Бросок Филиппа был стремительным, отточенным, эффектным, казался неотразимым, и принцесса не сомневалась в том, что спустя секунду девочка будет рассечена пополам тяжелым и острым как бритва мечом.
Но не тут-то было.
Девочка светлым пятнышком мелькнула в воздухе и появилась уже не справа, а слева от Филиппа. Принц бросился влево — девочка моментально переместилась вправо. Вправо — влево. Влево — вправо. Самым пугающим было то, что при этом лицо девочки оставалось абсолютно неподвижным, даже скучающим, пожалуй. Не прилагая никакого видимого усилия, она моментально оказывалась на новом месте — и всегда ровнехонько в паре метров от Филиппа.
Принц все яростнее бросался на девочку, бил мечом уже просто наугад, начинал нервничать, суетиться.
Все напрасно.
Все с той же легкой отстраненной улыбкой девочка исчезала и появлялась. Появлялась и исчезала.
У Авроры закружилась голова. Ничего подобного в своем сне она еще не видела. Закружилась, наверное, и голова у Филиппа. Он тяжело вздохнул и в изнеможении повалился на траву.
— Я же говорила, — сказала девочка. Сказала не насмешливо, не с издевкой, но терпеливо, как разговаривают взрослые с неразумными детьми, и от этого становилось еще страшней. — Ты не сможешь притронуться ко мне, принц Филипп.
— А я и не собираюсь дотрагиваться до тебя, демон, — проревел он. — Я хочу проткнуть тебя мечом, чтобы ты не смел тянуть свои лапы к Авроре.
— Это понятно. Но пойми, принц Филипп, не каждое существо, которое ты здесь видишь, обязательно должно быть демоном. Или, чтобы тебе понятнее было, скажем так: не все в этом мире дело рук одной только Малефисенты, — тоненьким голоском, но тоном умудренного жизнью человека произнесла девочка. Принц и принцесса растерянно переглянулись. Девочка заметила это и усмехнулась. — Некоторые вещи — это порождения разума или фантазии самой Авроры, — закончила она.
Аврора глубоко вдохнула. Внутренне она готова была согласиться с этой девочкой, пусть и не совсем похожей на нее саму, однако… Что-то в ней было такое… особенное. И эта корона на голове…
— Скажи, а ты кто сейчас? — с наигранной серьезностью спросила девочка и даже притворно наморщила лобик. — Роза? Или Аврора? Как тебя зовут, принцесса?
— Ну, если ты, как утверждаешь, сама порождение моего сознания, то тебе это лучше знать, — осторожно выкрутилась принцесса.
— Значит, ты этого не знаешь, — вздохнула девочка.
— Порождение твоего сознания? О чем это она? — вклинился Филипп. — Роза, ты можешь объяснить мне, кто она такая? И что вообще здесь происходит?
Происходит… Может быть, и происходит. Или произойдет наконец. Пора. Ведь вся предыдущая жизнь Авроры была сплошным бездействием, бесконечным ожиданием того, что вот кто-нибудь возьмет да что-нибудь и сделает. Теперь, сбежав из Тернового замка, она должна привыкать действовать сама, иначе долго не протянет. Время ожидания, когда за тебя будут действовать другие, закончилось.
Не успев даже додумать эту мысль до конца, Аврора выхватила свой меч и бросилась на девочку.
Девочка не дрогнула, не испугалась, просто в последний момент протянула вперед свою руку, в которой был зажат маленький деревянный игрушечный меч.
Аврора опустила свой меч, и стальной клинок с неестественным грохотом ударился о деревянный меч. Гулкое эхо удара далеко разнеслось по тихому мирному лесу. Отдача от удара оказалась такой сильной, что отбросила назад руку Авроры и едва не вышибла из нее меч. Откуда столько силы в маленькой девочке? Откуда такая крепость в игрушечном деревянном мече?
Аврора стиснула зубы и снова замахнулась своим клинком.
Девочка сделала неловкий выпад, не достав своим маленьким мечом Аврору. Принцесса же держала свой меч поднятым над головой и готова была раскроить им голову девочки.
— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спокойно спросила ее девочка, цокнув языком.
Стальной меч вдруг сделался неподъемно тяжелым, начал пригибать Аврору к земле.
«Нам все равно ее не убить, — в отчаянии подумала принцесса. — Не убить, кем бы она ни была. А если ее все равно не убить, то какой смысл стараться?»
И Аврора бессильно опустила руки вниз.
— Это не девочка, это демон! — кричал у нее за спиной Филипп. — Убей его! Это демон!
— Я знаю, что демон, — бесцветным тоном ответила принцесса.
— Не переживай, — сказала ей девочка. — Пока что ты только одного человека убила, не привыкла еще. Того духа в тумане я не считаю, его тебе твой принц помог прикончить.
Руки и ноги Авроры стремительно наливались свинцом.
— Человека? — переспросил Филипп. — Тот мой двойник не был человеком. Это было такое же злобное существо, как и ты.
— Ты выглядишь очень уставшей, — заметила девочка, обращаясь к Авроре и совершенно игнорируя слова принца.
Принцесса тяжело опустилась на землю. Сидеть оказалось намного легче и приятнее, чем стоять. Может быть, вообще прилечь? Во всяком случае, о том, чтобы еще раз попробовать убить девочку, у нее и в мыслях больше не было.
