И как хорош покой остынувшей природы,
Когда гроза сойдет с померкнувших небес!
Как ожили цветы, как влажно дышат воды,
Как зелен и душист залитый солнцем лес!
Нет, я бы рад сойтись лицом к лицу с грозою,
Но жизнь вокруг меня так буднично пошла,
Что даже нет вокруг врагов, могущих к бою
Позвать меня, – и враг язвит из-за угла!..
«Не завидуй им, слепым и беззаботным…»
Не завидуй им, слепым и беззаботным,
Что твоим они не мучатся мученьем,
Что живут они мгновеньем безотчетным,
Пошлой суетой и детским обольщеньем…
Не считай с упреком слез, за них пролитых,
И обид, от них услышанных тобою:
Тяжесть жгучих мук и песен ядовитых
Скажется тебе бессмертия зарею.
«Сегодня как-то я особенно устал…»
Сегодня как-то я особенно устал:
Блеск радостного дня мне жег и резал очи,
Веселый шум толпы мне душу раздражал,
И я как избавленья ждал
Безмолвной ночи.
И ночь сошла с небес; в открытое окно
Пахнуло ласкою и сонной тишиною,
И вот вокруг меня всё спит давным-давно,
А я – я не могу уснуть, и вновь полно
Больное сердце старою тоскою…
«Нет, я больше не верую в ваш идеал…»
Нет, я больше не верую в ваш идеал,
И вперед я гляжу равнодушно:
Если б мир ваших грез наконец и настал, —
Мне б в нем было мучительно душно:
Столько праведной крови погибших бойцов,
Столько светлых созданий искусства,
Столько подвигов мысли, и мук, и трудов, —
И итог этих трудных, рабочих веков —
Пир животного, сытого чувства!
Жалкий, пошлый итог! Каждый честный боец
Не отдаст за него свой терновый венец…
«Так вот она, «страна без прав и без закона»…»
Так вот она, «страна без прав и без закона»!
Страна безвинных жертв и наглых палачей,
Страна владычества холопа и шпиона
И торжества штыков над святостью идей!
О нет, не может быть!.. Вы лжете мне, вы лжете,
Апостолы борьбы!.. Неправою враждой
Вы сердца моего корыстно не зажжете —
Я верю в мой народ и верю в край родной!
Он не унизился б до робкого смиренья,
Не стал молчать года с покорностью раба
И гордо б встал на бой, могуч, как ангел мщенья,
Неотразим, как вихрь, и страшен, как судьба;
Пока в нем слышен смех…
Из песен любви
Не гордым юношей с безоблачным челом,
С избытком сил в груди и пламенной душою, —
Ты встретила меня озлобленным бойцом,
Усталым путником под жизненной грозою.
Не торопись же мне любовь свою отдать,
Не наряжай меня в цветы твоих мечтаний, —
Подумай, в силах ли ты без конца прощать,
Не испугаешься ль грядущих испытаний?
Дитя мое – ведь ты еще почти дитя,
Твой смех так серебрист и взор так чудно ясен, —
Дитя мое, ты в мир глядишь еще шутя,
И мир в очах твоих и светел и прекрасен;
А я, – я труп давно… Я рано жизнь узнал,
Я начал сердцем жить едва не с колыбели,
Я дерзко рвался ввысь, где светит идеал, —
И я устал… устал… и крылья одряхлели.
Моя любовь к тебе – дар нищего душой,
Моя любовь полна отравою сомненья;
И улыбаюсь я на взгляд твой, как больной,
Сознав, что смерть близка, – на речи ободренья.
Позволь же мне уйти, не поднимая глаз
На чистый образ твой, стоящий предо мною, —
Мне стыдно заплатить за царственный алмаз
Стеклом, оправленным дешевой мишурою!..
Грядущее
Будут дни великого смятенья:
Утомясь бесцельностью пути,
Человек поймет, что нет спасенья
И что дальше некуда идти;
Всё вокруг открыто для познанья,
Гордый ум не ведает оков;
Больше нет преград и расстоянья,
Больше нет мгновений и веков.
Мир цветет бессмертною весною;
Глубь небес горит бессмертным днем;
Не дерзают грозы над землею
Рассыпать рокочущий свой гром;
Миг желанья – миг осуществленья,
Воплощен заветный идеал:
И на смену вечности мученья
Вечный рай счастливцам просиял!
