– Хорошо, давай повезешь ты. Тем более знаешь, куда ехать. Твоя тачка в гараже, на стоянке или…
– Выгляни в окно. Вон белая «девятка» стоит.
– Поехали, – сказал Алексей и встал из-за стола.
Дискета и бумажка с паролем, написанным Марианной, лежали у него в кармане пиджака.
Егор Кондратьев жил в коммуналке на Большом проспекте Васильевского острова.
Когда-то она с Ариной были соседями. Она еще жила со своим первым мужем. Развелась и переехала в другую квартиру с маленькой Таней, и через год обнаружила, что Егор оказался в том же доме: он также развелся с женой. Егор жил в одной комнате со старенькой мамой, Арина двумя этажами выше в точно такой же комнате – с Таней. Арина иногда заходила к его матери попить чайку, и та даже, бывало, оставалась с Таней.
У Кондратьева были золотые руки. Он все умел делать, мог все починить, самостоятельно освоил компьютеры, но все пошло в тартарары, когда он сбил на перекрестке девочку-школьницу. Отсидел пять лет. Вернулся другим человеком. Мама умерла через два месяца после возвращения сына из зоны. Егор остался один. Здорово пил. Выполнял кому-то какую-то работу, получал деньги – и уходил в запой. К нему многие обращались, выводили его из бредового состояния, сидели рядом, пока он делал, что требовалось, а потом сами же и ставили бутылку. Может, если бы не было денег, он бы так не пил? Кто знает…
Дом поставили на капитальный ремонт. Егора переселили в другой, где подобный ремонт только что закончился. Когда Арина приезжала в эту квартиру, ей просто становилось худо, и она радовалась, что смогла позволить себе купить то, что хотелось. Егор, конечно, тоже давно выехал бы из коммуналки, если бы все зарабатываемое тратил на дело.
Одну большую шестикомнатную квартиру разделили на две трехкомнатные. Кухня осталась не в той, в которую вселился Кондратьев, поэтому кухонные столики двух семей и Егора стояли в коридоре, здесь же находились плита и мойка, за ними следовала ванна. В длинном коридоре на первый взгляд было пять дверей: вход, кладовка, комната Егора, матери с четырнадцатилетней дочкой и молодой пары. Где туалет, сразу и не определишь: требовалось толкнуть скрытую дверь без ручки, сливавшуюся со стеной в мрачном коридоре, на который не хватало никакого освещения.
Когда дверь открылась, Алексей увидел грузного мужчину неопределенного возраста с оплывшим красным лицом и огромным животом. При виде Арины он сразу же заулыбался:
– Аринушка, любовь моя! Как я по тебе соскучился! Проходи, золотце. Парень с тобой? Как тебя звать-величать, орел?
Орел представился. Он заметил, что Арина вся сжалась, когда уже сильно поддатый мужик начал называть ее своей любовью. Все еще боялась, дура, что Алексей ее взревнует. Немудрено, что она за него так ухватилась, если этот опустившийся алконавт – один из ее бывших поклонников.
Обувь снимать не потребовалось. Они прямо прошли в комнату Кондратьева – первую по коридору.
В комнате во всех углах стояли пустые бутылки, валялись окурки. Грязная одежда, носки без пары висели на спинках пошатывающихся стульев и просиженного дивана. И только у окна был относительный порядок: там, за перегородкой, стояла техника. На отдельном столике лежал набор многочисленных инструментов, глядя на которые можно было подумать, что здесь работает одновременно несколько мастеров разных профессий.
– Вот перегородку поставил, – объяснил Егор гостям, – а то друзья приходят, и я все время боюсь, что кто-нибудь упадет на мой компьютер.
Егор усмехнулся.
– Да, вот такие ребята здесь появляются. А вы случайно пивка не купили? – с надеждой в голосе обратился он к Арине. – Ты ведь женщина мудрая, знаешь, что мужику надо.
«Не знает, – подумал Нилов. – И дура она полная».
– Купили, – сказала Арина.
Она специально остановилась у ларька и взяла десять бутылок. Арина кивнула Алексею. Тот вынул пиво из сумки.
– О, отлично, – воскликнул Кондратьев. – Сейчас поищу стаканы.
– Егор, может, после того, как дело сделаем? – робко спросила Арина.
– Ну что мне будет с бутылки пива? – удивился Егор. – И так сделаем. И с Лехой за знакомство надо выпить.
Для Егора это определенно была не первая бутылка за день. Не исключено, что с утра было вообще не пиво. В комнате стоял специфический дух, присущий квартирам алкоголиков. Здесь смешались запахи пива, соленой рыбы, мочи, старого пота. Кругом была грязь. И только уголок за перегородкой никак не вписывался в общую картину.
Хозяин не нашел чистого стакана. Взял три наиболее приемлемых и изрек:
– Микроб – существо нежное и от грязи гибнет, так что ничем не заразимся. К тому же венерические заболевания через употребление одной посуды не передаются.
– Давай я все-таки схожу помою, – предложила Арина.
– Да можно и из горла, – заметил Алексей.
– Леха, ты свой в доску парень, – воскликнул Егор, хлопая его по плечу. – Можно, но с нами дама…
Дама взяла стаканы и отправилась в коридор их мыть.
