Поппер, как оказалось, полностью не соответствовал моему первоначально сложившемуся мнению о «философах»: он был «воплощением отсутствия чепухи». К тому времени я уже пару лет работал опционным трейдером, и меня не привлекали приглашения пообщаться со стороны академических исследователей финансов, в особенности по тому, что мой доход был результатом неудач их моделей. Я уже имел опыт общения с финансовыми академиками, в силу причастности к производным инструментам, и получил проблемы, пытаясь донести до них некоторые отправные положения о финансовых рынках, но они слишком верили в свои модели. В моей голове мелькала мысль, что эти исследователи упускают какой-то пункт, но я не мог понять что. Предметом моего раздражения было не то, что они знали, раздражало ― как они знали это.
Ответ Поппера
Поппер придумал главный ответ на проблему индукции (по мне, он придумал один из ответов). Никакой другой человек не повлиял на способ, которым ученые делают науку, больше, чем сэр Карл. Даже несмотря на то что многие из его коллег, профессиональных философов, находят его весьма наивным (я считаю это достоинством). Идея Поппера заключается в том, что наука не должна приниматься так серьезно, как она звучит (Поппер при встрече с Эйнштейном не принимал его за полубога). Есть только два типа теорий.
1. Теории, о которых известно, что они являются неверными, поскольку были проверены и, соответственно, отвергнуты (он называет их фальсифицированными).
2. Теории, о которых еще неизвестно, что они неправильны, еще не фальсифицированные , но они подвергнуты проверке на предмет доказательства их неправильности.
Почему теория всегда неправа? Именно по тому, что мы никогда не будем знать, все ли лебеди белые (Поппер заимствовал идею Канта относительно недостатков наших механизмов восприятия). Механизм испытания может быть некорректен.
Однако утверждение, что черный лебедь есть, сделать можно. Теория не может быть верифицирована. Можно снова перефразировать Йоги Берру, тренера по бейсболу: прошлые данные имеют много хорошего в себе, но плохо то, что это ― плохая сторона. Теория может быть принята только временно. А та, которая не вписывается в эти две категории, не является теорией. Теория, которая не предоставляет набор условий, при которых она считалась бы неправильной, должна быть названа шарлатанством ― иначе их было бы невозможно отклонить. Почему? Астролог всегда может найти причину приспособиться к прошлому событию, говоря, что Марс был, вероятно, на линии, но не слишком долго (аналогичным образом, лично для меня, трейдер, который не имеет условия, которое заставило бы его передумать, ― не трейдер). В самом деле, отличие ньютоновской физики, которая была сфальсифицирована теорией относительности Эйнштейна и астрологией, заключается в следующей иронии. Ньютоновская физика научна, потому что позволяет нам фальсифицировать ее, поскольку мы знаем, что она неправильна, в то время как астрология ненаучна, ― она не предлагает условия, при которых мы могли бы отвергнуть ее. Астрология не может быть опровергнута из-за вспомогательных гипотез, которые окружают ее. Этот пункт находится в основе разграничения между наукой и ерундой, что называется «проблемой разграничения».
Выдвинутые теории создавали Попперу массу проблем, особенно со статистикой и статистиками. Ведь он отказался принимать на веру мнение, что познания всегда могут расширяться с возрастанием количества информации, что является основой статистического умозаключения. Может так и есть, в некоторых случаях, но мы не знаем в каких. Много проницательных людей, таких как Джон Мейнард Кейнс, независимо пришли к тем же самым умозаключениям. Хулители сэра Карла полагают, что благоприятный исход при повторении снова и снова одного и того же эксперимента должно вести к возрастанию чувства уверенности в том, что «это работает». Я лучше понял позицию Поппера, как только увидел первое редкое событие, которое привело к разорению обитателей торговой комнаты. Сэр Карл боялся, что в некоторых областях познания не расширяются с ростом объема информации, но именно где, мы установить не можем. Причина, по которой я чувствую важность этого сомнения, для нас, трейдеров, в том, что для него вопрос знания и открытия заключался в том, что мы не так много имеем дело с тем, что мы знаем, а больше с тем, что не знаем. Его знаменитая цитата:
Они ― люди со смелыми идеями, но высоко критичные к этим, их собственным идеям; они пытаются определить, являются ли их идеи правыми, пробуя сначала узнать, возможно ли, что они не неправильны. Они работают со смелыми догадками и серьезными попытками опровержения своих собственных догадок.
«Они» ― это ученые. Но они могли быть кем угодно. Подразумевая ученого в контексте, Поппер восставал против развития науки. Идея Поппера появились во время драматических изменений взглядов на философию, поскольку предпринимались попытки смещения философского подхода от устного и риторического к научному и строгому, как мы видели при представлении Венского Кружка в главе 4. Такие люди иногда назывались логическими позитивистами. Так их стали называть после того, как движение, называемое позитивизмом, пионером которого во Франции в девятнадцатом столетии был Аугуст Комте. Позитивизм означал научную поверку вещей (буквально всего под солнцем). Это был эквивалент привнесения индустриальной революции в гуманитарные науки.
