Нет, с этими сонными и реальными мирами свихнуться можно! Ладно, с Малефисентой будем разбираться позже. Король и королева. Ее родители, которых она не знала ни в одном из миров. Говорят, они убиты. Во всех мирах они теперь мертвы или нет? Тоже загадка. Однако время идет, и народ желает слышать, что скажет ему новая опора государства. А что, интересно, может она им сказать? Х-мм.
— Добрые люди! — попыталась крикнуть Аврора, но вместо крика из ее раненого горла вырвался лишь какой-то каркающий шепот. — Теперь… теперь вы все свободны…
В задних рядах ее, конечно, не расслышали. В передних рядах жиденько похлопали.
— Теперь я ваша королева, — продолжила Аврора, хотя по большому счету сказать ей было нечего. — Ваши прежние король и королева… мои родители… их больше нет. Я правильно говорю? А если это так, то я ваша новая королева. И я сделаю все, что в моих силах… Короче говоря, обещаю впредь… С этих пор…
Снова аплодисменты, на сей раз еще более жидкие и вялые.
Кастелян прикрыл глаза рукой — от стыда, надо полагать. Остальные важные люди в мягких шляпах — советники, судя по всему, — разочарованно потупились. Ну, не получилось у Авроры обращение к своему обожаемому народу, это она и сама понимала.
— Прошу вас пройти за мной, — с наигранной бодростью предложил кастелян. — У вас еще масса дел, ваше величество.
Ее увели с балкона, потащили вниз по ступенькам. К великому сожалению Авроры, никто так и не удосужился забрать у нее душный тяжелый плащ. Или хотя бы тяжеленный скипетр.
Потом она как-то сразу оказалась в малом зале для аудиенций. Здесь король Стефан, а после него Малефисента принимали посетителей, а также проводили совещания со своими советниками. Сама Аврора не бывала в этом зале, но почему-то сразу его узнала.
Новоиспеченная королева с трудом доковыляла до стоявшего у стены широкого, похожего на трон, кресла и плюхнулась на него. Кресло оказалось очень жестким, поэтому Аврора подумала было снять с себя плащ, свернуть его и подложить под себя вместо подушки, но так и не решилась.
У противоположной стены стояли, ожидая разговора с юной королевой, какие-то мужчины и женщины, причем все — с хмурыми, нетерпеливыми и даже злыми лицами. Что им нужно, интересно?
К Авроре откуда-то сбоку подбежал придворный в черном бархатном костюме с золотыми пуговицами. Взглянув на эти пуговицы, она почему-то сразу решила, что это королевский казначей.
— Ваше величество, — сказал он. — Сделанные на случай непредвиденных обстоятельств неприкосновенные запасы подходят к концу. Если нас в этом году постигнет неурожай, положение станет катастрофическим.
— Неурожай? — растерянно переспросила Аврора.
— Неурожай пшеницы, — слегка закатив глаза, пояснил казначей. — Как десять лет назад.
— Неурожай пшеницы, — без всякого выражения повторила ее величество. По правде сказать, эти слова ей ни о чем не говорили.
— Так что же будем делать, ваше величество? — настойчиво и слегка нетерпеливо спросил казначей.
— А какой… план действий существует для подобных… э… случаев? — поинтересовалась Аврора, мысленно аплодируя самой себе за удивительную изворотливость. Отличный вопрос она задала, правда?
— Обычный план действий в таких случаях — повысить налоги, — пожал плечами казначей. — Я предложил бы добавить пять процентов на натуральный оброк плюс два с половиной процента в пользу короны. Это должно покрыть недостаток денег в казне.
— Хорошо, — кивнула Аврора, делая вид, что размышляет над словами казначея. Но как можно размышлять над тем, что понятнее тебе не больше, чем китайская грамота? — Давайте так и сделаем.
Стоявшие у противоположной стены люди возмущенно завопили, принялись ругаться, даже ногами затопали.
— Что это с ними? — спросила юная королева.
— Бунтуют, — спокойно пояснил стоявший по другую руку от Авроры кастелян. — Не хотят налоги платить. Считают, что управлять королевством можно и так, без всяких денег.
— Скажите, а что такое налог? — прошептала новоиспеченная королева.
Кастелян ошалело посмотрел на нее, покачал головой и, ничего не сказав, отвернулся в сторону.
Тогда Аврора повернулась к казначею.
— Что такое налог? — повторила она.
— Ах, сейчас, пожалуй, неподходящее время для теоретических бесед об экономике. Нам нужно действовать, решительно и поспешно. Государству необходима твердая рука. И немедленно!
— Но не могу я принимать решения, не понимая, что они значат! — возразила Аврора.
— И что это за королева нам досталась? — сварливо воскликнул какой-то желчный старик в лиловой рясе и такой же шапочке на голове. Здешний кардинал, должно быть. — Неужели мы станем мириться вот с этим недоразумением на троне?
Аврора огляделась по сторонам. Ни одного не то что приветливого, просто не искаженного ненавистью лица во всем зале.
«Бежать, бежать, бежать, — подумала она. — Со всех ног. Обратно в деревню, где они меня нашли. Обратно в лес. Даже пусть в Терновый замок — лишь бы подальше отсюда!»
Чтобы не сорваться с места, Аврора вцепилась руками в подлокотники кресла и хрипло спросила:
— Что мне делать?
