По программе Университета Монаш в Австралии, используя «Dada-двигатель», построенный Эндрю К. Булхой, я играл со словами и создал несколько статей, содержащих следующие предложения:
Однако главная тема работ Рушди ― не теория, как предлагает диалектическая парадигма действительности, а предтеория. Предпосылка неосемантической парадигмы речи подразумевает, что сексуальная идентичность, по иронии, имеет значение.
Можно показать множество рассказов, касающихся роли автора как наблюдателя. Можно сказать, что, если удерживается культурный рассказ, то мы должны выбрать между диалектической парадигмой нарратива и неоконцептуальным марксизмом. Анализ Сартром культурного рассказа приводит к тому, что общество, как это ни парадоксально, имеет объективную стоимость.
Таким образом, предпосылка неодиалектической парадигмы выражения подразумевает, что сознание может использоваться, чтобы укрепить иерархию, но только если действительность отлична от сознания; если это не имеет место, мы можем предполагать, что язык имеет внутреннее значение.
Некоторые речи и выступления на деловых собраниях можно отнести к той же категории, с той лишь разницей, что используется другой тип словаря. Так, мы можем случайным образом сконструировать речь, подражающую выступлению вашего исполнительного директора, с тем, чтобы убедиться говорит ли он дело, либо его выступление ― это просто принаряженная говорильня работника, которому повезло занять ответственную должность. Как? Вы в случайном порядке выбираете ниже пять фраз, а затем соединяете их, добавляя минимум, требуемый для построения грамматически правильной речи.
Мы заботимся об интересах нашего клиента / дорога вперед/ наши активы ― наши люди / создание акционерной стоимости / наше видение / наша экспертиза в / мы обеспечиваем диалоговые решения / мы позиционируем себя на этом рынке / как обслужить наших клиентов лучше / кратковременные страдания ради долговременной выгоды / мы будем вознаграждены, в конечном счете / мы играем на нашей силе и уменьшаем наши слабости / храбрость и намерение будут преобладать / мы преданы инновациям и технологиям / счастливый работник ― производительный работник / обязательство превосходства / стратегический план / наша этика работы.
Если прочитанное ― слишком близкое подобие речи, которую Вы только что получили от босса вашей компании, то я бы советовал поискать новую работу.
Отец всех псевдомыслителей
Трудно сопротивляться дискуссии об искусственной истории без упоминания Гегеля ― отца всех псевдомыслителей. Гегель пишет на жаргоне, употребление которого в реальном мире бессмысленно, кроме как в шикарном левобережном парижском кафе или гуманитарном отделе какого-либо университета. Я привожу такой пассаж из творения немецкого «философа» (этот пассаж был обнаружен, переведен и осмеян Карлом Поппером):
Звук ― это изменение в определенном состоянии сегрегации материальных частей и в отрицании этого состояния; просто абстракция или идеальная идеальность, коей она была бы согласно определению. Но это изменение, соответственно, является само по себе немедленным отрицанием материала определенного существования, который, поэтому, есть реальная идеальность определенного притяжения и единства, то есть ― тепло.
Нагревание звучащих тел, так же, как побитых и/или протертых, является появлением тепла, концептуально происходя вместе со звуком.
Даже генератор Монте-Карло не мог бы звучать столь же случайно, как сие творение большого мыслителя (потребовалось бы множество типовых испытаний, чтобы получить смесь тепла и звука). Однако люди жаждут такую философию и часто финансируют субсидиями налогоплательщиков! Теперь подумайте, что гегельянское мышление обычно связывается с «научным» подходом к истории. Считается, что оно привело к появлению марксизма и даже к новой отрасли, называемой «неогегельянство». Этим «мыслителям» нужно было пройти начальный класс по статистической теории выборки до выхода в свет.
Поэзия Монте-Карло
Бывают случаи, когда мне нравится быть одураченным случайностью. Моя аллергия на нонсенс и многословие рассеивается, если речь идет об искусстве и поэзии. С одной стороны, я пытаюсь определиться и официально вести себя как сугубо деловой гиперреалист, выведывающий роль шанса, а с другой ― меня не мутит от собственного потворства всем типам личного суеверия. Где проходит граница? Ответ ― в эстетике. Некоторые эстетические формы обращаются к чему-то, заложенному в нас генетически, они являются либо из случайных ассоциаций или из простой галлюцинации. Если что-то в наших генах отзывается на нечеткость и двусмысленность языка, тогда зачем с этим бороться?
Я как любитель поэзии и языка первоначально огорчился по поводу Изящных Трупов ―поэтического упражнения, где интересные и поэтичные предложения построены случайным образом. Согласно законам комбинаторики, при выбросе вместе достаточного количества слов должны появиться некие необычные и волшебно звучащие метафоры. И нельзя отрицать, что некоторые из этих поэм восхитительно красивы. Зачем же заботиться об их происхождении, если они удовлетворяют нашим эстетическим чувствам?
