— В этом лесу я знаю каждую тропинку! — величественно объявил Губерт. — И каждую травинку, даже когда здесь все меняется. А меняется все вокруг постоянно, должен вам заметить. Впрочем, о том, что происходит в головах юных леди, я уже говорил. «Итак, я послан сюда свыше, и готов исполнить свой священный долг!» — старый король снова процитировал какой-то рыцарский роман и спокойно добавил: — Очень рад, что смогу наконец пригодиться на что-нибудь. Идите за мной, дети мои!
И он направился вперед, держа в одной руке свой посох, а в другой «державу».
— Знаешь, в реальном мире он таким не был, — шепнул принцессе Филипп. Она, прищурившись, взглянула в ответ, и принц принялся уточнять: — Ну, то есть немножко, может, и был. Он любил иногда поиграть на публику, но это было не всерьез. На самом деле отец всегда оставался правителем справедливым, но строгим, мало говорил, но много размышлял. С друзьями был добрым и щедрым, врагов же карал сурово и беспощадно. Иного преступника мог, ни секунды не колеблясь, и своей рукой казнить.
Аврора невольно вздрогнула, подумав о том, что Филипп говорит о своем отце так, словно короля уже нет в живых — все в прошедшем времени.
Неизвестно, что случилось с королем в реальности, но в мире сна принцессы он был жив и уверенно пробирался вперед среди деревьев, не переставая зорко смотреть вокруг, отмечая каждое движение в ветвях над головой, каждый шорох в дальних кустах. Нет, старый король не нервничал и не беспокоился, просто, по своей привычке, постоянно был начеку.
А еще Аврора подметила, что он незаметно машет рукой или кивает головой, приветствуя некоторые деревья или камни — очевидно, с каждым из них у старого короля была связана какая-то отдельная история. Глядя на то, как Губерт потихоньку салютует какому-то валуну, принцесса с облегчением подумала вдруг о том, что, если салютует, значит, узнает этот валун и эту местность, а, следовательно, точно знает, куда идет.
Между тем каждый новый шаг давался Авроре с трудом — все труднее было волочить задеревеневшие ноги, все сильнее болело пропоротое деревянным игрушечным мечом бедро. Принцессе даже думать не хотелось о том, что стало бы с ней и Филиппом, не найди феи способ направить к ним на помощь короля Губерта.
Сейчас — впервые с начала их путешествия — принц шагал рядом не с Авророй, а со своим отцом. Они весело болтали о каких-то пустяках, смеялись, вспоминали забавные случаи из своей жизни. Филипп со смехом рассказывал о том, как однажды здесь грянул такой ливень, что ему почти сутки пришлось коротать время в какой-то пещере вместе с парой лис и барсуком. «Интересно, это я устроила тот дождь? — подумала Аврора. — Или ливень просто был отражением чего-то, что происходило в моей бедной голове?»
Спустя какое-то время Филипп, видимо, вспомнил про принцессу, приотстал от короля и поравнялся с ней.
— Все хорошо? — спросил он.
— Хорошо не скажу, но нормально.
— Мы уже почти пришли, — подбодрил ее Филипп.
Судя по падающим сквозь густые кроны деревьев теням, солнце стояло уже высоко, почти в зените. Тут король Губерт неожиданно остановился и сказал, театральным жестом указывая вперед:
— Миледи, прошу вас.
Перед ними неожиданно, совершенно ниоткуда начиналась аккуратно вымощенная замшелыми каменными плитами дорожка, ведущая в темную глубину леса. Аврора почувствовала, как сильно забилось в ее груди сердце. Дорожка?.. Нет, дорожка эта была, пожалуй, не знакома принцессе, но почему-то вызвала у нее нежные ностальгические чувства. Странно. Впрочем, а что не было странным в причудливом мире ее собственного сна?
— Тебе не кажется знакомым это место? — спросила принцесса, обращаясь к Филиппу.
— Очень похоже на поляну, где мы с тобой впервые встретились, — задумчиво ответил принц. — Но не совсем. Хотя вроде бы и деревья те же…
— И камни! — радостно подхватила она, увидев впереди высокий серый валун. Аврора даже хотела побежать к нему, но тут же остановилась и охнула, держась за раненое бедро.
— Ты в порядке? — в один голос спросили Филипп и Губерт, поддерживая ее под руки каждый со своей стороны.
В порядке? Пожалуй, еще никогда в жизни она не находилась так далеко от того, что называется «быть в порядке», но тем не менее утвердительно кивнула и с усилием выдохнула:
— Пойдемте дальше.
В ту же секунду в подлеске за их спинами раздался треск. Не слишком громкий, не слишком сильный, но тем не менее какой-то очень зловещий.
— А я думал, что так глубоко в подсознание Розы демоны Малефисенты уже не смогут добраться, — встревоженно произнес Филипп. — А может быть, это медведь?
— Не медведь, — уверенно ответил старый король. — Медведей-то я хорошо знаю.
Тихий шелест деревьев, затем странный, неестественный звук.
Фффуууххх!
— «И снова долг меня зовет священный!» — торжественно объявил Губерт. — Вы вдвоем идите дальше, выполняйте свой долг. А мой долг — разобраться с демоном.
