Сердце Малют сжалось. Недугом речи пугают детей непослушных. «Не ври! Забудешь, как говорить!» «В угол или к знахарю? Ох, заберёт он у тебя язычок острый!»
«За что же это милое создание наказали?” – промелькнул вопрос, но из размышлений выбросил укол пульса в подреберье.
Мать девочки обернулась и, встретившись взглядом со странницей, быстро заморгала, смахивая наворачивающиеся слёзы. Подозвала дочь и прижала крепко, будто желая защитить от любых бед, в том числе и от осуждения незнакомки.
– Да вы не обращайте внимание. Чем ближе к воротам, тем матушка больше волнуется, – пояснил мужчина, стоящий следующим в очереди и тут же указал новенькой перед собой. – Мы долго вас ждали, уже думали, не успеете, но место держим. Как это можно, обещали же.
Малют настолько погрузилась в мысли о девочке, что не придала значения странности этой фразы. Молча кивнула и встала в очередь, вглядываясь в спину женщины, прижимающей к себе рыжую дочурку.
Неловкость всё ещё присутствовала в теле странницы, но любопытство скоро её потеснило. Малют хотелось рассмотреть, что делают и расслышать, о чём говорят хранители врат, но никак не удавалось. До неё долетали лишь обрывки фраз. Бессмысленные, на первый взгляд: «Номер 3457», «Правило У», «Девять и», «Кто?». И ничто не приоткрывало секрет: как же принимают решения пустить просителя внутрь или нет?
«Что же, нужно набраться терпения», – подумала Малют, наблюдая за тем, как поднимается в зенит солнце. Она уловила слова от соседей, дающие надежду, что эту ночь она уже сможет провести по ту сторону ворот.
Глава 4
Очередь хоть и медленно, но продвигалась. Малют продолжала вглядываться вперёд, но так и не смогла понять, по какому принципу пускают людей внутрь скрытого за высокими стенами города. На одних просителей тратили буквально минуты, других задерживали у ворот на часы. Но, что интересно, время проверки никак не отражалось на результате.
Сознание от усталости растекалось, солнце слепило глаза, ноги и спина ныли, требуя отдыха. Хорошо, что рядом с пыльной тропинкой росла мягкая, словно пух трава. Многие из тех, кто не хотел уходить на место отдыха в лес, устраивались на ней без подстилок, как есть.
Малют тоже решилась и чуть не застонала от удовольствия. Маленькие ворсинки не прижимались к земле, а пружинили, создавая массирующие движения. Она дала отдохнуть ноющей спине, перевернулась на живот и продолжила разглядывать стену. Чем ближе они к ней подходили, тем больше проявлялось деталей. Кладка не из обычного кирпича, на расстоянии казалось, что стена дышит. Или это обман зрения от перегрева на солнце? Малют приложила ладошки козырьком ко лбу, убирая мешающую чёлку и всмотрелась в щели, витиевато опоясывающие ограду во всей её длине и высоте.
– Будто послание какое, – прошептал незнакомец, устроившись рядом.
Малют краем глаза отметила его неудобную позу. Ноги скрестил, спину выпрямил и так же посмотрел на привлекающую внимание стену.
– Но что это за язык? – спросила странница, вернув взгляд к нитям рисунка.
– Да кто же его знает? – пожал плечами мужчина. – Если только человек у костра.
Боковым зрением Малют посмотрела на собеседника. Кто он? Почему заговорил с ней? И почему упомянул того человека? Незнакомец же, как ни в чём не бывало, продолжил делиться информацией.
– Я слышал, он подходил несколько раз очень близко, водил своим тонким пальцем по стене. То справа налево, то наоборот. И всё бормотал, бормотал, как заклинание какое читал.
Малют прищурилась, ей захотелось тоже прикоснуться к рисунку. Прочитать. Но как? В одном селении знахарь показывал, как буквы сплетаются узелками во фразы, словно тропинка, идущая вверх. В другом, древний старик читал при ней послание рода, водя палкой по сухой земле, наоборот, сверху вниз.
– Некоторые говорят, что это защита, нанесённая хранителем города. Она отвлекает наши глаза, чтобы просители не могли ни разглядеть, что скрывается за стеной, ни увидеть, что происходит у самых ворот.
Малют дёрнулась, голова съехала с упирающихся в лоб ладоней, а в горле зашуршал комок. «Он, что, мысли мои читает?». И будто в ответ мужчина хлопнул себя по коленке, посмотрел на собеседницу и подмигнул.
– Да, очередь в этот город и не такому научит. Вы не подумайте, мне неведомо, что происходит у вас в голове. Просто и сам люблю понаблюдать. За людьми, за природой, строениями необычными. За годы странствия научился улавливать знания из воздуха, из обрывков фраз. Мне показалось, что мы родственные души. То, как вы вглядываетесь в детали.
– Так вы тоже странник? – выпалила Малют и оторвала спину от травы, села, выпрямившись и с удовольствием, наполнила лёгкие воздухом.
Ей захотелось рассмотреть собеседника, узнать о том, где он успел побывать. А главное, расспросить об этом городе, странностях в очереди и необычной стене с её нитями, похожими на заклинание. Слово за слово, вопрос за вопросом выстроилась, будто необычный воздушны замок беседа. Малют спрашивала, мужчина отвечал: где уже побывал, что слышал, чему научился за время скитаний. Но, что его привело в эту очередь так и не рассказал.
