— Наглое отродье! — прошипела Малефисента.
— А как с тобой по-другому, мерзавка, — ровным тоном ответила Аврора. — И не забывай, что это мой мир, мой сон. Не твой.
— Но у меня все еще есть твоя кровь, вот она! И ты напрасно думаешь, что этот мир — твой. Он мой, и он в моих руках!
Малефисента подняла над головой свой посох. Внутри заполнявшей хрустальный шар зеленой жидкости перекатывалась, не растворяясь в ней, алая капля крови.
На Аврору внезапно накатила слабость.
У нее закружилась голова, свело желудок. Переполнявшая принцессу сила и энергия стремительно покидала ее.
Весь мир вокруг снова окрасился в серые тона, все ее усилия стали казаться ненужными и бесполезными.
— Роза! — окликнул ее Филипп. — Это только лишь очередные ее проделки! На самом деле все не так! Держись, не поддавайся!
А Малефисента уже улыбалась. Она потрясла своим посохом и звучно заговорила.
Все силы тьмы, я призываю вас!
Ко мне, ко мне спешите сей же час.
Ифриты, демоны и все исчадья ада,
Я обещаю, будет вам награ…
— Хватит, — слабым голосом перебила ее Аврора. — Больше никаких заклятий.
И поднялся вдруг могучий ветер, и засвистел в лицо Малефисенте, забивая ей горло и нос, не давая произнести ни слова. И все же Аврора немного запоздала со своим ветром.
В зале появилось странное существо — черное, бесформенное, с красными, мерцающими, словно угли догорающего костра, глазами.
Оно огляделось по сторонам и тут же набросилось — нет, не на Аврору, а на теснившихся вдоль стен людей.
Бедные узники едва успели сообразить, что стражников больше нет и они могут убежать отсюда, но сейчас им мешали завалы камней, да еще вот этот появившийся то ли демон, то ли кто он еще там. Ошалевшие слуги, дети, знатные господа и их чопорные дамы беспорядочно метались в поисках выхода.
Аврора вновь попыталась сосредоточиться.
— С этим приятелем я разберусь сам, — сказал ей Филипп, вытаскивая свой меч. — А ты продолжай заниматься Малефисентой.
Злая королева тем временем уже перевела дыхание, подняла над головой посох и приготовилась снова начать колдовать.
Аврора старалась не закрывать глаза.
Она представила себе корни деревьев, среди которых часто бегала или под которыми сидела, когда жила у фей. Большие, могучие древние корни…
И они поползли, эти корни. Поползли в щели между каменными плитами пола, поползли из стен, с потолка, даже из черного отверстия камина. На корнях стремительно раскрывались зеленые листочки, каждый побег старался поскорее превратиться в еще одно дерево.
Малефисента переминалась с ноги на ногу, стараясь выпутаться из корней, но при всех остальных своих достоинствах проворной и стремительной злая колдунья не была.
Очень скоро толстые бурые корни уже обхватили нижнюю половину тела Малефисенты, начали сжиматься, душить ее так, как душит человека своими стальными кольцами питон. Маленькие веточки доставали уже до губ колдуньи, но намертво запечатать ей рот еще не успевали.
Аврору отвлек сдавленный стон Филиппа.
Явившийся из темных глубин ада демон задел бок принца своей громадной лапой и сбил ему дыхание. Может быть, даже сломал Филиппу ребро. Принц пошатнулся, но тут же сделал своим мечом выпад, целясь в то место, где у бесформенного чудовища предположительно должен был находиться живот.
Хотя принцесса отвлеклась всего на секунду, Малефисенте хватило этого времени на то, чтобы скороговоркой выпалить еще одно заклинание.
Пожалуй, появившееся после этого существо можно было бы назвать забавным, если бы оно не было воплощением самых жутких кошмаров Авроры.
Перед принцессой стоял нелепый трехногий монстр о двух головах. Он напоминал сделанный детской рукой рисунок демона — корявого, перекошенного… неправильного.
Но ужасно было то, что одна голова карикатурного монстра принадлежала отцу Авроры, а другая — ее матери. И на обеих головах косо сидели уродливые короны.
Головы невнятно бормотали, перебивая друг друга, однако у себя в голове Аврора слышала их голоса совершенно отчетливо.
— Разве принцесса может так себя вести?
— Послушай, ты же никакая не королева. Только посмотри на себя!
— Нет, я королева, — возразила Аврора, со страхом глядя в безумные, не моргающие глаза своих родителей. — Это вы ненастоящие. Вы мертвы.
— Если даже кто-то умер, этого еще недостаточно, чтобы стать королевой.
— Но мы можем помочь тебе…
— Прими нашу мудрость и нашу любовь.
Аврора обрушила на монстра каменный град. Как только очередной камень попадал в одну из голов, она начинала корчиться и строить жуткие гримасы.
— Мы любим тебя.
— Иди к нам.
— Все, что случилось, было ошибкой…
Они тянули к принцессе свои длинные, гибкие, словно змеи, руки.
Малефисента крутила посохом, говорила что-то плавающей внутри хрустального шара капле крови.
И тут же в душу Авроры начало закрадываться сомнение в том, что она все делает правильно.
