Джону потребовалось долгое время, чтобы осознать случившееся и выйти из шока. Хотя обрушение рынка было не очень большим, его огромные кредитные рычаги усугубили потери. Более всего его шокировало то, что все проведенные вычисления давали этому событию вероятность один раз в 1024 лет. Генри назвал такое событие «десять сигма». Тот факт, что Генри удвоил шансы, не имел никакого значения. Пусть вероятность будет два в 1024 лет.
Когда Джон оправится от испытания? Вероятно, никогда. Причина не в том, что он потерял деньги, ― хорошие трейдеры приучены справляться с проигрышем. Он «взорвался», потерял больше, чем планировал потерять, его личная уверенность была уничтожена. Джон никогда не сможет оправиться еще и потому, что не был трейдером с самого начала. Ему улыбнулась удача стать одним из тех людей, кому повезло оказаться в нужном месте в нужное время.
После инцидента Джон признал себя разоренным, хотя его собственный капитал был все еще близок к миллиону, и такая сумма может быть предметом зависти более чем для 99.9 % жителей планеты. Все же есть различие между уровнем богатства, достигнутым сверху, и состоянием, достигнутым снизу. Дорога от 16 миллионов до одного ― гораздо менее приятна, чем дорога от нуля до одного миллиона. Кроме того, Джон стыдится своего разорения и все еще боится столкнуться со старыми друзьями на улице.
Его работодатель, возможно, еще больше скорбит по поводу совокупного результата. Джон вытянул некоторые деньги из этого жизненного эпизода ― один миллион, он его сохранил. Более того, ему следует благодарить бога, что провал не понес для него последствий, ничего, кроме эмоциональной встряски. Ведь его собственный капитал не стал отрицательным, чего не скажешь о его последнем работодателе. Джон для своих работодателей ― нью-йоркских инвестиционных банков ― заработал около 250 миллионов в течение этих семи лет. А всего за несколько дней потерял более чем 600 миллионов своего последнего работодателя.
Присущие им черты
Необходимо предупредить читателя, что не все трейдеры, работающие на развивающихся рынках, как и высокодоходные трейдеры, говорят и ведут себя подобно Карлосу и Джону. Только наиболее успешные из них, увы, или, возможно, только те, которые процветали в течение бычьего цикла 1992―1998 годов.
В свои годы и Джон, и Карлос все еще имеют шанс сделать карьеру. Но им следует быть мудрее и сторониться финансовых рынков. Вероятность такова, что подобный инцидент они больше не перенесут. Почему? Дело в том, что, обсуждая ситуацию с каждым из них, можно легко увидеть их общие черты явно успешного дурака случайности. Беспокоит также, что их боссам и работодателям присуща та же самая черта ― постоянно оказываться вне рынка. Повсюду в этой книге мы увидим характеристики этой черты. Независимо от того, чем будут заниматься Джон и Карлос, они останутся дураками случайности.
Обзор констант дураков рыночной случайности
Обратимся к Таблице 1 (стр. 17). Ниже краткая схема того, как Карлоса и Джона дурачит случайность:
Надежда на удачный прошлый опыт и переоценка точности некоего измерителя: экономического (Карлос), статистического (Джон). Они никогда не задумывались о том, что факт успешной работы в прошлом на основе экономических (статистических) переменных, возможно, был простым совпадением, или, что даже хуже, экономический анализ укладывался в прошлые события, маскируя в них случайный элемент. Карлос вошел в рынок в тот момент, когда тот следовал экономическому анализу, и ему не приходилось анализировать периоды, когда рынки не соответствовали прогнозным показателям. Случались периоды, когда экономика разоряла трейдеров, и другие, когда она помогала им наращивать прибыли.
Доллар США был переоценен (иностранные валюты других стран недооценены) в начале 1980-ых. Трейдеры, которые в соответствии со своей экономической интуицией купили иностранные валюты, были разорены. Позже, те же, кто работали подобным образом, разбогатели (участники первой волны были «стерты»). Это случай! Аналогично, те, кто «продавал в короткую» японские акции в конце 1980-ых испытали ту же судьбу ― немногие выжили и дождались возмещения своих потерь во время краха 1990-ых. Когда я писал эту книгу, работала группа операторов, так называемых «макро»-трейдеров с «легендарным» (скорее, удачливым) инвестором Джулианом Робертсоном, так я стал свидетелем, как они «сыпались» словно мухи. Обсуждение принципов выживания будет далее, но ясно одно: нет ничего менее строгого, чем их, кажущееся строгим, использование экономического анализа для торговли.
Тенденция «жениться» на позициях. Есть высказывание, что плохой трейдер скорее разведется со своей супругой, чем откажется от своих позиций. Приверженность к идеям ― не самое хорошее качество для трейдеров, ученых или кого угодно.
