Он обнял ее за плечи и прижал к себе
— Когда я отказывался?..
Его прервало испуганное блеяние за окном. Скрип и треск огласили двор, и охотник мигом отпустил дочь и рванулся к окну. Мита, все еще прижимая к груди шкатулку, подскочила следом, но все, что она успела увидеть — белое пятно, мелькнувшее по ту сторону мутного стекла. Затем раздался крик: «Вон она! Лови!» — и стук по крыше, как от копыт.
Мужчина выругался себе под нос и бросился во двор.
— Дядя Гидер! — испуганно заорал чей-то мальчишечий голос.
— Мы не хотели… извините… — попытался оправдаться другой.
Стук стал громче и теперь раздавался над головой Миты. Травница похолодела.
Коза.
Бросив шкатулку на стол, она побежала к лестнице на чердак. Тянущая боль во всем теле в очередной раз напомнила о прошедшей ночи. Очередное блеяние и грохот наверху заставили ее стиснуть зубы и шагнуть на нижнюю ступеньку.
Стоило ей упереть руки в пол чердака, как злость взяла верх над усталостью. Грязная коза металась из угла в угол, натыкаясь на полки и корзины, которые девушка полдня убирала. Жалкие остатки трав, которые ей удалось сберечь после погрома ночью, снова оказались на полу. На глаза мигом навернулись слезы.
— А ну, кыш оттуда! — попыталась прикрикнуть Мита на разбушевавшуюся скотину, но голос ее не послушался.
Коза продолжала скакать по тесному чердаку. За окном испуганно верещали мальчишки.
— Что за переполох? — услышала травница голос Зеры. — Вот же гадина! Эй, глупая ты морда, вылезай оттуда! Дура! Зачем полезла на Митин чердак?
Мита, наконец, подтянула ноги наверх и встала. Под руки подвернулся старый черенок от лопаты, и она замахала им на животное, пытаясь отогнать к окну, через которое оно, видать, и попало в дом.
— Уйди! Брысь, кому говорю!..
Палка прилетела козе в лоб, и та выпучила глаза. Мите пришлось отпрянуть в сторону, чтобы не напороться на ее рога. Коза навернула еще один круг по чердаку и сама выскочила через окно прямиком на крышу над крыльцом.
— Выбежала! — дружно заорали снаружи.
Как во дворе ловили козу, Мита уже не слышала. Стоило ей бросить взгляд на беспорядок, который снова царил на чердаке, как грудь защемило, а к горлу подкатил обидный ком. Столько сил — и все впустую! Можно было не рассчитывать, что жалких остатков хватит до праздника Урожая.
«Зато, — пришла в голову мысль, — теперь не придется объяснять отцу, почему осталось так мало трав».
И правда.
Мита потерла глаза, уже успевшие набрякнуть слезами. Снаружи слышалась ругань: отец отчитывал сорванцов, загнавших козу в их двор. Мальчишки рыдали и обещали больше так не делать. Зера уговаривала несносную скотину успокоиться и перестать вырываться. Травницу это даже немного насмешило.
— Ты там живая? — окликнула подругу Зера.
— Живая, — устало отозвалась она. — Но вот чердак…
— Что с ним?
— Травы… — вздохнула Мита. — От них ничего не осталось.
За окном послышалось задумчивое мычание, потом — шлепок и очередная порция мальчишечьего визга.
— Быстро домой, — велел им Гидер. — А с родителями вашими я еще поговорю.
— Не надо, дядя Гидер, — захныкали они. — Мы больше не будем.
— Вы же мужчины, — услышала Мита еще один голос — деда Казира. — Отвечать надо за свои поступки-то.
— Мы не хотели…
— Вы не хотели, а вся деревня теперь без лекарств осталась! — оборвала их Зера. — И как вы думаете это исправить, дуралеи?
Внятного ответа у них не нашлось — мальчишки просто разревелись.
— Зера, отведи их по домам, — уже мягче попросил охотник. — А я схожу к Дирку. Надо рассказать, что случилось.
[1] Скварец — так в простонародье называют кварцевые минералы.
Глава 10Лик
Положение волколюда в клане определяется его способностью постоять за себя и тех, за кого поручился. Именно поэтому главой клана становится сильнейший: на его плечи ложится защита каждого, от волчонка до советника. При этом каждый в клане может оспорить положение любого своего сородича, даже вождя — если, конечно, уверен в собственных силах. Это происходит путем «вызова на бой»: тот, кто вызывает, в случае победы занимает его место, а в случае поражения лишается права вызывать кого-либо на поединок на ближайший лунный цикл.
Любые разногласия между соклановцами также решаются поединком: правым остается тот, кто победил.
Капан Гайрих. «Обычаи народов Фиэдеса». Раздел «Зверолюды», глава «Общественное устройство кланов».
Х514 год, 11 день месяца Зреяния
Лик не сводил взгляда с густых еловых лап, бросавших тень на окно их дома, и всеми силами старался не смотреть в глаза Ирмару. Советник стоял перед ним, скрестив руки на груди; внешне он казался спокойным, но застывшее камнем лицо выдавало его напряжение.
— Спрошу еще раз, Лик, — процедил Ирмар сквозь зубы. — Ты понимаешь, что натворил?
Лик поджал губы, но на советника так и не посмотрел.
— Позор, — зашипел тот, стиснув пальцами рукава льняной рубашки. — Ни один глава клана за последние четыре сотни лет не позволял себе вот так уйти с большой охоты. Твоя обязанность в отсутствие нашего вождя — вести клан за собой. Ты их бросил.
