Запоздало Митьяна сообразила, что в деревне ей оставаться нельзя. Собака Нита продолжала заливаться, и неизвестно, когда сам Нит заподозрит неладное и поднимет народ, чтобы все выяснить. Она заметалась по чердаку, пытаясь найти выход. В узкую дверь в полу она не пролезала, да и по крутой лестнице бы не спустилась; оставалось только окно, к которому она и подскочила. Сообразить бы только, как его открыть и выбраться наружу.
Цветные блики продолжали надоедливо плясать перед глазами. Голова сходила с ума от обилия запахов.
Мита несколько раз ткнулась носом в задвижку, поскребла ее когтями, но никак не могла подцепить. Собака стала лаять реже, но проснувшиеся куры и не думали замолкать. Травница мысленно обругала себя за привычку запирать окно на чердаке и попробовала взять задвижку в зубы. Не с первой попытки, но ей это удалось: засов поддался, окно открылось, и Мита кубарем выкатилась из него по покатой крыше крыльца прямо в кусты черноплодной рябины.
Теперь ей предстояло выбраться из деревни. Вот только куда?
Волчье тело казалось Мите неуклюжим. Лапы не слушались и заплетались в траве — она не понимала, как управляться сразу с четырьмя. Морда казалась слишком длинной, и ветки больно хлестали ее по носу. Когда она выкарабкалась из рябиновых кустов, палки, листья и стебли вьюна, обвивавшего стволы, застряли повсюду в ее шкуре. Травница подскочила к калитке и едва не сбила ее с петель.
Она услышала еще один недовольный окрик — Нит все-таки вышел на крыльцо, чтобы усмирить собаку. От мысли, что ее могут заметить, Мита задрожала и бездумно припустила по дороге, меся лапами пыль. Сама того не осознавая, она побежала на равнину, прямиком в лес Лииш, туда, где были волколюды — пожалуй, единственные, кто мог бы ей помочь.
Глава 7Митьяна
Когда волк хватает зубами морду сородича, то таким образом проявляет заботу и сочувствие и, кроме того, выражает готовность взять его под защиту. Это похоже на то, как люди обнимают других, чтобы подбодрить или оказать поддержку.
Из справочных материалов «Повадки диких животных».
Библиотека академии Куубер.
Х514 год, 10 день месяца Зреяния
Лес Лииш выглядел совсем иначе. А возможно, дело было в том, что этой ночью Мита смотрела на него волчьими глазами.
Стоило ей оказаться в тени могучих деревьев, как ее затопила волна облегчения, словно после долгого странствия она очутилась на родной земле. Тело расслабилось и теперь двигалось само. Волчица бежала ровно, оглядываясь по сторонам и постоянно моргая, надеясь, что цветные блики перед глазами когда-нибудь исчезнут. Пока чуда не происходило.
Незнакомых запахов в лесу оказалось еще больше, чем в деревне. Помимо трав, хвои и редких ранних грибов здесь пахло жителями леса. Стоило ей прикрыть глаза, как каждая дымка, витавшая перед глазами, пыталась принять чьи-то очертания, но их было так много, что у волчицы кружилась голова.
Митьяне всегда казалось, что лес по ночам спит, но на самом деле он был переполнен звуками. Рядом с ней шуршали лесной подстилкой мыши, наверху меж еловых веток перекликивались сычи. Она слышала, как в чаще стучат по земле чьи-то копыта — возможно, лося или оленя. Казалось, даже земля под ее лапами дрожала, донося какое-то тайное послание. Митяна не успевала осмыслить происходящее: слишком много сведений об окружающем мире, слишком непривычно было слышать и чувствовать, то, что ранее оставалось за пределами возможностей человеческого тела.
Вместе с этим с каждой преодоленной саженью бежать становилось легче. Волчица уже не спотыкалась, легче перепрыгивала через поваленные деревья. Тело будто само знало, куда ступить, как обойти, где находится очередная преграда и что ожидает впереди.
Желтоватая дымка вокруг стала ярче. Она тянулась нитями сквозь лес и спустя несколько саженей сложилась в два силуэта. Мита снова заморгала, но они никуда не исчезали. В нечетких границах она разглядела волчьи лапы и пушистый хвост; казалось, будто дымчатые звери бежали перед ней. Недолго думая, Мита последовала за силуэтами.
Чем дальше она бежала за ними, тем отчетливей становились волки. Незнакомый резкий запах ударил в нос, моментально сбив волчицу с толку. Она мотнула головой, прыгнула через кусты и очутилась на небольшой поляне.
Дымчатые волки исчезли, а вместо них перед ней очутились настоящие.
Мита резко затормозила и впилась когтями в мягкую лесную подстилку. Волк слева показался ей знакомым: от него пахло терновником, а еще чем-то сладковатым и металлическим, как от рук, которые долго держали монеты. «Кровь…» — вдруг подумала она. Что-то внутри нее откликнулось, заставив задрожать всем телом.
Рядом с волком, вздыбив шерсть, стояла волчица. Из-за витавшей вокруг дымки Мита не могла определить, какого цвета была их шерсть, но все же чуяла, что они похожи — их запахи почти сливались в один.
Мита, наконец, осознала, что перед ней были волколюды. Кажется, их она и искала. Но совершенно не представляла, что делать при встрече. Несколько долгих мгновений висела оглушающая тишина, а потом незнакомая волчица рассвирепела и обнажила клыки.
