И все темней, что свершено!..
«Пел соловей, цветы благоухали…»
Пел соловей, цветы благоухали.
Зеленый май, смеясь, шумел кругом.
На небесах, как на остывшей стали
Алеет кровь, – алел закат огнем.
Он был один, он – юноша влюбленный,
Вступивший в жизнь, как в роковую дверь,
И он летел, мечтою окрыленной
К ней, только к ней, – и раньше и теперь.
И мир пред ним таинственным владыкой
Лежал у ног, сиял со всех сторон,
Насыщенный весь полночью безликой
И сладкою весною напоен.
Он ждал ее, в своей разлуке скорбной,
Весь счастие, весь трепет и мечта…
А эта ночь, как сфинкс женоподобный,
Темнила взор и жгла его уста.
Вечерний чай
Гроза прошла. В обрывках туч
Уже горит вечерний луч
Кудрявым заревом… Левкоев
Душистей сладкий аромат.
У дачных сумрачных покоев
Открыты окна в мокрый сад.
Балкон под влажной парусиной
Еще пустынен, хоть на нем
Накрыт для чая стол, кругом
В живых цветах… Меж тем в гостинной
От ранних свечек блеск скользит…
Раскрыт пюпитр, рояль звучит.
И бурно льется музыкальный
Этюд. В саду же на песке,
Играют дети в бильбоке,
И шар, как маятник печальный,
Вперед качаясь и назад,
Ложится в лузу невпопад.
Темнеет в мягкой сени сада,
А на балконе – самовар
Еще всё медлит. Летний жар
Остыл. Вечерняя прохлада
Ко сну смежила цвет гвоздик
И листья клевера… Поник
И замер сад. Скрипит калитка,
Звучат живые голоса.
Раздался визг веселый пса,
Бегущего навстречу прытко
Толпе нарядной… Говор, смех…
Непринужденны все и бойки.
Фасоны платьев модной кройки,
И лица – радостны у всех.
Блеснула лампа на балконе,
И самовар внесен… Слыхать,
Как людям стали отвечать
Стаканы в мягком перезвоне…
Свет в сад упал. Деревьев сень
Чертит и движет по аллее
Свою обманчивую тень.
Стал разговор еще живее,
Еще наивней юный смех
Среди безоблачных утех.
О, здесь, конечно, есть влюбленный,
И есть влюбленная. Чете
Смеется даже сад зеленый
В своей неверной темноте!
Здесь дышит все кануном счастья,
И, может быть, когда-нибудь,
Тогда, как черное ненастье
Заворожит счастливцам путь, —
Им будет радостным виденьем
Казаться улетевший рай,
Балкон с вечерним освещеньем
И запоздалый этот чай.
В конце сентября
Как будто поцелуй горячий
Деревья пламенем обжег;
Один, перед пустынной дачей,
Дворовый пес, грустя, прилег.
Листва осыпала дорожки,
И позабытая метла
Покорно дремлет у сторожки,
Где в кучу мусор намела.
Всё облетело, всё поблекло,
Поник обветрившийся сад…
Сквозь отуманенные стекла
Билеты бельмами торчат.
Где прежде был в мажорном тоне
Веселый смех и разговор,
Петух горланит на балконе
И жадно разгребает сор.
И лишь, склонясь к цветам увялым,
Глядит вербены алый цвет
В раздумье тихом и усталом,
Как мелонхолик юных лет…
«Вечера всё белей и беззвездней…»
Вечера всё белей и беззвездней,
И прозрачно и тихо в лесу,
Только слышен малиновки поздней
Робкий щебет в девятом часу.
Как свежо! Но свежо без тумана.
Вечер дремлет раздумьем в кустах.
Заживает душевная рана,
Сохнут слезы в усталых очах.
О, блаженство усталой природы!
Узнаю я дыханье твое,
И твоей безграничной свободы
Осенило меня бытие.
