Молодые побеги от нее отстали, зато теперь взялись за дело взрослые шипы. Острые, сильные, они принялись разрастаться, пронзая и стебли, и друг друга, и, когда им это удавалось, кололи кожу Авроры. Вскоре все руки и ноги принцессы покрылись царапинами, из которых сочилась кровь.
А потом терновые заросли начали дико визжать, ухать, стонать, и сквозь этот шум прорывались вкрадчивые голоса, убеждавшие, уговаривавшие Аврору.
— Возвращайся…
— Нечего тебе там делать…
— Вернись в замок…
Аврора прикусила губу, она готова была расплакаться от того, как тесно обступили, сжали ее со всех сторон колючки.
— Убирайтесь! — яростно воскликнула она. — Я хочу, чтобы вы исчезли!
И шипы моментально отступили, растаяли, словно кусочки сахара в чашке с горячим чаем.
Аврора моргнула, пытаясь понять, что же здесь только что произошло на самом деле.
Поразмышлять бы об этом спокойно, но некогда, некогда. Нужно спешить, пока Малефисента не перешла в новое наступление. Аврора зажмурилась, прыгнула и брошенным в колодец камешком покатилась вниз.
О землю она ударилась тяжело и неудачно, головой, которая сразу же закружилась и загудела. Ненадолго потемнело в глазах, но потом Аврора увидела далеко впереди, за переплетением толстых стволов, полоску золотистого солнечного света и побежала на него, как летит мотылек на огонь свечи.
В реальном мире
Замок спал, и вместе с ним спало все королевство. Спали люди и лошади, собаки и кошки, мыши и мошки. И фонтаны, и ручейки тоже спали, и даже ветерок спал в листве. Вокруг тишина и покой, мирная — по крайней мере, на первый взгляд — картина. Спящих тихо обвивали лозы, на которых время от времени распускались крупные алые цветки.
Но все-таки спали в замке не все.
Во-первых, уже не спал мертвый крестьянин.
Во-вторых, не спали три порхавшие по замку феи.
Сейчас они были в спальне, смотрели на лежащую в постели принцессу. Аврора спала неподвижно, сложив руки на груди, и лишь ее глаза быстро-быстро двигались под прикрытыми веками. Принцесса видела сон, который не должен был ей сниться.
Рядом с кроватью на полу лежало обмякшее тело принца Филиппа. Бедный мальчик! Ожидалось, что именно он должен разбудить спящую принцессу поцелуем любви и тем самым разрушить заклятие.
Но что-то, видимо, пошло не так, и принц сам уснул беспробудным сном возле кровати своей возлюбленной.
А потом в замке начали умирать люди.
Над спящей принцессой кружила фея Флора в своем неизменном красном наряде. Она казалась озабоченной, хотя взгляд ее оставался спокойным и даже бесстрастным.
Две другие феи только что возвратились в спальню, завершив обход — точнее, облет — замка.
— Все тихо, — доложила Меривеза, фея в голубом. — Впрочем, разве может быть иначе, когда все здесь спят?
— Аврора снова видит сон, — сказала Флора, указывая кивком головы на лицо спящей принцессы. Оно на секунду напряглось, исказилось, как от боли, а затем снова стало спокойным.
— Просто не верится, — с горечью заметила Фауна, фея в зеленом. — Мы же должны были спасти принцессу и всех остальных, а не отдавать их прямо в руки Малефисенты. Она со своими чудовищами все еще там, во сне?
— Да, к сожалению, — ответила Флора.
— Проклятье! Как ей удалось все-все предусмотреть? — воскликнула Меривеза.
— Я думаю, что изначально попасть в сон Авроры в ее планы не входило, — вздохнула Флора. — Это своего рода импровизация. Или подстраховка на тот случай, если ее убьют в реальности. А вообще, когда имеешь дело с Малефисентой, невозможно сказать что-либо наверняка.
— Если меня убьют, вы же постараетесь меня воскресить, правда? — спросила Меривеза. — То же самое сделали для Малефисенты и ее друзья, если они у нее есть. Как только принц Филипп убил Малефисенту-дракона, друзья воскресили ее во сне Авроры.
— Глупости, — сказала Фауна, летая по спальне из угла в угол. — Будь у Малефисенты друзья, у нас сейчас возникли бы проблемы посерьезнее.
— Да куда уж серьезнее, дорогая моя? — вздохнула Меривеза. — Как мы ни бьемся, нам никого здесь не удается разбудить — ни заклинаниями, ни зельем, ничем. Впрочем, ты сама все это знаешь.
— И все же я не считаю, что положение безнадежное. В конце концов, мы с вами еще не все средства испробовали, — упрямо заметила Флора.
— Ага, не все. Например, ты еще поцеловать Аврору не пробовала, — съехидничала Меривеза.
Флора бросила на нее испепеляющий взгляд, хотела ответить, но в эту секунду по замку разнесся жуткий пронзительный крик.
— О, нет! Только не это! Неужели снова? — в отчаянии заломила руки Фауна.
Феи немедленно превратились в три разноцветных огонька и полетели прочесывать замок — синий огонек, красный огонек, зеленый… Обыскав половину комнат, феи наконец обнаружили леди Астрид, уснувшую за своим шитьем с перекошенным от ужаса и боли лицом.
