– Саша. Ты вообще скажи, чего ты хочешь? Чего ты хочешь добиться, кидая американцев.
– Я хочу выиграть войну для Украины, на которую вы все положили!
– Саня, ты так ничего не выиграешь. Американцы нам не простят.
– У меня договоренности, не ссы.
– Саня, какие договоренности?
– Тебе что, сказать? За лоха меня держишь?
– Саня приезжай в Киев, посоветоваться надо.
– А вот это хрен. Мне и в Харькове хорошо.
– Тогда мы приедем.
– Это тоже хрен. Сделаете хоть шаг к Харькову – пожалеете. А будешь дальше меня напрягать, я в Сеть скину компру, как ты санаторий в Трускавце на сестру отжал. Этого хочешь?
…
– Все, расход. Слава Украине.
Окно закрылось.
– Вот, с…а! – не сдержался бывший кавээнщик. – Выходит, правда, что он базу всю скопировал. П…р!
– А че, ты правда санаторий отжал? – поинтересовался министр обороны, который закончил Львовское военно-политическое училище с отметкой «отлично» по научному коммунизму. Он сейчас крышевал заправки и оптовую торговлю топливом.
– Да пошел он! Моя сестра санаторий купила!
– Так, что делать будем? – спросил президент, которого за глаза, как и всех предыдущих, называли «портрет».
– Отморозиться уже не получится, – заявил премьер, – вляпались.
– Может, сказать пиндосам, мы ни при чем, пусть решают?
– Они нарешают.
– А если Путин еще ударит…
Ответа не было.
Азовское море
Побережье
19 августа 2019 года
– Доклад от Зверя. Он видит бронетехнику как минимум восемь единиц. Направляется к цели. Зверь не обнаружен.
– Дай-ка… Зверь, здесь Моряк.
– На связи.
– Чья техника – определить можешь?
– Никак нет.
– Заныкайся и не стреляй. Как понял.
– Понял.
– Только ты хорошо заныкайся…
…
– Набери Ростов…
Ближнее Подмосковье
Подземный центр боевого управления Министерства обороны России
19 августа 2019 года
Подземный центр боевого управления Министерства обороны России был новым, он был открыт только в 2012 году и снабжен самыми современными средствами связи, анализа, отображения обстановки. До этого в случае войны войска должны были управляться из центра еще послевоенной, сталинской постройки. Сейчас в центре было многолюдно, выделялась фигура человека, при виде которого любому опытному американскому разведчику стало бы не по себе. Виктор Куреев, почти девяностолетний, но все еще бодрый и с острым умом старик, сподвижник маршала Огаркова, участвовавший в учениях Запад-81, имевший опыт управления армиями и группами армий. Он числился на пенсии, входил в Инспекторскую группу Министерства обороны РФ, но сейчас на нем была новая рубашка повседневной формы с шевроном Генерального штаба и знаками различия генерала армии. Стоя у электронной карты, на которой была территория Прибалтики, Украины, Черного моря, – он показывал что-то лазерной указкой обступившим его генералам.
Генералы внимательно слушали. Условными значками было отображено расположение трех общевойсковых армий и наиболее боеспособного формирования всего европейского региона, аналога которого в НАТО не было, – первой гвардейской танковой армии.
За всем этим с застекленной галереи наблюдал министр обороны, человек в общем-то гражданский, назначенный в армию как хороший менеджер и полностью оправдавший доверие. Человек, доверие которого он оправдал, стоял рядом.
Зашел один из офицеров связи.
– Товарищ Верховный главнокомандующий…
Президент показал глазами – не мне докладывай.
– Виноват. Товарищ генерал армии. Двадцать пятая и тридцать первая дивизии подводных лодок продолжают выдвижение в районы пуска, согласно плану Самум. Подняты по тревоге части РВСН, полки принимают меры к рассредоточению, в повышенной готовности к пуску…
– Что из Ростова? – перебил министр обороны.
– Из Ростова докладывают: передовая группа вышла на связь. В район цели прибывает украинская бронетехника. Намерения неизвестны.
– То есть у нас остается только одна возможность, использовать ВДВ? – громче, чем обычно, сказал министр обороны. Но президент не повернулся и никак не отреагировал.
…
– Продолжайте наблюдение. Проконтролируйте рассредоточение частей постоянной готовности. И начинайте работу по плану гражданской обороны, пока скрытно.
– Есть. А что по группе на месте, товарищ генерал армии?
Министр посмотрел в спину президенту.
– Не обнаруживать себя, в бой по возможности не вступать.
– Есть.
Президент обернулся, только когда они остались одни. Два человека, которые могли доверять друг другу.
– Мы знали, что рано или поздно этот день настанет, – сказал министр, – таковы ставки в игре…
– Играем не мы и не США – играют нас, – отозвался президент, – кто-то играет нас. Это очень плохо.
– Почему это не американцы?
– Почему они не выходят на связь? Что там у них происходит?