И кастелян, и казначей, и кардинал лишь молча покачали головами. Отрицательно покачали.
— Что мне делать? — еще громче спросила она. Снова молчание в ответ.
— Что мне делать? Что мне делать?! Что мне делать?!! — сорвалась на крик Аврора.
Пробуждение из сна в сон
— Что мне делать? Что мне делать?! Что мне делать?!! — выкрикивала Аврора, пока Филипп тряс ее за плечи.
Наконец она открыла глаза, увидела перед собой стог сена и освещенное лунным светом лицо принца.
— Роза! Очнись, Роза! Не надо, не кричи! Это всего лишь сон… — он сбился и замолчал, почувствовав, как странно это звучит. Сон во сне. Кошмар в кошмаре. Действительно, с ума можно сойти.
Принцесса тем временем поморгала, приходя в себя, а потом… горько расплакалась.
— Роза, что с тобой? Роза? — Принц обнял ее, прижал лицом к своему плечу. Ну, наконец, хоть кто-то обратил на нее внимание!
— Эти дары фей, — прохрипела принцесса и закашлялась. — Красота, талант к пению… На которые меня ловит Малефисента…
— Да-да, — растерянно кивнул Филипп, поправляя упавшую на лицо Авроры прядь волос. — Но тем не менее мы обошли ее ловушки. Ей не удалось нас победить. И не удастся!
— Нет, я не об этом.
— О чем же?
— Я спрашиваю, почему феи не могли наградить меня чем-то другим, кроме красоты и умения петь да танцевать. Умом, например. Вот сам посуди. Дали мне феи красоту, дали слух и голос, а потом держали в лесном домике, чтобы потом отдать тебе в жены. И получилась я хорошенькой глупенькой девушкой, которая ничего не смыслит в серьезных вещах. В управлении королевством, например, хотя считается, что я должна буду стать королевой. Правительницей. Хороша же правительница, которая не знает о том, что такое налоги!
— Ах, вот ты о чем, — сказал Филипп. — Ну, знаешь, моих сестер тоже никто не учил армией, например, командовать.
— Но у них есть брат, то есть ты! — крикнула Аврора и тут же пожалела о том, что крикнула: надсаженное горло обожгло огнем. — А я была у своих родителей одна. Даже если они и надеялись, что у них после меня родится мальчик, как это утверждала Малефисента, этого так и не случилось. Так почему же меня задвинули в дальний угол и забыли там?
— Ну…
— Послушай, я готова поспорить, что твоих сестер чему-то учили. Пусть не армией командовать, но все же… По хозяйству, что ли…
— Конечно, — машинально, не задумываясь, ответил Филипп. — Бьянка у нас ведет все хозяйство в замке, а Бриджит после смерти матери взяла в свои руки торговлю с соседями. У нее даже появились, говорят, какие-то интересные идеи насчет того, как мирно решить таможенный спор на северном торговом пути…
— Вот видишь! — взвыла Аврора. — А я? А меня?
— Извини, — пробормотал принц. — Успокойся.
— Легко сказать «успокойся»! Скажи лучше, зачем принцессе или королеве красота и умение петь и танцевать? Кому они нужны, такие дары? Может, мне стать бродячим трубадуром, раз ни на что большее не я способна? Такую судьбу приготовили мне мои родители с того самого дня, как я появилась на свет?
— Ну зачем ты так… — принялся уговаривать ее принц. — Успокойся. Ты же знаешь, мы с тобой любим друг друга, поэтому…
— Знаю, знаю все, что ты хочешь сказать. Да, любим, но дело не в этом…
«А правда ли я его люблю?» — мелькнуло в голове Авроры. Да, ей припоминалось, что она была влюблена в принца, однако воспоминания эти были какими-то зыбкими, неточными. Словно не свои это были воспоминания, а чьи-то, дошедшие до нее в пересказе. А что она на самом деле чувствует к Филиппу? Может ли дать однозначный ответ на этот вопрос?
Аврора снова заплакала. Это было слишком, слишком. Два выдуманных, ложных детства и масса перепутавшихся друг с другом воспоминаний о них. И ни малейшего четкого представления о своем реальном прошлом. А взамен — только умение петь и танцевать.
Аврора забыла упомянуть еще про один свой дар, и напрасно. Ведь даже сейчас, с покрасневшими глазами и размазанными по грязным щекам слезами она все равно оставалась красавицей.
Филипп обнял ее за плечи, начал гладить по голове, успокаивать:
— Тише, тише. Постарайся немного поспать. Или хотя бы просто полежи, отдохни. Скоро рассвет, и как только встанет солнце, мы с тобой отправимся дальше. Закрой глаза, подремли. Не будет больше никаких кошмаров, я тебе обещаю.
Принцессе казалось, что ей совершенно не хочется спать, однако она очень быстро уснула и снов больше не видела.
Во второй раз Аврора проснулась от того, что ей в бок кольнуло что-то острое. Она открыла глаза, перекатилась на бок и увидела, что уколол ее меч Филиппа. Клинок так и лежал между принцем и принцессой. Настроение, в котором проснулась Аврора, было далеко не лучшим, однако, несмотря на это, она не смогла не залюбоваться мечом, провела пальцем по изящному орнаменту, обвивающему рукоять — позолоченные оливковые ветви, чеканные буквы, искусно ограненные и вставленные в металл драгоценные камни.