Девочка тем временем следила за Авророй с той нежной грустью, с какой матери смотрят на своих детей.
Филипп растерялся, замешкался — но всего лишь на мгновение, а затем бросился на девочку, зайдя сзади и собираясь ударить ее своим мечом по голове.
Девочка даже не обернулась, просто в мгновение ока переместилась на другое место, а принц, споткнувшись, рухнул на землю рядом с принцессой. Так они и лежали рядом, Филипп и Аврора, а девочка в мятом розовом сарафанчике стояла рядом и сочувственно смотрела на них.
Затем Аврора пошевелилась, сделала попытку подняться с притягивающей, как магнит, земли. Она твердила себе, что должна, должна, должна сделать это, какой уставшей, какой разбитой ни чувствовала бы себя.
— Нет-нет, лежи, — тихим неясным голоском остановила ее девочка. — У тебя такой вид, будто тебе очень нужно полежать хотя бы немного. Правда.
И принцесса покорно легла, запрокинув голову и чувствуя, что все на свете вдруг становится ей совершенно безразлично…
— Роза! — крикнул Филипп, поднимаясь на ноги. — Ты что, Роза? Вставай!
— Оставь ее в покое, — со слегка наигранным раздражением возразила ему девочка. — Выдохлась она, не видишь, что ли?
А Аврору все сильнее охватывало оцепенение. Такое состояние иногда испытываешь зимним вечером, когда небо становится свинцово-серым, за окном заунывно завывает ветер и у тебя нет сил даже на то, чтобы укутаться в плед, развести огонь в камине и сесть возле огня с чашкой горячего чая в руках. И ты продолжаешь неподвижно лежать в постели, не моргая глядя в потолок и желая только одного — умереть от тоски.
— Роза! Прекрати, вставай! Зачем ты ее слушаешь? — продолжал тормошить принцессу Филипп.
— Она меня слушает потому, что я говорю ей все то, что она сама чувствует, — с загадочной улыбкой пояснила девочка. — А еще я не требую от нее ничего такого, чего она не хотела бы сделать сама.
— Не верю, — насупился Филипп, однако уверенности в его голосе не ощущалось. — Роза!.. Роза?
Принцесса с трудом приподняла голову, взглянула на него слипающимися глазами. Ей действительно хотелось сейчас только одного — лежать вот так, в тишине и покое. И помолчали бы они оба, что ли!
— Не приставай к ней, — сказала принцу девочка. — Пожалей ее. Посмотри, какая она несчастная, измученная. Надломленная, унылая, жалкая. Вот она какая, твоя истинная любовь с первого взгляда.
Обидные слова, но Авроре почему-то было приятно слышать их. Филипп опустился на колени рядом с принцессой, осторожно взял ее за подбородок, повернул лицом к себе, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Неправда, — горячо сказал он. — С первого взгляда я влюбился в совершенно другую девушку. Я влюбился в Розу потому, что она была веселой, живой, красивой, ослепительной, как солнечный зайчик. Я влюбился в ее прекрасный голос. Я влюбился в девушку, которая порхала в танце по лесной поляне, словно спустившийся с небес ангел.
Принца Аврора слушала так же внимательно, как и девочку, и то, что он говорил, тоже ей нравилось. Не нравилось, пожалуй, только то, что он держал ее за подбородок. Чем дольше обдумывала принцесса слова Филиппа, тем сильнее начинала злиться на него, а злость постепенно выводила ее из оцепенения.
— За что ты полюбил меня? За то, что я порхала в танце по лесной поляне, правильно я тебя поняла? — спросила она.
— Ну да, — неуверенно кивнул принц.
— За то, что я пела и танцевала? — уточнила Аврора.
— Но ты была такая красивая, — безуспешно пытался подобрать правильные слова Филипп. — Как солнечный зайчик… И веселая… беззаботная…
— И ты с первого взгляда влюбился в глупую девчонку, которая носилась по лесной полянке, и тут же, не сходя с места, решил провести с ней всю оставшуюся жизнь? Чушь какая!
— Нет, но… Не совсем так…
— Конечно, не совсем так, мы же еще про мой голос забыли!
— Послушай, ты была самой очаровательной девушкой, какую я когда-либо встречал.
— И с ходу решил перечеркнуть всю свою прежнюю жизнь ради веселой крестьянки с очаровательной мордашкой?
— У меня тогда был выбор: жениться на лесном ангеле или на принцессе, которую я до этого в глаза не видел. И я выбрал тебя, — напомнил Филипп. — А что, собственно говоря, тебя в этом смущает?
— По-моему, между вами остается какое-то недопонимание, — с серьезным видом вмешалась в их разговор девочка. — Мне кажется, Филипп, что ты недостаточно хорошо знаешь и понимаешь Аврору. Или Розу. Впрочем, это совершенно не важно.
— Но я не такая, — продолжала принцесса, не обращая внимания на девочку с ее взрослыми рассуждениями. — Я вовсе не веселая и совсем не беззаботная. Просто ты застал меня в такой момент, когда я сходила с ума от одиночества, готова была волком выть от жизни в лесу с тремя чокнутыми тетушками, когда дико, нестерпимо мечтала встретить кого-нибудь. Кого угодно, понимаешь? Мне часто снился в то время красивый, идеальный юноша, совершенно не похожий на грубых деревенских парней, которых я изредка видела. Я придумала того идеального юношу, и тут вдруг появл