Зазвонил телефон. Она подумала, что Моника, решила не отвечать. Черт, может, и в самом деле им стоит пожить подальше друг от друга.
Но телефон продолжал звонить… она достала его из сумочки, посмотрела…
О, черт…
Граймли. Партийный организатор. У них были вполне конкретные отношения – ее законопроекты проталкивались в первую очередь, а она использовала свое женское обаяние, когда это нужно было партии. Настоящей лесби Ди Белла так и не стала.
Она прикрыла микрофон ладонью, чтобы разговоры о трудностях геев в России не мешали диалогу.
– Рик, что-то срочное? Я сейчас не могу, я на конференции.
– Черт… у тебя защищенный канал?
– Да, криптофон.
– Я сейчас сброшу тебе СМС. Жду тебя, где обычно.
Телефон негромко пискнул – пришла СМС. Карла посмотрела на нее… и почувствовала, как ей не хватает воздуха.
– Извините…
Докладчик на трибуне от изумления перестал говорить, когда сидящая в президиуме конгрессмен Ди Белла встала и начала пробираться на выход.
На улице конгрессмен поймала такси, так быстрее. Назвала адрес. Это был ресторан, но ресторан необычный. В свое время здесь не раз бывал Барак Обама, как-то раз он праздновал тут День ветеранов. Это помнили до сих пор.
Рик Граймли, старая и опытная вашингтонская крыса, который начинал как газетчик и до сих пор благодаря связям в этой области мог изгадить жизнь кому угодно, сидел в углу. Тарелки с заказом перед ним не было.
– Это точно? – спросила Карла, усаживаясь напротив.
– Пока не объявляли.
– Что это значит?
– Это значит, что у меня есть человек в Секретной службе. И это значит, что я пытался связаться с обсерваторией ВМФ[61], но мне никто не ответил. Догадываешься, что это может означать, на хрен?
– Вице-президент в бункере.
– Именно.
Граймли помолчал и добавил:
– Нас кто-то предал.
– То есть?
– Готовился импичмент, так? Все равно ему конец.
– Да.
– Но тут самолет ВВС 1 пропадает. Что это значит?
?
– Что кто-то, а не мы, решил перехватить игру. Оказать услугу будущему президенту США.
– С чего ты взял, что это его самолет?
– Показывали, как он взлетает в Польше. Но он никуда не прилетел.
– Господи…
– Карла, это очень плохо. Это как если посеять пшеницу, а убирать будет другой.
– Кто-то еще знает?
– Пока мы двое. Как только это станет известно, все бросятся по сторонам, как тараканы.
– И что будем делать?
– А вот что. Я отправляюсь в обсерваторию.
– Тебя не пустят.
– Это моя проблема. А ты найди своего любителя маленьких мальчиков.
– Он не мой.
– Хватит, черт возьми, мне перечить. По моим прикидкам, самолет пропал где-то над Восточной Европой. Или над Кавказом. Он там многих знает, связан с церэушниками, пусть садится на телефон и звонит, пока не узнает что-то. Поняла?
– Да, Рик…
Граймли застонал как будто от боли.
– Господи… поверить не могу, что это все происходит на самом деле…
Найти профессора Стайна было делом непростым – он не любил срочных встреч. Карла решила поехать к нему домой и, к удивлению, застала его. Он надел свой старый халат и занимался мазней по бумаге.
Карла решительно отодвинула мольберт.
– Что на хрен произошло? Ты мне можешь сказать?
…
– Только не ври мне, Род. Граймли уже задавал мне вопросы… готовится решение о бипартийной комиссии конгресса, и он туда войдет. Мне совсем не улыбается, чтобы мне задавали вопросы.
…
– Что заткнулся? – грубо и зло сказала Карла. – Вопрос о твоих маленьких грязных тайнах ждет своего часа. Сколько лет было последнему? Десять?
– Ради бога, Карла, не психуй. Ты вообще о чем, я не понимаю.
– Самолет президента пропал.
– То есть как пропал?
– Так.
Стайн вдруг стал каким-то заторможенным… он снял халат. Бросил его прямо на пол, потом сел на стул, едва не промахнувшись.
– Господи.
– Он пропал над Восточной Европой. Ты не можешь не знать.
– Это не мы.
– Не вы. А кто?
…
– Кто, Род? Я должна знать.
Профессор облизнул губы
– Военные.
– Военные? Что за хрень?
…
– Не реви, придурок. Будь мужиком хотя бы сейчас. Говори, что тебе известно!
– Майк Макмастер!
– И что?
– Помнишь мой колумбийский доклад?
– Там, где ты говоришь, что если не разорвать связку Россия – Китай, то через пять-семь лет США окончательно утратят мировое лидерство?
– Да, его. Макмастер приходил ко мне два месяца назад, мы с ним долго говорили. Он спрашивал, могу ли я подтвердить то, что я написал. Я сказал, что могу.
– И что? Это просто треп и не более. Я думала, у тебя есть что-то серьезное.
– Подожди. Две недели назад меня пригласили в одно место. Клуб на севере. Там были еще люди.
– Какие люди?