Словно счастья я снова достоин,
И оно улыбнулось вдали…
Я молитвенной грустью спокоен,
Только грустью не здешней земли…
Под музыку осеннего дождя
Темно, темно! На улице пустынно…
Под музыку осеннего дождя
Иду во тьме… Таинственно и длинно
Путь стелется, к теплу огней ведя.
В уме моем рождаются картины
Одна другой прекрасней и светлей.
На небе тьма, а солнце жжет долины,
И солнце то взошло в душе моей!
Пустынно всё, но там журчат потоки,
Где я иду незримою тропой.
Они в душе роятся одиноки,
И сердца струн в них слышится прибой.
Не сами ль мы своим воображеньем
Жизнь создаем, к бессмертию идя,
И мир зовем волшебным сновиденьем
Под музыку осеннего дождя!..
Грешница
Я так расстроена, я так расслаблена…
Ночь вся полна ароматной мечтой.
Смотрит в окно моя белая яблоня,
С ветром целуясь дрожащей листвой.
Будто под белой фатою – несмелые
Звезды мне с неба мерцают едва…
Руки мои опустилися белые,
В мертвом молчании гаснут слова.
Нет ни молитв, ни слезы покаяния,
Чуждая миру – чужда небесам…
Можешь ли вымолвить мне оправдание?
За оправдание – сердце отдам!
«Прошла любовь, прошла гроза…»
Прошла любовь, прошла гроза,
Но грусть живей меня тревожит.
Еще слеза, одна слеза,
Еще – последняя, быть может.
А там – покончен с жизнью счет,
Забуду всё, чем был когда-то;
И я направлю свой полет
Туда, откуда нет возврата!
Пусть я умру, лишенный сил,
Не всё кончина уничтожит.
Узнай, что я тебя любил,
Как полюбить никто не может!
С последней песнею любви
Я очи грустные смежаю…
И ты мой сон благослови,
Как я тебя благословляю!
Декадентам
Бледная, с поблекшими чертами,
А в очах огонь безумных грез,
Вот она!.. Вокруг ее – хаос
И жрецы с подъятыми власами.
Бьют они в горячечную грудь,
И вопят они о чем-то непонятном,
Но не их кадилом – ароматным
Свежим воздухом пора вздохнуть!
Прочь, рабы! И прочь, князья уродства,
Душен ваш бесчувственный огонь…
Прочь, фигляры! Маску донкихотства
Пусть сорвет с вас дерзкая ладонь!
Нет, не гром вас божий покарает,
Хохот черни злобно вас убьет…
Ваша Муза – как больной урод,
Что себя собою утешает!
Чернь дерзка, но искренна порой…
Ваша Муза – мумия пред нею…
И пророк грядущего – метлой
Вас прогонит, с вами – вашу фею,
Вашу Музу с гаерской клюкой!
Сумерки
Синеет даль, вся бирюзовая,
Из-за стекла.
В прозрачном сумраке столовая, —
Покой и мгла.
В футляре маятник шатается,
Он как весы.
Былое с вечностью сливается,
И бьют часы.
Деревья за окном скелетами
Стоят черны.
За их узорными просветами
Огонь весны.
Огонь зари вечерней светится,
И в тишине
К нам подойдет и не заметится
Ночь в пелене.
И почерневшими тенеатми
Всё обовьет…
Гори же дольше позолотами,
Небесный свод!..
Не померкай, заря вечерняя,
И ты, весна,
Мои мечтанья суеверные
Испей до дна!
Луч
Сквозь расшатанные доски,
В щель сарая, в душный мрак,
Ярко-огненные блестки
Проскользнули, как маяк.
И ложится желтой змейкой
На стене и на полу,
По доскам и под скамейкой
Луч, прорвавшийся во мглу.
Мимолетной песни звуки,
Жизнь, блеснувшая во тьме,
И от выстраданной муки
Мысль, рожденная в уме, —
Это тоже только пятна,
Только краткий отблеск в щель
Из природы необъятной,
Где один закон и цель…
Круговорот
Чувство, греза каждая,