Странница увлеклась беседой, но подсознание на пару с проснувшимся любопытством без её ведома пыталось понять, где у собеседника место в очереди? Может быть он стоял далеко впереди или наоборот позади. А ещё появились сомнения: видел ли кто другой этого человека? Или он только образ, созданный Малют в голове от скуки и одиночества. Ведь несмотря на то, что люди в длинной очереди выглядели приветливыми, вот так открыто поговорить с ними не удавалось. Короткие фразы: «Как дела? Не устала? Солнце в закате. Ещё одному отказали.» – уже раздражали, она скучала по долгим беседам, которые проходили с привечающими её жителями необычных селений.
В плавно текущий разговор вклинился звук участившегося дыхания. Он становился всё громче и громче, будто рой пчёл приближался. Страх протянул свои острые когти и пробежался вдоль позвоночника Малют. Она медленно повернулась и увидела, как мужчина, стоявший в очереди прямо перед матерью рыжей девочки, затряс нервно руками, словно пытался избавиться от налипшей грязи, скинул свой балахон серый и запрыгал, будто в него вселился бес.
– Идите вы к чёртовой бабушке! Я не хочу! Не хочу, слышите! – плюнул в сторону ворот и, обведя взглядом притихшую очередь, побежал наискосок в лес.
– Нда, нервы-то не у всех выдерживают, – прокомментировал собеседник Малют. – Я же говорю, заклинание внутри этих щелей. И чем ближе ты подходишь к воротам, тем лучше слышишь голоса. Они шепчут и шепчут. Впиваются в мозг и вскрывают то, чего ты боишься больше всего, – он вздохнул, проводил взглядом убегающего мужчину, подмигнул новой знакомой, не спеша встал, отряхнул травинки и пошёл, насвистывая, вдоль очереди в противоположную сторону от ворот.
Малют моргала, не понимая, что происходит. Переводила взгляд от удаляющихся фигур двух мужчин к вернувшимся в свои мысли людям в очереди. Её поразило спокойствие и безразличие, как в первый день, когда она увидела в воротах зубастую пасть.
– Им что? Всё равно? Или они счастливы, что ждать теперь меньше? – высказала она мысли вслух.
Всхлипнула мать рыжей девочки. Её напряжение волной коснулось сердца Малют, пробуждая нехорошее предчувствие.
– Ну же, потерпи, это же подарок. Помаши рукой дяде, скажи, спасибо и будь смелой, – шептала женщина, поправляя съехавший платок и хватая ладошку дочери.
Девочка-огонёк вырывалась, в глазах цвета солнца читались страх и боль оттого, что мать слишком сильно сжала ей руку. Поймав взгляд Малют, она закричала:
– П..м..иииии!
Крик птицей пролетел по округе, задевая жёсткими крыльями сознание странницы. Малют зажала уши руками, но невидимая сила заставила их убрать и еле заметным касанием повернуть лицо, чтобы встретиться взглядом с рыжей девчонкой.
– Но как? Как я могу помочь тебе? – Малют покачала головой и протянула руку, чтобы пригладить взъерошившиеся от попыток вырваться косички уже не похожие на букву «О».
Кончиками пальцев она почувствовала, что несмотря на расстояние дотянулась до малышки. И тут же пожалела. Боль и страх огненными нитями впились в вены и заставили скрутиться в калачик. Крики девочки иголками царапали перепонки, но Малют ничего не могла поделать. Ей очень хотелось, чтобы всё это оказалось сном. Вот только пробуждение никак не приходило.
– Тише, пожалуйста! Я не могу. Я ничего не понимаю, – шептала странница, зажимая сильнее уши, сопротивляясь той силе, что пыталась заставить её вновь встретиться взглядом с возомнившей себя банши девчонкой.
Мольбы наконец услышали. Тишина окутала непроницаемым одеялом. Вот только желания открыть глаза и увидеть происходящее у Малют не возникало.
Глава 5
Малют набрала в лёгкие воздуха, зажмурила глаза и резко их открыла. Калейдоскоп завертелся, картинка реальности, как пазл, постепенно сложилась.
Очередь вела себя так, будто ничего не произошло. Одни тихо переговаривались с соседями, другие молча смотрели вперёд, погруженные в свои мысли. Мать рыжеволосой малышки поправила съехавший платок и убрала такие же, как у дочери, огненные пряди. Девочка продолжала вырываться, а в её глазах угадывались искорки вопросов, направленные, казалось, в сторону Малют и цепляющие её за душу.
Странница захотела обнять девчушку, но мать ещё раз дёрнула дочь и прижала её к себе, стараясь привлечь внимание мужчин у стены. Они нехотя повернулись и, двигаясь медленно, как дождевые червяки, подошли ближе. Малют заметила, что их тела мерцали, переливаясь: один оттенками серого, а другой зелёного.
– Кто? – скрипучий голос Серого царапнул слух Малют.
– Дочь моя, нам нужна помощь. Она не заслужила этот недуг, – торопливо пробормотала женщина и чуть подтолкнула дочь вперёд, будто хотела, чтобы её рассмотрели получше.
– Кто? – повторил вопрос Серый, вглядываясь в измученное лицо матери.
Его голос комариным писком залез в ухо Малют, заставляя мотать головой и терять связь с тем, что происходит сейчас у ворот.