Тенденция заменять свою историю. Некоторые становятся инвесторами на «длинную дистанцию», когда теряют деньги, бегая взад и вперед от трейдеров к инвесторам, чтобы приспособиться к недавним разворотам фортуны. Различие между трейдером и инвестором заключается в продолжительности ставки и соответствующем ее размере. Нет абсолютно ничего неправильного в инвестициях на «длинную дистанцию», если никто не смешивает длинные инвестиции с краткосрочной торговлей. Многие люди стали долгосрочными инвесторами после того, как потеряли деньги, откладывая свое решение продать.
Отсутствие заготовленного заранее точного плана действий в случае потерь. Джон и Карлос просто не думали о такой возможности. Оба купили большое количество облигаций после того, как котировки сильно снизились, и у них отсутствовал предопределенный план действий.
Отсутствие критического мышления, которое выражается в нежелании пересматривать позиции при помощи «стоп-лосса». Трейдеры-обыватели не любят продавать, если актив имеет «даже большую привлекательность». Они не думают, что, возможно, применяют неверный метод определения стоимости, вместо того, чтобы считать, что рынок не в состоянии приспособиться к их измерителю. Может быть, они и правы, но к своим методам надо относиться критически. При всех своих недостатках, Сорос, по-видимому, редко исследует неблагоприятный результат без проверки своей собственной структуры анализа.
Опровержение. При падении котировок нет никакой ясной реакции на принятие случившегося. Цена на экране потеряла свою реальность в пользу некоторой абстрактной «стоимости». В классическом способе опровержения реальности предлагаются обычные аргументы, типа «это лишь результат ликвидации, бедственных продаж». Наши герои последовательно игнорировали послание от действительности.
Как могли трейдеры, сделавшие все перечисленные в книге ошибки, стать настолько успешными? На помощь пришел фактор случайности, проявилось пристрастие выживания. Мы склонны думать, что трейдеры делают деньги, потому что талантливы. Возможно, мы переворачиваем причинную связь с ног на голову; считая их хорошими только потому, что они успешны. На финансовых рынках делать деньги можно совершенно случайно.
И Карлос, и Джон принадлежат к классу людей, которые извлекли выгоду из рыночного цикла, не просто потому, что были вовлечены в «правильные рынки». А именно потому, что стиль их работы в наибольшей мере соответствовал свойствам повышений, происходивших на рынке в тот период. Они были покупателями на падении. Такой подход на рынках, в которых эти два человека специализировались, был наиболее выгоден между 1992 годом и летом 1998. Большинство из тех, кто, как оказалось, работал по этой схеме в течение данного исторического сегмента, доминировали над рынком. Их счета были крупнее, и они вытесняли людей, которые, возможно, были лучшими трейдерами.
Наивная теория эволюции
Эта история иллюстрирует, как плохие трейдеры могут иметь кратко– и среднесрочное преимущество выживания перед хорошими трейдерами. А затем мы перейдем к аргументу более высокого уровня общности. Нужно быть либо слепым, либо глупым, чтобы отрицать дарвиновскую теорию естественного отбора. Однако простота концепции заставила какую-то долю любителей (и нескольких профессиональных ученых) слепо поверить в непрерывный и безошибочный дарвинизм во всех областях, и, в том числе, в экономике.
Биолог Жак Монод горевал пару десятилетий назад, что каждый думает о себе как об эксперте в области эволюции. С тех пор дело стало еще хуже. То же можно сказать о финансовых рынках. Множество любителей полагают, что растения и животные воспроизводятся в одностороннем движении к совершенству. Переводя идею в социальные термины, они полагают, что компании и организации, благодаря конкуренции и дисциплине ежеквартальных отчетов, необратимо движутся к процветанию. Самые сильные выживут, слабые будут вымирать. Относительно инвесторов и трейдеров, полагают они, что конкуренция выберет лучших, а худшие пойдут изучать новое ремесло (например, газовые насосы или лечение зубов).
Однако все не так просто. Мы даже можем игнорировать тот факт, что неправильно употребляются дарвиновские идеи, ведь организации не воспроизводятся подобно живым организмам в природе. Дарвиновские идеи относятся к репродуктивной пригодности, а не к выживанию. Проблемы, как и все остальное в этой книге, появляются по воле случая. Зоологи пришли к выводу, что при вводе в систему фактора случайности результаты могут оказаться весьма удивительными. То, что кажется эволюцией, может оказаться простым отклонением или даже регрессом. Например, Стивен Джей Гоулд (по общему мнению, больше популяризатор, чем подлинный ученый) нашел достаточные свидетельства того, что он называет «генетическим шумом», или «отрицательными мутациями». Он вызвал гнев некоторых коллег, поскольку развил идею чересчур далеко. Последовали академические дебаты, где Гоулд выступал против коллег, которые рассматривали его как более умелого вероятностного математика. Отрицательные мутации ― это черты, которые выживают, будучи худшими, с точки зрения репродуктивной пригодности, чем те, которые они заменяют. Однако вряд ли можно ожидать, что они будут длиться дольше, чем жизни несколько поколений (поэтому это называется временным агрегатом).