Что ж ты стал, печально размышляя?
Рви плоды и пышные цветы!
Где твоя подруга молодая?
Осени венком ее черты!
Утопай в блаженном наслажденьи,
Заглядись во мрак ее очей
И в согласном, стройном песнопеньи
Жар души восторженно излей.
Твой покой не возмутят заботы,
Ты не раб, – ты властелин судьбы.
Или вновь ты захотел работы,
Слез и жертв, страданья и борьбы?
Или всё, к чему ты шел тревожно,
Шел путем лишений и скорбей,
Стало вдруг и жалко и ничтожно
Роковой бесцельностью своей?
И поник ты в думах головою,
И стоишь глубоко потрясен, —
А в былом встают перед тобою
Кровь и мрак промчавшихся времен.
Вот кресты распятых за свободу,
Вот бичи в руках у палачей,
Вот костры, где идолам в угоду
Люди жгли пророков и вождей!
Море крови, к сердцу вопиющей,
Море слез, неотомщенных слез, —
И звучит и жжет тебя гнетущий,
Как ножом пронзающий вопрос:
Для чего и жертвы и страданья?..
Для чего так поздно понял я,
Что в борьбе и смуте мирозданья
Цель одна – покой небытия?
«Как каторжник влачит оковы за собой…»
Как каторжник влачит оковы за собой,
Так всюду я влачу среди моих скитаний
Весь ад моей души, весь мрак пережитой
И страх грядущего, и боль воспоминаний
Бывают дни, когда я жалок сам себе:
Так я беспомощен, так робок я, страдая,
Так мало сил во мне в лицо моей судьбе
Взглянуть без ужаса, очей не опуская…
Не за себя скорблю под жизненной грозой:
Не я один погиб, не находя исхода;
Скорблю, что я не мог всей страстью, всей душой
Служить тебе, печаль родимого народа!
Скорблю, что слабых сил беречь я не умел,
Что, полон святостью заветного стремленья,
Я не раздумывал, я не жил, – а горел,
Богатствами души соря без сожаленья;
И в дни, когда моя родная сторона
Полна уныния, смятенья и испуга, —
Чтоб в песне вылиться, душа моя должна
Красть редкие часы у жадного недуга.
И больно мне, что жизнь бесцельно догорит,
Что посреди бойцов – я не боец суровый,
А только стонущий, усталый инвалид,
Смотрящий с завистью на их венец терновый…
«Нет, муза, не зови!.. Не увлекай мечтами…»
Нет, муза, не зови!.. Не увлекай мечтами,
Не обещай венка в дали грядущих дней!..
Певец твой осужден, и жадными глазами
Повсюду смерть следит за жертвою своей…
Путь слишком был тяжел… Сомненья и тревоги
На части рвали грудь… Усталый пилигрим
Не вынес всех преград мучительной дороги
И гибнет, поражен недугом роковым…
А жить так хочется!.. Страна моя родная,
Когда б хоть для тебя я мог еще пожить!..
Как я б любил тебя, всю душу отдавая
На то, чтоб и других учить тебя любить!..
Как пел бы я тебя! С каким негодованьем
Громил твоих врагов!.. Твой пес сторожевой,
Я б жил одной тобой, дышал твоим дыханьем,
Горел твоим стыдом, болел твоей тоской!
Но – поздно!.. Смерть не ждет… Как туча
грозовая,
Как вихрь несется смерть… В крови —
палящий жар,
В бреду слабеет мысль, бессильно угасая…
Рази ж, скорей рази, губительный удар!..
«Последняя ночь… Не увижу я больше рассвета…»
Последняя ночь… Не увижу я больше рассвета;
Встанет солнце, краснея сквозь мутную рябь
облаков,
И проснется столица, туманом одета,
Для обычных забот и трудов.
Но ни свист пароходов, ни уличный гул
и движенье
Не разбудит меня. С торжествующим, бледным
лицом
Буду гордо вкушать я покой и забвенье,
И безмолвная смерть осенит меня черным
крылом…
Яд промчится огнем по мускулам дряблого тела,
Миг страданья – и я недоступен страданью,
как бог.
И жизнь отлетела,
И замер последний, агонией вырванный вздох.
У моря
Так вот оно, море!.. Горит бирюзой,
Жемчужною пеной сверкает!..