– Садись, Леха, – предложил Егор. – Не бойся: стул хоть и шатается, но не развалится. Его в довоенные времена делали, когда тебя на свете еще не было, а тогда народ работал качественно, надежно, не то что теперь халявщики… Это еще маманина мебель, – продолжал Егор. – Зачем мне выпендрежные забугорные гарнитуры? Я свой век и так отживу. А вы с Аришей работаете вместе?
– Да, – сказал Нилов.
– Хорошая баба Ариша. Только не повезло ей в жизни с мужиками. Я вот на зоне когда был (я пять лет оттрубил, Леша!), мне знаешь кто посылки слал? Мама и Ариша. Все. Бывшая моя, сука, ни письмеца не прислала. И сына я шестнадцать лет не видел. Не дала мне с ним встречаться, змея. Сейчас парню уже девятнадцать. И угораздило же меня на ней тогда жениться, на падле.
Егор закрыл лицо руками.
– Леш, ты женат?
– Нет, – покачал головой Алексей.
– А был?
– Нет. И в ближайшее время не собираюсь.
– Правильно, Леха. Все они – стервы. Любят нас только матери. А эти бабы…
Кондратьев махнул рукой.
В комнате появилась Арина с чистыми стаканами. Алексей разлил.
– Я не буду, – сказала Арина. – Я же за рулем.
– Вот молодец! – воскликнул Кондратьев. – Машину водит! А за встречу, Ариш?
– Один глоток чисто символически. Не уговаривай, Егор. Не хочу лишних неприятностей.
Егор снова закрыл лицо руками, видимо, вспоминая свой неудачный опыт вождения.
– Та девочка уже давно бы женщиной была, – медленно произнес он. – Детей бы нарожала. Если бы не я…
– Прекрати себя корить, Егор, – сказала Арина. – Это была ужасная случайность. Ты же не специально…
– Она выскочила мне прямо под колеса, – вспоминал Егор, словно не слышал слов Арины. – Я сделал все, что мог, но расстояние было слишком маленьким… Я все эти годы думаю, что надо было ехать на меньшей скорости, а я торопился. Тогда бы, может, успел затормозить. Она мне ночью снится, Ариша. Я с ней разговариваю. Она ко мне приходит. Я даже на кладбище ездил несколько раз. Она, как и мама, на Смоленском.
Из одного глаза Егора вылилась слеза и скатилась по щеке. Алексей посмотрел на Арину. Она жестом дала понять, что надо потерпеть.
Егор с Алексеем выпили. Кондратьев открыл вторую бутылку и добавил. Нилов молчал. Излияния Кондратьева продолжались. Он вспомнил зону, маму, их старый дом, опять сбитую им девочку, наконец, словно только что увидел своих гостей, спросил:
– Ребята, а ведь вы, наверное, по делу приехали? А я тут разглагольствую. Что случилось, Ариша? Или это твоему коллеге моя помощь требуется?
Нилов стукнул ее ногой под столом. Она не поняла, что он хотел ей сказать, и начала объяснять:
– Да, Егор. Дело деликатное… Нам нужно, чтобы ты… посмотрел одну дискетку…
– Нет проблем, – сказал Кондратьев. – Для тебя – что угодно.
Арина помолчала и снова заговорила, не зная, открывать Егору все, что ей известно, или нет:
– На ней определенная информация…
– На всех дискетах определенная информация, – перебил Егор. – Давай к делу. Мы с тобой не первый год знакомы. Влезть в чей-то компьютер, что ли, надо? Я же говорю, что для тебя – всегда пожалуйста.
– Туда уже залезали до нас, – ответила Арина. – Нужно перекинуть деньги со счета или нескольких на вполне определенный в другом месте. В другой стране.
– Так… – медленно произнес Кондратьев.
– Ты сделаешь это, Егор?
– На чей счет перекидывать будем? – спросил Кондратьев. – Вот его? – он кивнул на Нилова.
– На мой, – ответила Арина. – У него нет счета за границей.
– И много перекидывать?
– Много, – ответила Арина. – Мы обращаемся к тебе, потому что, как я знаю, ты сделаешь так, что никто не сможет определить, с какого компьютера работали. Это самое главное. Естественно, ты получишь свою долю.
Кондратьев задумался. Ему почему-то сразу не понравился этот молодой жлоб бандитского вида. Что с ним делает Арина? Не используют ли бандиты эту душевную женщину? Попользуются – и выбросят на помойку. Деньги Егору всегда требовались. Сейчас вообще сидел на мели. Тут, по идее, должны были заплатить не хило, но не отправят ли потом к маме и той девочке? Во что впуталась Арина?
– Сколько мне? – спросил он.
– Сколько ты хочешь?
– Нужно посмотреть дискету.
Нилов протянул ему дискету и бумажку с кодом, начал что-то объяснять, но Егор жестом остановил его.
– Я сам разберусь, парень. Уж это дело я знаю лучше тебя, не сомневайся. Иначе тебя здесь сейчас не было бы.
Они все отправились за перегородку. Кондратьев сел за машину – и, казалось, в одно мгновение превратился в другого человека. Арина и Алексей встали у него за спиной.
– Это кто такие? – спросил Егор, когда на экране появилась фотография Степанова с Зерковским.
– Не имеет значения, – ответил Нилов.
– Много будешь знать – не дадут состариться? – усмехнулся Кондратьев.
– Вот именно.
Алексей повернулся к Арине и поинтересовался у нее: