Принц выпрямился, сел, заглянул Авроре в глаза, нежно убрал свалившийся ей на лоб золотистый локон.
Что уж тут скрывать, принцессе очень нравилось то, как он за ней ухаживает.
— Ну, что ж, — вздохнул Филипп. — Думаю, нам нужно идти дальше. Даже странно, что Малефисента до сих пор нас не нашла.
— Мне кажется, она просто не может покинуть замок, — ответила Аврора, лениво потягиваясь. — Малефисента никогда не выходит за пределы замка, несколько последних лет уж совершенно точно.
— Все равно нам лучше поторопиться. Сама не выходит — кого-нибудь другого послать может.
Отправить. Во Внешний мир. Как Изгнанника, как менестреля. Аврора совершенно забыла про них.
— Слушай, а тебе здесь часом не встречался музыкант с лютней? Это наш менестрель, мастер Томминс.
— Ни одного человека не встречал с тех пор, как попал сюда, — ответил Филипп. — У меня было такое ощущение, что я здесь совершенно один. Только из-за стены замка время от времени доносились какие-то звуки. Голоса, шумы.
— И маленького толстяка с усами не встречал? Он думает, что он король.
Лицо Филиппа вдруг сделалось мертвенно-бледным.
— О ком ты говоришь? — с трудом сдерживая волнение, спросил он.
— Об Изгнаннике. Его вышвырнули из замка несколько лет назад. По обвинению в государственной измене. Мы все решили, что он умер, но, оказывается, здесь вполне можно жить.
— Как его звали? — схватил ее за плечи Филипп. — Здесь на сотни километров вокруг есть только еще один король.
— Нам было запрещено произносить имя Изгнанника, поэтому я забыла его, но сейчас постараюсь вспомнить — Аврора подняла к небу глаза. — Хью? Нет… Гуго? Гога? Гумбольдт?
— Губерт! — воскликнул принц.
— Точно, Губерт! — обрадовалась Аврора, но тут же ее пронзила догадка о том, кто же он, этот Изгнанник-Губерт, и она простонала: — О, нет!
— Да, Роза, да. Это мой отец, — каким-то механическим, лишенным выражения голосом подтвердил Филипп. — Это мой отец. Выходит, он все время был здесь, а я этого не знал. Ну конечно, он же был в тот роковой день в замке, рядом с твоими родителями. Как же я мог забыть об этом?
— Мне очень жаль, конечно, — сказала Аврора. — Но может быть, это даже хорошо, что он оказался здесь, а не остался в замке. Там Малефисента давно уже могла убить его. Принести в жертву. Ради крови.
— Нам надо попробовать найти его, — засобирался, заторопился принц. — Он должен бродить где-то рядом!
— Послушай, Филипп, — тактично остановила его Аврора и продолжила, приложив к груди принца свою раскрытую ладонь: — По-моему, самое лучшее, что мы с тобой можем сделать, это не бросаться на поиски твоего отца, а вместе попытаться проснуться. Тогда мы выберемся из этого мира в настоящий мир и спасем твоего отца, а вместе с ним еще многих и многих людей. Ведь здесь, в моем сне, бродит… Ты только не сердись, конечно… Бродит призрак твоего отца, но тело-то его по-прежнему остается в реальном мире! Разве я не права?
Филипп нервно покрутил головой, но спорить с принцессой не стал.
— Ты права, — признал он. — Проснуться. Это для нас сейчас самое главное. Именно этого сейчас хотел бы от меня и мой отец. Проснуться, чтобы спасти всех, кого еще можно — поступок, достойный настоящего короля!
И они — не без сожаления, конечно, — покинули уютную лощинку и вернулись на пыльную, едва заметную тропинку. Аврора ободряюще похлопала принца по плечу, он слабо улыбнулся и похлопал принцессу по руке, но глаза у него при этом оставались тревожными-тревожными.
Вскоре тропинка привела их к лесу. Входя под тенистые кроны деревьев, Аврора в последний раз глубоко вдохнула луговой, сладкий, напоенный ароматами травы и цветов, воздух.
— Ну, хорошо, в любом из миров — сонном, реальном — моя жизнь так или иначе должна была пройти взаперти. Даже если бы я не попала в сон, то все равно и в реальном мире сидела бы до шестнадцати лет в своем замке, пока меня не выдали бы замуж. Вообще-то говоря, я не исключение. Знаешь, сколько принцесс в мире живет точно так же! — Аврора болтала без умолку, стараясь отвлечь принца от тяжелых мыслей. — Так что сидеть в замке или в лесном домике разница для меня была невелика. Ты мне лучше скажи: а чем в детстве-юности занимаются обычные люди. Не принцессы, не проклятые колдуньями младенцы, а самые обычные мальчики и девочки?
— Они… Ну, я… — озадаченно промычал принц, уткнувшись взглядом в тропинку у себя под ногами.
— Понимаю. Конечно, откуда тебе это знать, — сочувственно покивала Аврора. — Ты ведь и сам необычным был ребенком. Наследный принц, и все такое… Это вам не свинопас и не конюх.
— Погоди, Роза, — напряженным тоном перебил ее Филипп. — Смотри. Что это такое, как ты думаешь?
Сначала Аврора ничего необычного не заметила. Ну, пыль, ну, крутит ее ветром, и что? Но потом маленький пылевой смерч вдруг начал оседать под землю, словно втянутый в кротовью нору.
И вот уже в земле образовалась воронка и начала стремительно разрастаться…
— Назад! — крикнул Филипп, разворачиваясь и хватая Аврору за руку. Она растерянно повернулась вслед за принцем, все еще не понимая, что происходит.