— Это что еще за фокусы?
Волк поднял морду и посмотрел прямо в глаза Мите. Сердце у той ухнуло в пятки.
— Ба, — услышала она еще один голос откуда-то сверху, — да она ж не ваша!
Мита попятилась.
— И… извините… — пролепетала она. — Я не знала… я просто… я пойду…
Волк подался вперед, и она запоздало подумала, что однажды уже видела его. Однако инстинкты не велели выяснять, где и когда, а лапы просто понесли ее прочь.
Перепуганная Мита летела, не разбирая дороги, спотыкаясь о каждый корень и собирая мордой все еловые ветки. Позади раздался шум, словно бы кто-то преследовал ее. Шерсть на загривке встала дыбом, и от страха быть пойманной она только ускорила бег.
Остановилась она только тогда, когда лапы вынесли ее на берег реки. Вода блестела в лунном свете, перекатываясь на порогах. Страх перед речным потоком привел ее в чувство. В то же мгновение что-то тяжелое сшибло ее с ног.
— Пусти! — завизжала Мита, когда острые зубы впились ей в загривок.
— Успокойся! — властно рявкнули ей над ухом.
Мита съежилась под телом волколюда, который прижимал ее лапами к земле. В голове стало проясняться. Теперь шум в ушах сменился шумом бурлящей реки; она услышала звонкое пение дрозда где-то на том берегу и громкое дыхание зверя.
— Полегчало? — поинтересовался он. — Я отпущу тебя. Но при условии, что ты не будешь дурить.
— Не буду, — всхлипнула она. — Отпусти, пожалуйста, мне больно.
Волколюд не спешил выполнять ее просьбу. Выждав еще несколько секунд для верности, он напоследок сдавил челюсти и разжал. Почувствовав свободу, Мита торопливо отползла к камышам и прижалась брюхом к земле. Волк сел неподалеку и уставился на нее янтарными глазами.
— Как тебя там прозвали? Лик Стремительный? Уже трижды за эту ночь ты оправдал это имя.
На один из прибрежных камней уселся черный, как смоль, ворон и принялся деловито чистить перья. Мита уставилась на него во все глаза.
— Приятно слышать, — сухо бросил волк.
— Лик? — охнула Мита. — О, боги… так это ты?..
— Да, это я. Давно не виделись, так сказать.
— Ох… — спохватилась она, сообразив, что Лик до сих пор не знает ее имени. — А я… Митьяна. Вернее, Мита. Можно просто Мита.
— Красивое имя, — похвалил ворон. — А я Тиррландан. Можно просто Тир.
— Хотел бы я спросить, что здесь происходит, — прервал Лик их обмен любезностями, — но, кажется, ты и сама не знаешь.
Мита прижала уши. Ее взгляд заметался между волком и вороном.
— Не знаю… Я вообще не понимаю, что случилось и почему я такая…
— А в лес ты за каким дамнаром понеслась?
— Я думала… — ее голос задрожал. — Я не знаю… оно само…
— Не дави на нее, — посоветовал Тир. — Дай ей успокоиться и осознать происходящее.
— Какое? — огрызнулся волк. — Что осознавать, когда неясно, что происходит?
— Как по мне, все ясно. — Ворон начал мерить камень шажками маленькими лап. — Чужую зверолюдку занесло на земли вашего клана.
— Зверолюдку? Как она может быть ей, если она человек?
— Она человек? — опешил Тир. — Карра! А вот это уже интересно…
Лик зарычал и вскочил с места. Мита, напротив, как можно сильнее вжалась в глинистый берег.
— Так! — Тир спрыгнул с камня и забрался на загривок к волчице. — Ты сейчас молчишь. Переводишь дух. Обдумываешь все. А ты, — он указал крылом на Лика, — сейчас расскажешь мне все, что знаешь. Вас уже что-то связывает — или я не прав?
Лик застыл, потом медленно сел на землю и засопел.
— Случилось кое-что пару дней назад… Эта дуреха забралась в лес. Одна. Я нашел ее у реки, она меня увидела. Испугалась. Поскользнулась и упала в воду. Я вытаскивал ее оттуда и зацепил зубами руку. Рану оставил.
— Рану? Укусил, короче?
— Надеялся, обойдется, — буркнул Лик.
— Обойдется? — Тир раскрыл клюв от удивления. — Лик, я потрясен. Ты, такой рассудительный и предусмотрительный — и надеялся? О, Многоликая! Я иногда совершенно не понимаю эти меховые головы!
Ворон наклонился и посмотрел в глаза Мите.
— Вот так и начинаются истории в дешевых романтических книжках.
— Каких книжках? — не поняла она.
— А, прости, забыл, что ты деревенская и такого не читаешь. В городах весьма популярно среди девиц на выданье.
Тир соскочил на землю и стал расхаживать между волками.
— Я уверен, что дело в укусе, — вынес он вердикт.
— Отлично, — проворчал Лик. — И почему укус превратил ее в зверолюдку?
— Откуда мне знать, почему? Спроси у Всевидящей, она же вам покровительствует. Ее, наверное, шуточки.
— И что мне теперь делать? — жалобно отозвалась Мита.
Лик посмотрел на нее в упор.
— Ничего.
— Как — ничего?..
— А вот так. Жить с этим. Смириться. Я понятия не имею, как избавить тебя от Зверя.