Он замер.
– Почему ты всегда так говоришь?
Екатерина глянула на него остекленевшими глазами, и он повторил вопрос. Тогда она засмеялась низким гортанным смехом.
– Потому что я фригидна.
– А?!
Она взяла его ладонь, потерлась о нее щекой, потом пригнула голову, подставила шею и затылок. Он ощутил ладонью короткие прямые волосы, потом нащупал за ухом две шишки имплантированных биочипов. Один, понятно, трансчип, а вот второй…
– Это протез, – объяснила она. Ее серые глаза смотрели серьезно. – Он подключен к центру наслаждения. Я могу включить оргазм, когда захочу. Так что мы всегда можем достигать пика одновременно.
Говоря, она плавно двигала под ним бедрами.
– Ты хочешь сказать, тебе на самом деле вовсе не требуется сексуальная стимуляция? Ты можешь вызвать оргазм по желанию. Когда едешь в автобусе, за письменным столом… Можешь просто включить эту штуку и наслаждаться часами подряд?
Она с усмешкой смотрела на него.
– Открою тебе тайну. Пока это было внове, я как раз этим и занималась. Как все. Из этого быстро вырастают.
Гюнтер, гордость которого была сильно уязвлена, спросил:
– Тогда что я здесь делаю? Раз у тебя есть эта штука, на черта тебе я? – Он сделал движение, чтобы отстраниться от нее.
Она снова притянула его к себе.
– Мне с тобой спокойно, – шепнула она. – И этого достаточно. Иди сюда.
Он вернулся к своему лежаку и стал собирать части скафандра. Лиза приподнялась, еще не проснувшись, и тут же накинулась на него:
– Ах, значит, теперь так?
– Ну, в общем, да. Я вроде как оставил кое-что незаконченным. Старая связь. – Он нерешительно протянул руку. – Без обид, а?
Не замечая его руки, она встала, голая и злая.
– И у тебя хватает наглости стоять здесь, не вытерев даже свой хрен, и говорить, мол, без обид? Дерьмо!
– О, брось, Лиза, ничего такого.
– Черта с два ничего! Накачался этой русской снежной королевой, и я уже в прошлом! Не думай, будто я ничего про нее не знаю.
– Я надеялся, мы можем остаться друзьями.
– Как мило! Додумался! – Она сжала кулачок и двинула ему в солнечное сплетение. На глазах у нее показались слезы. – Линяй отсюда быстро! Видеть тебя уже не могу.
Он ушел.
Но не уснул. Екатерина уже усердно трудилась над первыми рапортами о работе новой системы управления.
– Действуют! – воскликнула она.
Она натянула шелковую рубашку и взволнованно зашагала взад и вперед, голая ниже пояса. Волосы на лобке были как язык белого пламени, а почти невидимая полоска мелких волосков тянулась к пупку и тенью лежала в сладких складках ее паха. Как ни устал Гюнтер, он снова желал ее. Усталое, опустошающее счастье.
– Ух! – Она крепко поцеловала его, без намека на секс, и вызвала КУП. – Вернуть все старые разработки. Мы возвращаем на работу затронутых. Изменить соответственно рабочее расписание.
– Выполняю указание.
– Как это влияет на долгосрочные перспективы?
Программа несколько секунд помолчала, обрабатывая данные. Потом сказала:
– Вы готовы вступить в очень опасную стадию восстановления. Переход от высокостабильной ситуации с низкими ожиданиями к высоконестабильной ситуации с высокими ожиданиями. Праздность вскоре вызовет у незатронутых компонентов недовольство вашим управлением.
– Что произойдет, если я оставлю этот пост?
– Перспективы катастрофически ухудшатся.
Екатерина склонила голову.
– Хорошо, какая из новых проблем вероятно окажется наиболее насущной?
– Незатронутые компоненты потребуют больше информации о войне на Земле. Они захотят немедленно организовать прием новостей.
– Я запросто могу наладить приемник, – вызвался Гюн-тер. – Дело нехитрое, только…
– Не смей!
– А? Почему нет?
– Попробую объяснить так, Гюнтер: какие две национальности у нас представлены больше всего?
– Ну, наверно, русские и… О!
– Вот именно. Думаю, пока лучше никому не знать наверняка, кто с кем воюет. – Она обратилась к КУП: – Как мне реагировать?
– Пока положение не стабилизировалось, у вас остается единственный выход: отвлекать внимание. Занять их мысли другим. Выслеживать саботажников и организовать суды над военными преступниками.
– Исключено. Никакой охоты за ведьмами, никаких козлов отпущения, никаких трибуналов. Мы все в одной лодке.
КУП бесстрастно возразила:
– Насилие – левая рука всякого правительства. Неразумно отказываться от него, не обдумав как следует.
– Я не желаю это обсуждать.
– Хорошо. Если вы желаете отложить на время применение силы, вы могли бы начать поиски оружия, примененного в Бутстрэпе, чтобы дать выход свободной энергии. Обнаружить и идентифицировать его будет достаточно сложно, и для этого не обязательно кого-либо обвинять. При этом будет подразумеваться, что со временем возможно найти средство лечения, это повысит общий моральный уровень, не заставив вас прибегать к прямой лжи.
Устало, явно не в первый раз, она спросила:
– Надежды на их излечение нет никакой?