– Политологи… господи, крайне правые, Карла. Они собрали что-то вроде мозгового центра…
– У крайне правых нет мозгов.
– Потому они и пригласили меня. Мы прорабатывали разные варианты…
– Какие варианты?
Профессор Стайн как-то по-бабьи всхлипнул и закончил:
– Варианты большой войны. В Европе. В Азии.
– Так!
– Один из сценариев – война начинается, если…
– Если?
– Президента убьют. И мы остаемся без Верховного главнокомандующего. Декапитация. Мы разрабатывали меры…
…
– По обеспечению устойчивости и перехода власти. По сохранению командной цепочки в условиях декапитации.
Карла выдохнула.
– Придурок.
– Что теперь делать…
В отличие от гомосексуалиста и педофила Стайна, Карла Ди Белла была закаленным бойцом. И мозг ее сейчас работал на полных оборотах. Подумав, она достала телефон, настроила его в режим диктофона.
– Представься и расскажи все.
Стайн отшатнулся.
– Зачем?!
– Придурок. Ты что, фильмы не смотришь? Это твоя гарантия.
…
– Если тебя убьют, я отнесу это в газету. Таким образом, им будет невыгодно убивать тебя.
…
– Давай. Давай. Пока я не передумала. Ты, мой милый друг, сейчас один из самых токсичных людей в Вашингтоне. Тебя убрать – что раз плюнуть. Но если ты расскажешь все, что ты делал для них, я помогу тебе выкрутиться.
США, штат Нью-Йорк
15 августа 2019 года
Поль был на месте. В гараже. Как и все его люди, как и все люди в США, наверное, он смотрел новости на экране ноутбука.
– Обломки еще не нашли, – вместо приветствия сказал он.
– И не найдут, – сказал я, протягивая руку для рукопожатия, – думаю, тут не все чисто.
– Сейчас кругом дерьмо, – выразился один из работяг Поля.
– Верно. Поль, отойдем?
Мы отошли.
– Насчет меня интересовались? Хоть кто-то.
– Нет.
– Слушай. Я могу у тебя машину арендовать. На время?
Поль пожал плечами. Было видно, что он от этого не в восторге, но и к чему отказывать?
– Вполне.
У Поля я арендовал еще один «перехватчик»[62]. Только куда новее, 2016 года выпуска. И белый, а не черный. Видимо, какой-то полицейский округ разорился – вот и продают.
В городе уже были видны признаки беды. Кое-где были погашены витрины, собирались люди. Про себя я подумал, что настоящей беды они просто не видели еще.
А настоящая беда будет тогда, когда начнется война между Россией и США. Вот тогда настанет конец тому миру, который многие из нас ненавидят, но это потому, что недостатки видны, а достоинства его мы не замечаем, как хорошо сшитый костюм.
А вы думаете, почему самолет президента пропал не где-нибудь, а именно что над Черным морем. Я уверен, что через несколько дней, а может, и через несколько часов появятся доказательства того, что самолет сбит русской ракетой или русским истребителем-перехватчиком. Это – казус белли, повод к войне. Другая сторона – Россия – выслушана не будет, как она не была выслушана в деле с малайзийским «Боингом». В том ублюдочном мире, который создали либералы, – заявление приравнивается к доказательствам, самих доказательств никто не требует, а сравнивают репутации тех, кто обвиняет, и тех, кого обвиняют. У кого репутационный капитал меньше – тот и виноват. Как дошла до этого страна, которая, по сути, и дала миру независимый от властей и состязательный суд, – я не знаю.
И узнавать уже не хочу. Потому что через несколько дней или даже несколько часов – поздно будет узнавать. Полоумная толпа рванет строчить в Фейсбуке и Твиттере «мы всегда это знали!» и, конечно же, «распни его!». И это будет главным доказательством вины – его величество общественное мнение. В соответствии с которым и распяли Христа. Урок Библии, который сегодня все забыли и никто не примеряет его на себя – Спасителя распяли, потому что этого хотело общественное мнение. Две тысячи лет прошло – а ничего не поменялось.
Через час с небольшим я добрался до своего хранилища вещей. Там помимо прочего (а хранилище располагалось вне города и зоны действия его законодательства) хранилось и то, что я собирал на случай пришествия большого и пушистого северного зверька.
Первым делом я надел бронежилет-скрытник, но очень хороший скрытник, усиленный керамическими пластинами, выдерживающими удар бронебойной пули. Его я купил совсем недавно, и он русский – по Интернету заказал. Русские отлично в таких вещах теперь стали разбираться, но это и понятно, у них постоянно где-то война идет. Особенностью этого скрытника было то, что у него в подмышках были карманы под магазины. Удобно – по сравнению с той же кенгурушкой, в которой не поползаешь.
В карманы я положил четыре магазина, пятый вставил в автомат.
Есть такой интересный нюанс – как думаете, почему старый автоматический «Томпсон» можно продать за двадцать тысяч долларов, даже если у него нет так называемого «исторического слоя», то есть он не бывал в руках каких-то известных личностей и не участвовал ни в каких крупных исторических событиях? Ответ – потому что он автоматический.