— Что? — воскликнул Филипп. — Нет, о нет, отец, мы должны держаться все вместе…
— Нет, сынок, — печально улыбнулся старый король. — Сразиться с демоном — это мой долг, моя часть истории. Ваша часть истории еще впереди. Идите.
— Твой отец прав, Филипп, — тихо сказала Аврора. — Так будет лучше. Может быть, король Губерт сумеет задержать того, кто там, в кустах, а мы с тобой в это время успеем выполнить свою часть задания.
— Слушай, что она говорит, сынок. Она здесь самая умная, — кивнул Изгнанник.
Филипп посмотрел на короля, на принцессу, снова на короля, затем сказал, обнимая старика:
— Хорошо. Спасибо, отец. Без тебя мы никогда не нашли бы это место.
— Увидимся на той стороне, — улыбнулась Аврора. — Когда все проснемся.
Король Губерт как-то странно посмотрел на нее и произнес несколько загадочных фраз:
— Крестьянка оказалась принцессой, оказалась ли принцессой крестьянка? Мне кажется, вы и не крестьянка, и не принцесса, юная леди. Кто вы? Я не знаю, кто вы на самом деле. И не думаю, что вы встретите меня на той стороне. Таким, какой я сейчас, во всяком случае.
— Что ты хочешь всем этим сказать? — едва не заикаясь от волнения, спросил Филипп.
— Что я хочу сказать? — пожевал губами старый король. — Сынок, я годами бродил по этому лесу, заводил себе пушистых и пернатых друзей, отправлял обратно в ад вырвавшихся из него демонов, видел этот постоянно меняющийся мир и сам менялся в нем. Теперь понимаешь?
— Если честно, то не совсем, — покачал головой Филипп.
— Ну и ладно, — похлопал его по плечу король. — Не бери в голову. У тебя сейчас поважнее дела есть. Королевство спасти. Принцессе помочь… А обо всем остальном потом как-нибудь поговорим. Если получится. Жаль, конечно, что раньше не поговорили с тобой ни разу вот так… по-настоящему…
Губерт блеснул своим единственным глазом, поднял высоко над головой ветку — простите, королевский посох — и снова заговорил тоном провинциального трагика:
— Я клянусь повергнуть ниц любого, кто осмелится встать у вас на пути, чтобы помешать исполнить вашу славную великую миссию! А когда я исполню свой священный долг, отправлюсь в адский, заросший черным терном замок. — Он сглотнул и обычным тоном закончил: — Возможно, вам и в замке еще потребуется моя помощь, чтобы разобраться со спятившей с ума ведьмой. А если честно, я ужасно хочу оказаться там, чтобы своими глазами увидеть, как она получит по заслугам!
Старый король в последний раз улыбнулся принцу и принцессе, потом медленно, с достоинством, повернулся, направился назад, в сторону густого подлеска, и спустя несколько шагов исчез в нем, бесшумно и бесследно, словно дикий зверь.
Филипп с тоской смотрел вслед отцу, а когда тот исчез, сказал сдавленным голосом:
— У меня такое чувство, что мы распрощались с отцом навсегда.
Аврора положила руку ему на плечо. Она впервые за все время после их размолвки первой прикоснулась к принцу, забыв про все обиды, казавшиеся сейчас такими мелкими и вздорными. На ладонь принцессы упала теплая капля, скатилась на землю. Филипп шмыгнул носом, похлопал принцессу по руке и тихо сказал:
— Пойдем.
Аврора молча кивнула.
Теперь, когда все вокруг начинало казаться знакомым, ей даже идти стало легче. Тихо шуршали под ногами бронзовые опавшие с дубов листья. В воздухе стоял пряный, хмельной запах осени. Почему после лета так быстро, моментально настала осень? Потому, наверное, что во сне еще и не такое случается. Нужно заметить, что осень Аврора любила даже больше, чем лето, и совсем-совсем немножко меньше, чем весну. На земле, как и положено в осеннем лесу, кроме сухих золотых и красных листьев замелькали полированные коричневые желуди с пупырчатыми желтовато-зелеными шляпками. Когда-то Аврора очень любила собирать их…
Принцесса старалась не дать своему сознанию провалиться в очередной вал воспоминаний, которого могла уже просто не выдержать. Чтобы отвлечься, она внимательно рассматривала каждую мелочь по сторонам тропинки и несказанно обрадовалась, когда первой заметила долгожданный домик.
— Он… Да, он похож на то место, откуда меня увезли феи, — сказал принц, когда Аврора указала ему на симпатичную маленькую хижину с соломенной крышей и высокой трубой, из которой вылетали легкие облачка светлого дыма.
Хижина действительно была похожа на лесной домик, в котором выросла Роза, но не более того. И стены другого цвета, и крыша слегка не такая, и свисающие вдоль стен стебли дикого винограда непонятно откуда взялись. Не было их здесь раньше, не было. Но в целом домик был похож, и принцесса решила, что на этом можно успокоиться.
В раскрытой двери домика стояла женщина — почему-то принц и Аврора заметили ее только сейчас. Или она сама только сейчас в этом сне появилась? На женщине было простое темно-зеленое платье и салатового цвета передник. За спину женщины спускались две толстые, аккуратно заплетенные косы седеющих волос. Лицо гладкое, почти без морщин, и доброе.
— Давайте скорей, ребятишки, заждалась я вас, — сказала женщина.