Вот история Изящных Трупов . После первой мировой войны в кафе собрался кружок поэтов-сюрреалистов, в который входили Андре Бретон, их римский папа, Пауль Елуа и другие. Они попробовали выполнить следующее упражнение (современные литературные критики объясняют такое занятие угнетенным настроением после войны и потребностью уйти от реальности). На свернутой бумаге каждый из них по очереди писал предопределенную часть предложения, не зная, какие слова выбрали другие. Первый выбирал прилагательное, второй ― существительное, третий ― глагол, четвертый ― прилагательное и пятый ― существительное. Результатом первого опубликованного упражнения такого случайного и коллективного выбора стало следующее поэтическое предложение:
Изящные трупы должны пить новое вино (Les cadavres exquis boiront le vin nouveau).
Впечатляет? На родном французском языке звучит даже более поэтично. Весьма интересные результаты иногда получали при помощи компьютера. Но такую «поэзию» никогда бы не принимали всерьез вне красоты ее ассоциаций, неважно была ли она произведена случайным разглагольствованием одного или нескольких дезорганизованных умов или путем сложных конструкций одного сознательного создателя.
Сейчас, независимо от того, произведена ли поэзия генератором Монте-Карло или спета слепым человеком из Малой Азии, язык ― мощное орудие удовольствия и утешения. Убедительный аргумент в пользу роли языка ― существование выживших святых языков, не разрушенных испытаниями ежедневного использования. Семитские религии, которыми являются иудаизм, ислам и первоначальное христианство, понимали этот аспект, сохраняя язык и избегая искажения народного наречия, рационализации ежедневного использования. Четыре десятилетия назад католическая церковь перевела обряды и литургии с латинского на местные языки. Таким образом религия подвергла себя оценке интеллектуальными и научными, но не эстетическими стандартами. Можно спорить, ослабило ли сие веру прихожан? Греческая православная церковь попыталась перевести некоторые молитвы с церковно-греческого на семитическое наречие, на котором говорят греко-сирийцы Антиохийской области (Южная Турция и Северная Сирия), и выбрала классический арабский ― мертвый язык. «Мой народ счастлив молиться на смеси мертвого койне (церковно-греческий) и не менее мертвого коранического арабского языка».
Какое это имеет отношение к книге о случайности? Наши гены диктуют потребность в peche mignon [17] . Даже экономисты, которые обычно находят глубокомысленные пути ухода от реальности, начинают понимать, что нас подвигает к этому. Мы не должны быть рациональными и учеными, когда приходится вдаваться в детали повседневной жизни, кроме случаев, если что-либо угрожает нашему выживанию. Современная жизнь, кажется, побуждает нас делать в точности наоборот ― становиться чрезвычайно реалистичными и интеллектуальными, когда речь идет о религии и персональном поведении, и настолько иррациональными, насколько возможно, если дело касается финансовых рынков и вопросов, управляемых случайностью. Я столкнулся с коллегами, «рациональными», сугубо деловыми людьми, которые не понимают, почему я люблю поэзию Бодлера или таких непонятых авторов, как Элиас Канетти, Боргес или Сент-Джон Персе. В то время как сами вслушиваются в «исследования» телевизионного «гуру» или ввязываются в покупку акций компании, о которой они не знают абсолютно ничего, основываясь на подсказках соседей ― владельцев дорогих автомобилей. Венский Кружок в своих нападках на гегелевский стиль многословной философии объяснил, что, с научной точки зрения, это был просто мусор, а с артистической ― ниже, чем музыка. Я вынужден сказать, что нередко нахожу поэзию Бодлера более приятной, чем сообщения дикторов СИ-ЭН-ЭН или болтовню Джорджа Вилла.
Существует еврейская поговорка: Если меня вынуждают есть свинину, пусть она будет высшего качества. Если я собираюсь быть одураченным случайностью, то пусть это будет красиво (и безопасно). К этому мы еще вернемся в части III.
Глава пятая Выживание наименее пригодного или может ли случайность одурачить эволюцию
Учебный пример двух редких событий. Редкие события и эволюция. «Дарвинизм» и эволюция – концепции, которые неправильно понимаются в небиологическом мире. Жизнь не непрерывна. Как эволюция будет одурачена случайностью. Подготовка к проблеме индукции.
Карлос ― волшебник развивающихся рынков
Обычно я встречал Карлоса на разнообразных нью-йоркских вечеринках, где он появлялся всегда безупречно одетый и вел себя застенчиво с женщинами. Я имел обыкновение набрасываться на него с вопросами, пытаясь узнать его мнение о том, чем он зарабатывал себе на жизнь, а именно ― купле и продаже облигаций развивающихся рынков. Настоящий джентльмен, он отвечал на мои вопросы, но при этом было заметно, что он напрягается. Английский язык, несмотря на беглость, требовал от него некоторых физических усилий: он напрягал голову и мускулы шеи (некоторые люди не приспособлены говорить на иностранных языках). Что такое облигации развивающихся рынков? «Развивающийся рынок» является политически корректным эвфемизмом для обозначения страны, которая не очень развита (будучи скептиком, я не придаю их «развитию» лингвистическую определенность). Облигации