Прадед Аланы во время войны служил в особом подразделении ОСС Джедберг, высаживался на территории оккупированной нацистами Европы, оттуда привез и жену – сербку с турецкой кровью, вот почему у Аланы была яркая и необычная внешность. В конце семидесятых он вернулся в ЦРУ вместе с Биллом Кейси и оставался там до середины девяностых как консультант. В ЦРУ некоторое время работал и отец Аланы, пока не перевелся в Госдеп. Она помнила, как маленькой ее впервые взяли в старое здание ЦРУ. Помнила стену со звездами в честь погибших на задании, помнила и киоск со слепыми – его теперь не было, на его месте теперь просто стояли автоматы для продажи снеков…
Как и практически все старые семьи Востока, семья Аланы склонялась к поддержке демократов, хотя работала и с республиканцами – прадед Аланы работал как раз во времена Рейгана. От него же пошла традиция вовлеченности семьи в дела Средней Азии и Афганистана. Алана с детства выучила урду и пашту, так как у них в семейном поместье работала семья, вывезенная прадедом из Афганистана. После 9/11 карьера Аланы пошла резко в гору, на данный момент она занимала очень высокую должность начальника станции. Правда, станция эта находилась не в «полях», а в гараже одного заброшенного федерального здания, а если бы конгресс США узнал, что на ней в действительности происходило, наверняка было бы возбуждено дело об измене. Алана занималась тем, чем не могло заниматься официальное ЦРУ, – вела переговоры с лидерами моджахедов о тайной поддержке в обмен на игру в интересах США. Все это укладывалось в стратегию «против кого дружим». Дружить в регионе можно было против трех стран – против Ирана, Китая и России. Целью Аланы на данный момент была Исламская республика Иран, в достижении ее она сотрудничала с МОССАДом и пакистанской ИСИ.
Несведущий человек знает про Иран только то, что они мусульмане и хотят уничтожить Израиль. Это правда, но правда далеко не вся. Во-первых – Иран является шиитской страной и в этом качестве имеет давний, многовековой конфликт с доминирующими в исламском мире суннитами. Конфликт имел место и ранее, но сейчас ненависть достигла такого предела, что шииты перестали ездить в хадж и в молитве стали обращаться лицом не к Мекке, а к Кербеле.
Во-вторых, Иран многонациональная страна, но наибольшие проблемы доставляют два национальных меньшинства. Азербайджанцы на севере – это наиболее влиятельное меньшинство, они живут недалеко от цивилизационных центров персов, и потому противостояние с ними наиболее долгое и ожесточенное. И белуджи на крайнем юге – они живут на границе с Пакистаном по обе стороны границы и мечтают о едином государстве Белуджистан. По странному стечению обстоятельств эти мечты появились после того, как на землях Белуджистана и в пограничных водах нашли огромные запасы газа, а в Пакистане при помощи Китая на белуджских землях построили глубоководный стратегический порт Гвадар. И если перебранки с азербайджанцами в основном ограничивались драками и оскорбительными материалами в газетах, то ситуация в Белуджистане была такова, что Иран был вынужден перекрыть всю границу многокилометровой стеной. Но это не помогало – рядом была граница с Афганистаном, а пуштуны в последнее время тоже начали высказывать претензии к Ирану. Особенно после того, как в горах появились лагеря, а полевые командиры начали приносить присягу Исламскому государству. Лагеря Исламского государства авиация НАТО почему-то не бомбила…
Алана вернулась в США как раз из Кветты, города на границе Афганистана и Пакистана, где вела переговоры с полевыми командирами, разъясняя новую политику американского правительства. Полевые командиры ее внимательно выслушали и не убили, несмотря на то что она была женщина и американка. А вот муллу Барадара, который рискнул выступить против Исламского государства и заявил на пятничной проповеди, что идеи ИГ в корне чужды пуштунским традициям и каждый, кто принял байят шейху аль-Багдади, больше не является пуштуном, – через несколько дней убили в его собственном доме, убили и его родственников.
Но сейчас намечалось дело поинтереснее…
Две лошади – обе не призовые, а скорее рабочие, больше подходящие для долгих переходов по горным тропам, – пробирались по охотничьей тропе в отрогах Катскилл. Вокруг не было никого, сезон еще не начался. Мужчина и женщина – и тот и другая уверенно держались в седле – громко переговаривались, потому что опасаться здесь было некого.
– Речь не про то, что происходит там, Алана, как раз за то, что происходит там, я не волнуюсь. Мы там плывем по течению, просто направляя потоки в нужное нам русло. Речь про то, что происходит здесь и сейчас. Если нынешний президент переизберется – ему будет нечего терять, а мы потеряем все. Потому наши друзья на границе должны оказать нам услугу, как мы им оказывали, они это понимают?
Речь шла про тайные переговоры части американских элит с организацией «Аль-Каида» и некоторыми другими, находящимися в афгано-пакистанской зоне. Речь шла о договоренностях, которые могли изменить историю США и всего мира.
А точнее, речь шла об убийстве президента США. Это можно было сделать и до этого – только демократы, понятное дело, обделались делать это сами. У них был существенный недостаток – они контролировали СМИ, телевидение, значительную часть Интернета, своей наглой ложью они могли уничтожить репутацию любого человека. Но вот уничтожить человека физически они не могли. Потому что лживость сочеталась с трусостью.
– Шейх Максуд даст нам людей, но у меня появился кое-кто получше на примете.
Джентльмен заинтересованно склонил голову.
– Кто же?
– Вот этот человек.
Алана передала досье, и всадник начал просматривать его, отпустив поводья и управляя лошадью одними бедрами. То, как он это делал и как слушалась его лошадь, выдавало в нем опытного, с многолетним опытом всадника с отработанным до тонкостей умением управлять лошадью.
– Иностранный легион…
– Да, но он русский. И, как видите по досье, – профессиональный снайпер. Четыре боевые операции с риском для жизни, побег из африканского плена, французский орден. Он сможет выстрелить лучше, чем любой афганец, и он знаком с современным западным оборудованием. Здесь его не придется ничему учить, он владелец оружейной компании.
– Даже так…
Джентльмен закрыл папку с досье.
– Как ты собираешься с ним работать, девочка? Люди Шейха Максуда фанатики, а он явно не из таких. Ты не сможешь его обмануть.
– Я смогу обмануть любого.
– Ну-ну…
…
– Когда-то давно мне говорили: не усложняй без необходимости. Зачем нам этот русский?
– А вы думаете, кто-то поверит в афганского снайпера-мстителя, уложившего президента с тысячи пятисот ярдов? Да это вилами на воде писано!
– Люди верят в то, во что хотят верить. До сих пор же многие верят, что Освальд убил Кеннеди и он был один.
– Да, но как насчет расследования? Почему мы думаем, что оно будет остановлено и неудобные вопросы не будут заданы?
– После того как мы закончим, мы сами будем решать, на какие вопросы отвечать. С сегодняшней вольницей будет покончено.
– А вы уверены?
…
– В моем случае никто не усомнится в том, что русский профессиональный снайпер и владелец фирмы по производству оружия застрелил президента США из снайперской винтовки. Может, это был агент Путина. Заодно мы получим хороший повод для усиления давления на Россию.
– Агент Путина… хорошо, работай с ним, но не распыляйся. Договоренности по Афганистану остаются нашим приоритетом. Это наш запасной вариант – но он должен у нас быть, если голосование в конгрессе пойдет к черту.
– Спасибо, дядя…
США, штат Нью-Йорк
14 августа 2019 года
Утром я, как ни в чем не бывало, поехал на работу.
Все были на местах, и мое появление лучше чем что бы то ни было подтвердило, что все в порядке. У нас была готова винтовка-гибрид – 100 % proudly made in USA. Почти все в ней – приклад с его посадочными местами, цевье, ствол, крепление прицела, магазин – соответствовало «Вепрю» 54R, но самая ствольная и затворная группа были другими: реконструированной схемой Драгунова. Я сознательно решил делать ставку не на точную копию – а на вариант, максимально удобный в Штатах, чтобы на винтовку вставал весь производимый в Штатах для «Вепря» тюнинг. Кстати, родной магазин у нее будет на пять, однорядный – но это лишь положительно влияет на кучность, двухрядный магазин влияет отрицательно. А для тех, кому нужна большая емкость, – в Штатах продают на пятнадцать и на двадцать, афтермаркет. Именно под «Вепрь».
С новорожденной винтовкой мы просто закрыли производство, и все вместе поехали на стрельбище. Оно тут недалеко, десять миль всего.
Право первого выстрела, конечно, было у меня. В качестве мишени был баллончик с красной краской, его поставили ровно на пятьсот ярдов. Я целился с пикапа, оперев винтовку цевьем (а оно тут вывешенным сделано) на хромированную дугу.
Пятьсот…
Представив себе в прицеле некую конгрессвумен – да я знаю, что это плохо, – я дожал спуск. Винтовка лягнулась в плечо – и я понял, что попал. Отложив винтовку в сторону и посмотрев в монокуляр, я увидел, что и в самом деле попал. Красным было забрызгано все вокруг…
Сотрудники зааплодировали, я передал винтовку дальше. Сегодня стрелять будут все. Потому что мы все любим оружие, потому что это наше детище. Мы все увлечены одним и тем же, и именно поэтому у нас получается. Дам вам совет – не тратьте жизнь попусту, занимайтесь тем, что вам нравится. Жизнь ведь одна…
После отстрела я почистил винтовку и положил ее в кейс в багажнике. Надо позвонить Марку, он фотограф, специализируется на gun porn[51]. Устроить этой красавице фотосессию.
Да, забыл сказать – одну угловую минуту эта винтовка выбивает, не напрягаясь даже валовыми патронами. Все-таки Евгений Драгунов, сам профессиональный стрелок-спортсмен, знал, что он делал…