– Возможно все. Но при настоящем положении вещей такая вероятность исключена.
Екатерина прекратила разговор с КУП, мысленно отключив ПК, и вздохнула.
– Может быть, так и следует поступить. Разыграть поиски оружия. Пожалуй, из этого кое-что получится.
Гюнтер недоумевал:
– Но ведь это какое-то изобретение Чанг, разве нет? Какой-то там летучий шизомиметик, кажется?
– Где ты это услышал?! – вскинулась она.
– Ну, Кришна сказал… он ничем не намекнул… я думал, это всем известно.
Лицо Екатерины окаменело. «Программа!» – окликнула она мысленно.
КУП ожила:
– Готова.
– Определить местонахождение Кришны Нарасимхана, незатронутого, штат пять. Я хочу говорить с ним немедленно. – Екатерина подхватила трусики и шорты и лихорадочно начала одеваться. – Где эти чертовы сандалии? Программа! Скажи ему, чтобы ждал меня в общей комнате. Сейчас же.
– Принято.
К удивлению Гюнтера, у Екатерины ушел целый час на то, чтобы заставить Кришну подчиниться. Однако в конце концов молодой исследовательский компонент подошел к сейфу, позволил ему идентифицировать себя и распечатал хранилище.
– Защита не такая уж надежная, – виновато сказал он. – Если бы наши спонсоры знали, как часто мы просто оставляли его настежь, чтобы не возиться, когда надо что-то взять или положить, они бы… Да что теперь!
Он достал из шкафчика плоский металлический прямоугольник с ладонь величиной.
– Скорее всего, использовали это. Аэрозольная бомба. Биологический агент загружается сюда и распрыскивается при нажатии здесь, сзади. Давление позволяет рассеять действующее вещество на пятьдесят футов вверх. Остальное доделывают воздушные потоки. – Он перебросил коробочку Гюнтеру, который с ужасом уставился на оказавшийся в его руках предмет. – Не беспокойся, не заряжено. – Он выдвинул плоский ящик, в котором поблескивали ряды хромированных цилиндриков. – В них содержится само вещество. Новейшие военные нанотехнологии. Я бы сказал, настоящий шедевр. – Он пробежал по ряду цилиндров кончиками пальцев. – Мы запрограммировали каждый на отдельный набор нейромедиаторов. Допамин, фенциклиды, норепинефрин, ацетилхолин, метэнкефалин, субстанция П, серотонин – вот в этом хранится сочный кусочек небесного блаженства… – Он постучал пальцем по пустому месту: – Вот здесь хранился потерянный кусок ада. – Он вдруг нахмурился и пробормотал: – Странно: почему не хватает двух цилиндров?
– Что такое? – переспросила Екатерина. – Я не расслышала, что вы сказали?
– О, ничего существенного. Гм, послушайте, возможно, мне стоит достать несколько схем биологических связей и показать вам, как это действует на уровне химии.
– Не стоит. Чем проще, тем лучше. Расскажите нам об этом шизомиметике.
На объяснения ушло больше часа.
Вещество представляло собой химическую фабрику размером с большую молекулу, нечто вроде молекулы-сборщика в молекулярном синтезе. Оно было заказано военными в надежде, что группа Чанг создаст взвесь, которую можно распылить на пути вражеской армии, чтобы заставить ее перейти на другую сторону. Пока Кришна объяснял, почему это невозможно, Гюнтер успел вздремнуть, и проснулся, когда крошечные фабрики уже оказались в мозгу.
– Это на самом деле не настоящая шизофрения, – объяснял Кришна. – Истинная шизофрения – прекрасный, сложный механизм. Это вещество вызывает скорее что-то вроде нарушения основных связей. Оно захватывает контроль над химией мозга и начинает выкачивать из него дофамин и еще несколько нейромедиаторов. По сути, это не нарушение. Оно просто заставляет мозг пуститься вскачь. – Он кашлянул. – Вы понимаете…
– Понятно, – сказала Екатерина. – Понятно. Вы сказали, что можете перепрограммировать эти штуки. Как?
– Мы используем термин: «мессенджер», передатчик информации. Они подобны нейромодуляторам – приказывают шизомиметическим веществам, что делать. – Он выдвинул следующий ящик, и голос его упал. – Они исчезли.
– Давайте по возможности держаться темы. Инвентарный список проверим позже. Расскажите нам об этих агентах-мессенджерах. Вы можете изготовить их в достаточном количестве, чтобы заставить эти шизомиметики отключиться?
– Нет. По двум причинам. Первая: эти молекулы производились на «Швейцарской Орбитальной»: у нас нет фабрики, где их можно изготовить. Вторая: шизомиметикам невозможно приказать отключиться. В них нет выключателей. Они скорее напоминают катализаторы, чем механизмы. Их можно перестроить на изготовление различных веществ, но… – Он замолчал, и взгляд его затуманился. – Черт! – Он схватился за свой ПК, и на стене возникла схема химических связей мозга. Рядом с ней появился список основных функций нейронов. Потом еще одна схема, исчерканная символами поведенческих реакций. Скоро вся стена была заляпана таблицами.
– Э… Кришна?
– Отстаньте, – буркнул он, – здесь дело важное.
– Вы думаете, сумеете найти средство лечения?
– Лечения? Нет! Лучше, много лучше!