Не останавливаясь подробно на позитивизме, я должен обратить внимание, что Поппер ― это противоядие к позитивизму. Для него верификация невозможна. Верификационизм опаснее, чем что-нибудь еще. Доведенные до крайности, идеи Поппера кажутся наивными и примитивными, но они работают. Обратите внимание, что его хулители называют его наивным фальсификационистом.
Я чрезвычайно наивный фальсификационист. Почему? Поскольку я могу выжить, будучи один. Мой чрезвычайный и одержимый попперизм заключается в следующем. Я спекулирую во всех моих действиях на теориях, которые представляют некоторое видение мира, но со следующим условием: никакое редкое событие не должно повредить мне. Фактически, я хотел бы, чтобы все мыслимые редкие события помогали мне. Моя идея относительно науки расходится с идеями людей вокруг меня, которые называют себя учеными. Наука ― это просто спекуляция, просто формулировка догадки.
Открытое общество
Фальсификационизм Поппера глубоко связан с понятием открытого общества. Открытое общество ― это то, в котором не существует никакой перманентной правды, что позволяет появиться противоидеям. Карл Поппер разделял идеи со своим другом ― экономистом Фон Хейеком, который определял капитализм как состояние, в котором цены могут распространять информацию, что при бюрократическом социализме невозможно. Оба понятия, фальсификационизм и открытое общество, противоречат интуиции и связаны с определением строгого метода для обработки случайности в моей ежедневной работе в качестве трейдера. Очевидно, что открытый разум необходим, когда имеешь дело со случайностью. Поппер полагал, что любая идея относительно утопии обязательно скрыта в том факте, что душит свои собственные опровержения. Простым примером хорошей модели для общества, которое не может оставаться открытым для фальсификации, является тоталитарное общество. Я научился у Поппера, в дополнение к умению различать открытое и закрытое общество, разделять между собой открытое и закрытое сознание.
Никто несовершенен
У меня есть некоторая нелицеприятная информация о Поппере как о человеке. Свидетели его частной жизни находят, что он прожил жизнь несколько вразрез своим взглядам. Философ и оксфордский деятель Брайен Магии [24] , который поддерживал Поппера около трех десятков лет, изображает его как немирского человека (кроме, как в юности), узко сосредоточенного на своей работе. Он последние 50 лет своей долгой карьеры (Поппер жил 92 года) провел, закрывшись от внешнего мира, изолировав себя от наружного безумия и возбуждения. Однако Поппер не отказывал людям в предоставлении «четких и устойчивых советов об их карьере или частной жизни, хотя немного понимал в этом. Все сказанное, конечно, впрямую нарушало выраженные им взгляды (и в самом деле подлинные) на веру в философию и ее методы».
В юности он также не отличался спокойным нравом. Члены Венского кружка пытались избегать его, вовсе не из-за его идей, а в силу характера. «Он был блестящим, но самососредоточенным, опасным и высокомерным, раздражительным и убежденным в своей правоте. Он был ужасным слушателем и старался победить в споре любой ценой. У него не было никакого понимания динамики группы и никакой способности вести переговоры с ней [25] ».
Я воздержусь от банальной беседы о расхождениях между теми, кто имеет идеи, и теми, кто претворяет их в жизнь, но обозначу интересную проблему генетики: мы любим высказывать логичные и рациональные идеи, но необязательно наслаждаемся их выполнением. Звучит странно, но только этот пункт был обнаружен совсем недавно. Мы увидим, что генетически не приспособлены быть рациональными и действовать рационально. Мы просто пригодны к максимально вероятной передаче наших генов в некоторой заданной несложной окружающей обстановке. Также странно звучит, что Джордж Сорос, одержимо самокритичный человек, кажется большим попперианцем в своем профессиональном поведении, чем сам Поппер.
Пари Паскаля
Я заканчиваю описанием своего собственного метода, как справляться с проблемой индукции. Философ Паскаль объявил, что оптимальная стратегия для людей состоит в том, чтобы верить в существование Бога. Поскольку, если Бог существует, то верующий будет вознагражден. Если же Он не существует, верующий ничего не потеряет. Таким же образом мы должны принять асимметрию в знании; есть ситуации, в которых использование статистики и эконометрики может быть полезно. Но я не хочу, чтобы моя жизнь зависела от этого.
Подобно Паскалю, я заявляю следующий аргумент. Если наука статистика может приносить пользу мне в чем-нибудь, я буду ее использовать. Если это таит угрозу, то не буду. Я хочу взять лучшее, что прошлое может дать мне, но без его