Это ничего! Разбудим! На спине бантик завяжем и в коробочку положим. Эм. Переверзеев коробочку получит, а там черепаха! Вот обрадуется!
— Да ведь он же переехал! Как же мы ему всё это отдадим?
— А мы на старое место отвезём, где он раньше жил. В это самое... в издательство. Там мы спросим его новый адрес и отвезём Зинаиду и рисунок к нему домой.
— Молодец, Маня! Здорово придумала! Но только родителям ничего не говори, а то они нас не отпустят!