Филипп потянул Аврору за собой, она побежала, но вскоре споткнулась и упала, вырвавшись из руки принца, на свои недавние, еще не зажившие, синяки и царапины, и, что самое неприятное, подвернула ногу. Обернувшись, Аврора увидела страшную картину. По земле бежала глубокая трещина, расширяясь, словно ножевой порез, и втягивая в себя все вокруг — и камни, и траву, и кусты, и даже деревья. И тропинку трещина пожирала, двигаясь вдоль нее вперед со скоростью скачущей галопом лошади.
— Роза! — закричал Филипп, почувствовав, что рука принцессы выскользнула из его ладони. К этому времени он успел по инерции пролететь вперед, но, обернувшись и взглянув на Аврору, немедленно бросился назад. Подбежал, схватил ее за талию, перекинул себе через плечо и, крякнув под весом принцессы, поспешил вперед.
— Отпусти меня! — кричала Аврора, свисая головой вниз с плеча Филиппа и колотя его по спине кулачками. — Я сама могу идти!
Она смотрела на трещину, бежавшую по земле, почти наступая принцу на пятки.
— А мне показалось, что не можешь, — тяжело дыша, ответил Филипп.
— Могу! Отпусти меня! Так будет быстрее! — крикнула принцесса.
Филипп что-то буркнул себе под нос и, притормозив на мгновение, снял Аврору со своего плеча. Но при этом ее руку из своей не выпустил. Затем они вновь побежали, и Аврора изо всех сил старалась не отстать и не виснуть тяжелым грузом на руке принца.
Несмотря на боль в ноге, Аврора бежала довольно легко, можно даже сказать изящно, с балетной грацией, которую она получила в дар от фей. Хотя выносливости эта грация ей не прибавила.
И принцесса начала сдавать. Нет-нет, сдаваться она не собиралась, просто каждый новый шаг давался ей теперь все с большим трудом, и каждый вдох тоже. Но Аврора не останавливалась, передвигала ставшие чугунными ноги, и не было во всем мире силы, которая пересилила бы ее желание выжить. Пожалуй, Аврора не смогла бы сейчас остановиться, даже если бы захотела.
За спиной Филиппа и Авроры раздавался треск, гулкий стук падающих камней, зловещие шорохи, и этого было более чем достаточно, чтобы гнать их вперед.
И только теперь Аврора вдруг сообразила, что они с Филиппом бегут назад. К замку. Так-так-так… Малефисента пытается «загнать» их домой, но при этом сама свой дом не тронет, не даст трещине добраться до крепостных стен замка. Отсюда вывод: чем быстрее они приблизятся к замку, тем быстрее окажутся в безопасности.
Не тратя — да и не имея — времени на объяснения, принцесса дернула принца за руку, направляя к заросшей колючками стене замка.
— Нет! — закричал Филипп, поняв, к чему они приближаются, но, как только они оказались в нескольких шагах от первого ряда терновых стеблей, шум у них за спиной прекратился.
Сделав по инерции еще несколько шагов, Филипп и Аврора остановились и обернулись.
Теперь между ними и лесом протянулось широкое и глубокое ущелье. От того места, где стояли принц и принцесса до края тропинки, по которой они прибежали сюда, было — на глаз, конечно — метров шестьсот. А то и целый километр.
— Ну, ничего себе канавка! — протянула Аврора, нервно поводя плечами.
«Канавка», что и говорить, была что надо — широкая, глубокая, с крутыми стенками, из которых кое-где выпирали тяжелые, еще не обрушившиеся, но готовые в любой момент рухнуть вниз валуны. Время от времени это случалось, и тогда по всему ущелью прокатывался гул, за ним тяжелый, отдающийся эхом удар, а потом долгое шуршание стекающего по крутому склону песка и мелких камешков.
Не говоря ни слова, Филипп и Аврора осторожно подобрались к краю «канавки» и заглянули вниз. К счастью, ущелье оказалось хотя и довольно глубоким, но не бездонным. Сверху хорошо можно было рассмотреть дно ущелья, быстро темнеющее от начавших заливать его водой подземных ручьев и рек.
— Если мы спустимся вниз, Малефисента может сомкнуть стены ущелья и навсегда похоронит нас в нем, — задумчиво предположил принц.
Быть похороненной заживо принцессе не хотелось.
Впрочем, и вечно болтаться где-то между сном и явью ей хотелось ничуть не больше.
— Нет, погоди, — возразила Аврора. — Если бы Малефисента хотела нас убить, уже убила бы. Ты видел, как двигалась трещина? Ровно с такой скоростью, чтобы наступать нам на пятки и гнать вперед, но никак не быстрее, хотя могла бы. Это может означать только одно: Малефисента пыталась вернуть нас обратно к замку, заставить вернуться в ее логово. Я нужна ей живой и рядом. Пока что.
— Хм… Наверное, ты права, — после некоторого раздумья согласился принц.
— Кроме того, ты можешь предложить что-то другое, кроме прогулки по «канавке»?
— Нет, — со вздохом покачал головой Филипп.
Он попробовал ногой почву на краю склона — прочная, держит — и только после этого протянул Авроре свою руку. Она приняла ее, отметив про себя, какими привычными всего за несколько последних часов стали для нее прикосновения Филиппа. Не задерживаясь на этой мысли, принцесса начала спускаться вниз. Одной рукой она опиралась на руку принца, а второй скользила по холодному склону, пытаясь зацепиться за выступающие из земли корни.