– Они запугали сами себя. Теперь любой, кто выйдет на связь с нами, потенциальный предатель. Кто-то выложит видео в Ютуб – и прощай, политическая карьера.
– Но почему американская авианосная группа отделилась? Почему авианосец не вошел в Черное море? Почему турки занимают такую позицию – мы не просили их об этом.
– Позвонить Эрдогану?
– А кто знает, кто на том конце трубки? Позвонив, мы частично раскроем карты, подтвердим, что не контролируем ситуацию. Это палка о двух концах.
Президент энергично, несмотря на свой уже не юный возраст, прошелся по кабинету. Он знал, что он должен предпринять – выбросить последний козырь. Для него, как для разведчика, это было дико – просто взять и слить информацию. Но, как политик, он понимал, что такие сливы информации приводят к глобальным изменениям, к тектоническим изменениям на политической карте мира. А как Верховный главнокомандующий, он понимал, что из невоенных средств у него есть только это. И больше ничего.
– Бросить камень в пруд и посмотреть, кто заквакает.
– Что?
– Ничего. Алексей!
Зашел личный адъютант.
– Свяжись с Михаилом Евгеньевичем, пусть готовятся запускать видео в эфир. И сразу пусть в Интернет выкладывают, на все возможные ресурсы.
Адъютант кивнул и исчез.
– Будем надеяться, что сработает.
– Сработает, – уверенно сказал министр, – по словам Алексея, это политическая атомная бомба. А он знает, что говорит. Сколько лет там прожил.
Президент прищурился.
– Как он там оказался, этот Алексей? Почему я о нем ничего не слышал до сих пор?
– Это долгая история. Он уходил на холод по линии ГРУ, у него была совсем другая страна внедрения. Он должен был работать во Франции, контролировать кое-какие… дела в НАТО. Потом… вы сами помните, что было с ГРУ. Его вообще хотели расформировать или слить с СВР. Он хорошо прижился, отказался возвращаться. Его оставили в покое. Потом Потеев оставил нас без агентуры, подонок. Мы вышли на него, работать на нас он отказался, но мы заключили с ним некое соглашение. Он помогает нам, мы помогаем ему. А недавно он дал сигнал экстренной связи и вот… что всплыло.
– Всплыло…
– Мне звонил Александр Владимирович, – сказал министр обороны, назвав одного из сильнейших американистов страны, – он проговорил с ним восемь часов. И остался в полном восторге. Его понимание американской системы уникально, хоть сейчас пиши учебник. Я планирую присвоить ему полковника. Его можно использовать как руководителя аналитической группы по противодействию США.
– Если сработает, пиши на него представление, я подпишу.
– Хорошо.
– Интересная штука жизнь… – задумчиво сказал президент.
Ближнее Подмосковье
Подземный центр боевого управления Министерства обороны России
19 августа 2019 года
– Товарищ Верховный главнокомандующий.
…
– Москва на связи…
Поскольку центр находился более чем в восьмидесяти метрах под землей – прямой связи не было, работала сложная проводная система. Даже все звонки по сотовой и спутниковой шли через провод.
Президент взял трубку, послушал.
– Сейчас буду…
Посмотрел на министра обороны.
– Белый дом. Вышли на связь одновременно по красной линии, по обычной и по линии МИДа. Ищут меня.
«Зашевелилась помойка», – почти нецензурно подумал министр обороны.
Кортеж президента России под мигалками мчался в Кремль. Перекрывалась дорога… все было как обычно. Только президента в кортеже не было.
Президент Российской Федерации ехал, как ездят простые граждане, в маршрутке, сделанной на базе фургона «Мерседес Спринтер», с подмосковными номерами и рекламой услуг такси на борту. Конечно, это была не совсем маршрутка, эта машина, как и несколько других таких же, была собрана на шасси немецкой фирмы «Ахляйтер» и была полностью бронированной и полноприводной. Но внешне она почти ничем не отличалась от обычной маршрутки.
Эта маршрутка да джип прикрытия – весь кортеж.
Въезжали в Москву… прошли Третье транспортное… за затемненным стеклом мелькали новостройки, торговые центры. Когда он принял страну – это была глубоко несчастная постсоветская страна, где сто долларов считались за большие деньги.
Он, сам много лет проведший за границей, четко понимал, чего на самом деле хотят россияне: сделайте нам, как там. В обмен на «как там» они готовы были отдать и демократию, и свободу слова…
Обмен состоялся.
А страшные события на Украине, которой в свое время не хватило ума поменять свободу на колбасу, подтвердили правильность этого обмена. Ничто, даже резкое падение цен на нефть, явно подстроенное США, не смогло сломать то здание, которое он построил. Но сейчас встает вопрос: а что дальше?
Бывший его советник Андрей Илларионов сказал про него, что он один из тех, кто лучше всего понимает экономические проблемы в самой вертикали власти, и один из тех, кто максимальное внимание уделяет экономике. Это было правдой. Он хорошо понимал, что СССР рухнул не оттого, что не было свободы, а оттого, что не было колбасы, и потому экономике он уделял первостепенное внимание.