Разве не приятнее было бы умереть, думая, что тебя заключили в объятия твои собственные родители? Умереть, поверив в то, что они любят тебя. Возможно, это ее последний, единственный шанс умереть спокойно. А почему бы, собственно, не умереть? Все же умирают рано или поздно. Так какая разница, когда умереть? Все равно она погибнет в битве с Малефисентой, а так хоть смерть ее приятной будет. И быстрой, наверное. Может, и безболезненной даже. И как хорошо, если последняя секунда ее жизни будет озарена благословением родителей…
Со стороны материнской головы протянулась гибкая рука, коснулась руки принцессы. Аврора отреагировала незамедлительно, автоматически, и опомнилась только тогда, когда увидела в своей руке меч, а на полу — отрубленную руку монстра.
Сомнения рассеялись, пришла решимость. Наваждение кончилось. Принцесса поняла, что это была очередная уловка Малефисенты. Проклятая колдунья! Играет, забавляется, сидя в чужой голове! Ну, и долго еще будет это продолжаться? Знает, как хотелось Авроре всю жизнь быть любимой, вот и манипулирует этим.
Но невдомек было Малефисенте, что у принцессы уже были родители — три вырастившие ее феи.
А Стефан и Лия умерли. Сама Малефисента их и убила.
И теперь Аврора королева. Она должна выжить и спасти всех, кого еще можно спасти.
Двуглавый монстр заухал, завыл во всю глотку. Точнее, в обе свои глотки.
— Неблагодарное дитя!
— Прячься, прячься за спину своего принца, глупая трусиха!
— Умри, никчемная девчонка!
Монстр замолотил в воздухе оставшимися у него руками, пытаясь попасть принцессе по голове.
Гнев охватил Аврору, и она усилием мысли обрушила на демона остатки потолка.
Ливнем хлынули осколки, затрещали, раскалываясь, плитки каменного пола.
— Ты больна, ты не в своем уме, Малефисента! — крикнула Аврора.
Сквозь пыль, сквозь слепящую ярость, она словно заново видела, ощущала окружающий мир, который сейчас был частью ее самой, а значит, и самым надежным ее оружием.
Малефисента внимания на принцессу не обращала, продолжала произносить свои заклинания, высоко вскинув свой посох и закрыв глаза.
В ответ на призывы злой колдуньи, в зале появлялись все новые существа, в основном это были чешуйчатые многоногие твари, зубастые или с клювами. Едва выскочив на свет из тьмы преисподней, они сразу же бросались вперед, ими двигала одна лишь страсть — убивать, убивать, убивать. Оставшиеся в живых обитатели замка сбились в один угол, и Филипп встал на их защиту. Аврора тем временем мысленно обращалась буквально к каждому камню, просила о помощи.
В ответ на мольбы принцессы камни срывались со своих мест, чтобы обрушиться на головы чудовищ.
Но тут Малефисента вскинула вверх свой посох, и летящие камни застыли в воздухе, а затем их притянула к себе защитная стена зеленого пламени, которую воздвигла вокруг себя колдунья.
Зеленое пламя поглотило камни, и на лице Малефисенты заиграла злобная улыбка.
Но и свет на конце посоха заметно потускнел после этого. Запасы любой, даже магической энергии все-таки не беспредельны.
Крики мужчин, женщин, детей становились все громче, а Филипп из последних сил старался остановить рвущихся к ним чудовищ. Аврора, в свою очередь, стараясь не терять концентрации, сосредоточила все свои мысли на том, чтобы убить Малефисенту. Другого способа спастись самой, спасти Филиппа и всех, кто еще оставался в живых, у нее просто не было.
Одно из чудовищных созданий возникло прямо перед принцессой, щелкнуло перед ее лицом своим зазубренным по краям клювом. Обдав Аврору зловонным дыханием, монстр принялся царапать острыми когтями надетый на ней нагрудник, без которого принцессе было бы не спастись. И тут она вспомнила о том, что у нее есть меч.
Аврора выхватила клинок из ножен, выставила вперед, но демона это не остановило. Он прыгнул вперед и сбил принцессу с ног.
Мерзкая тварь придавила Аврору к земле своей тяжелой тушей, защелкала клювом, нацеливаясь своей жертве в глаза. Принцесса инстинктивно прикрыла лицо рукой, в которой держала меч. Демон впился клювом в лезвие меча и тут же взвыл от боли, но не остановился, только еще сильнее рассвирепел.
Аврору охватила паника, она засучила руками и ногами, пытаясь отбиться, а потом, совершенно не думая ни о магии, ни о том, что делает сейчас Малефисента, просто закричала от страха:
— А ну, брысь отсюда!
И сразу исчез давивший на принцессу груз, и стало легко дышать. За спиной монстра появился Филипп. Забыв про свой меч, он прямо голыми руками схватил чудовище за шею, оторвал его от Авроры и колошматил, колошматил его головой об пол, пока монстр не испустил дух.
Странно, но умер демон совершенно тихо, беззвучно, даже не взревел ни разу, только пару раз когтями по полу шаркнул, и все.
— Ты в порядке? — спросил принцессу Филипп.