— Охота увенчалась успехом, — отчеканил Лик. — Я сделал свое дело: дал стае возможность загнать двух лосят и сам добыл лосиху. После этого ты хочешь обвинить меня в том, что я бросил клан?
— Ты не довел охоту до конца. — Ирмар шагнул вперед, почти вплотную к Лику, вынудив того оторвать взгляд от окна. — Не вернул своих в селение.
— У нас что, стая волчат, неспособных добраться до дома? Кажется, ей нужна была демонстрация моей силы — и я ее показал.
— Ты подрываешь репутацию нашего вождя. — Голос советника стал ледяным. — Выказываешь неуважение клану. Многие остались недовольны твоими действиями. Ты пропадал почти полночи вместо того, чтобы доставить добычу в селение, отпраздновать и поблагодарить Всевидящую за удачную охоту. Я понятия не имею, чем ты там занимался, но…
— Я не обязан перед тобой отчитываться, — огрызнулся Лик.
Ирмар послушно замолк. Глаза его гневно блестели.
— Я отдал дань большой охоте. На этом считаю, что мой долг перед стаей был выполнен.
— Идиот! — прорычал Ирмар.
Он потянулся к Лику, намереваясь схватить его за воротник, но Лик зарычал в ответ и перехватил руку советника в воздухе. Некоторое время они молча испепеляли друг друга взглядами.
— Я много лет был первым воином клана, — отчеканил Ирмар. — Мое уважение к тебе зиждется только на уважении к Рууману, твоему отцу. Не забывай об этом, Лик. Ты пока не глава клана. Не тебе переписывать или нарушать старые порядки. Слово Руумана — закон, и пока ты никто, чтобы им пренебрегать.
— Я сам решу, что мне стоит делать, а чего не стоит, — холодно отозвался Лик. — Если тебя что-то не устраивает, можешь бросить мне вызов — тогда поговорим.
Ирмар долгое время рассматривал высокие скулы Лика, его сведенные к переносице брови и потемневшие от злости глаза. Наконец он высвободил руку и отошел.
— Драться с тобой я не буду. Пойти против тебя означает оспорить выбор Руумана и оскорбить его. Но на твоем месте я бы хорошо подумал о последствиях. Другие не будут снисходительны. Им плевать, что думаешь ты и как выгораживает тебя Тайра. Если ты и дальше будешь игнорировать обычаи клана, на тебя будут смотреть как на помеху. И однажды ты проиграешь кому-то, и тогда тебе не помогут ни отец, ни сестра.
— Спасибо за предупреждение, — сухо бросил Лик.
Советник некоторое время не сводил с него взгляда, но потом с досадой цокнул языком и зашагал к выходу. Лишь когда дверь за ним закрылась, Лик позволил себе выдохнуть.
Он не мог сказать Ирмару о травнице из деревни. Не сейчас. Он ошибся — ему и исправлять эту ошибку, а вовлекать в это клан не стоит.
Советник был прав в одном — Лику не следовало покидать охоту. Он не довел дело до конца, оставил стаю на Тайру, хотя не ей возглавлять клан. Те, кто недоволен Рууманом, зацепятся за этот случай и будут напоминать о нем при каждом удобном случае. С ответственностью, возложенной на него отцом, он не справился. Оставил клан ради девчушки, которая не была ему знакома. Ну, столкнулась бы она с кем-то из клана или хищником, ему-то что? Деревенские, судя по всему, об укусе не знали, что случись — концов не сыщут, да и сородичи ничего не докажут.
Почему этот первобытный ужас в глазах новоиспеченной волчицы так его задел? Почему ему нестерпимо захотелось успокоить ее, показать, что все не так страшно, как она себе вообразила?
Что ж, пожалуй, это было лучшее решение из тех, которые он мог принять. Оставь он Митьяну одну, что-нибудь обязательно с ней случилось бы. И он бы винил себя.
Перед тем как улететь домой, в клан Нибе, Тир посоветовал ему не пытаться думать о том, как стоило поступить.
«Какой смысл сейчас переживать о том, что случилось? — заметил он. — Начнешь греть мозги и забивать голову сожалениями — упустишь момент, когда ситуацию можно будет взять под контроль, и только хуже станет».
Его друг-ворон только казался несерьезным и дурашливым, но, когда это было необходимо, всегда давал дельный совет. Иногда Лику казалось, что Многоликая наделила своих детей интуицией, а то и способностью видеть будущее, но сам Тир это отрицал.
Время близилось к полудню. После охоты клан отдыхал, лишь небольшой отряд отправлялся в обход земель — сейчас, когда кошки севера только и ждут момента, чтобы порезвиться на чужой территории, ослаблять защиту было нельзя. Бросив взгляд на окно, где в солнечных лучах теперь виднелись разводы, оставленные давним дождем, Лик стянул с себя одежду. Ему нужно было встретить Тайру, которая в очередной раз возглавила обход. До сих пор им не довелось поговорить о том, что случилось ночью.
Через несколько минут Лик уже ровной рысцой бежал по лесу в направлении плато Авент. От касаний прогретой земли лапами тело наполнялось силой, и Лику-Зверю хотелось забыть обо всем, сорваться с места, стрелой мчаться меж елей и сосен в погоне за каким-нибудь зайцем, который не успел найти себе место для отдыха, или спугнуть оленя с лежки. Ему приходилось постоянно одергивать себя, ловить внимание, которое норовило ускользнуть за очередным запахом — благо, Зверь насытился охотой надолго, а разум достаточно отдохнул, чтобы держать инстинкты в узде.