Огоньки снова превратились в фей, которые немедленно подхватили леди Астрид. Фауна держала ее голову, Меривеза сняла и скомкала в руке свой плащ, готовясь к тому, что сейчас неизбежно должно было произойти. Флора молча, мрачно разглядывала спящую.
Вначале все, казалось, было в порядке, но затем платье леди Астрид на груди слева, там, где находится сердце, начало пропитываться густой темной кровью.
Меривеза немедленно прижала к ране свой скомканный плащ, пытаясь остановить кровь. Фауна закрыла глаза и начала читать древние заклинания, Флора чертила в воздухе блестящие золотые защитные руны.
Увы, все было бесполезно, поздно, безнадежно.
Тем временем леди Астрид вновь закричала. Находясь в странном состоянии полусна-полуяви, она каким-то образом почувствовала приближение смерти и кричала, испытывая боль, и ужас, и отчаяние — человеческие чувства, неведомые, недоступные нечеловеческим существам — феям.
Тем временем бьющая из сердца леди Астрид струя крови становилась все сильнее, пульсировала теперь как фонтан с каждым ударом ее сердца.
А потом сердце леди Астрид остановилось, и на спящий замок вновь опустилась тяжелая, гнетущая тишина.
Меривеза отчаянным жестом отбросила в сторону свой превратившийся в пропитанную кровью тряпку плащ. Фауна, блестя мокрыми от слез глазами, заботливо заправила под платок выбившиеся на лоб пряди волос леди Астрид. Флора смотрела на все это молча, играя желваками на щеках и сжимая кулаки.
— Проклятая Малефисента, — пробормотала она и продолжила, вспоминая все самые страшные известные ей ругательства. — Пиявка. Гадина. Змеюка подколодная.
— Но почему именно эти двое? — задумчиво спросила Меривеза. — Совершенно безобидная леди. Абсолютно безвредный крестьянин. Еще совсем немного, и ее власть над Розой станет абсолютной. Я имею в виду над Авророй.
— Нам нужно снова попытаться, — сказала Флора. — В прошлый раз нам, кажется, удалось до нее достучаться.
— А что еще остается? — вздохнула Фауна. — Давайте пробовать.
Феи взялись за руки и закрыли глаза, готовясь к переходу в мир волшебного сна.
Снова во снеДревний дикий лес
Пробираясь сквозь остатки колючей стены, Аврора постепенно удалялась от замка. Здесь уже не слышно стало ни криков, ни шума погони. Поднять заржавевшую решетку преследователи не смогут, да и Малефисента не сможет достать принцессу своими заклинаниями, потеряв ее из виду. Не известно, какие опасности поджидают Аврору впереди, но те, прежние, все дальше остаются у нее за спиной.
Со всех сторон принцессу окружали растения — огромные, мертвые, они крошились и опадали на землю темными хлопьями, когда она прикасалась к ним рукой.
Пройдя еще немного вперед, Аврора остановилась и робко позвала:
— Менестрель? Мастер Томминс? Изгнанник? Ау!
Бесполезно. Нет ответа.
Принцесса пошла дальше, внимательно глядя себе под ноги, ища хоть чьи-нибудь следы — человеческие, звериные…
Никаких следов, только сухая, подметенная ветром земля. Неужели она совершенно одна в этом странном Внешнем мире?
Ах, как хотелось Авроре увидеть сейчас доброе лицо менестреля. Или усатого Изгнанника. Тогда у нее появилась бы надежда на то, что во Внешнем мире можно жить… Выжить…
Аврора добралась до края терновых зарослей. За ними ничего не было видно, кроме ослепительного золотого сияния. Что-то ждет ее там?
Она прикрыла глаза ладонью и вышла на открытое пространство.
Осторожно вдохнула воздух, пробуя его на вкус, чувствовала кожей непривычный жар, видела красный свет, пробивавшийся сквозь прикрывавшие глаза пальцы.
Аврора набралась смелости и медленно опустила руку.
Перед ней открылась удивительная картина, настолько удивительная, что ее легко можно было принять за очередную галлюцинацию.
Глаза принцессы быстро привыкли к необычайно сильному свету, и оказалось, что он совершенно не опасен, просто яркое послеполуденное солнце заливает мир своим золотистым сиянием, в котором легко плавали большие — гораздо больше тех, что она видела в своей спальне, — пылинки. Присмотревшись, Аврора обнаружила, что это и не пылинки вовсе, а какие-то диковинные семена, прикрепленные тонюсенькими белыми ниточками к пушинке, несущей на себе по воздуху крошечную коричневую коробочку.
Принцесса поймала одну такую пушинку на свой выставленный палец, внимательно рассмотрела ее, а затем вновь отпустила в полет.
Внимательно огляделась по сторонам и увидела, что стоит на маленькой, густо заросшей травой полянке. Настоящей полянки на краю настоящего леса. Полянку окружали деревья с серыми стволами и немыслимо яркой зеленой листвой. Они мягко качали ветками, тихо шелестели листвой, словно приглашая Аврору войти под свой полог. Из травы, на которой стояла, замерев, принцесса, выглядывали крошечные голубые цветочки с желтой сердцевиной.
Налетел легкий ветерок, колыхнул траву и исчез в листве деревьев.
Идти в лес Аврора не спешила, она опустилась на колени, погладила ладонями мягкую, словно бархат, траву, глубоко вдохнула запахи травы, теплой, нагретой солнцем, земли и… воды? Да, где-то недалеко была вода, наполняла свежестью пронизанный солнечными лучами воздух.