Парень медлит, и я нетерпеливо вскидываю голову:
- Да бери уже, держать неудобно!
Взяв кружку, хубэ обводит еду каким-то растерянным взглядом: опять не знает, что это такое, объяснять надо? Но Ючон спрашивает:
- Сонбэ всё это сама приготовила?
- Да, встала на часок пораньше…
- И для меня тоже? – еще неуверенней спрашивает парень.
Не понимая, в чем проблема, пожимаю плечами:
- Ну нас же двое!
- Никто никогда для меня не готовил, - роняет Ючон и аккуратно подцепляет первый блинчик.
- Прямо уж! - неверяще говорю я. – Прямо уж никто и никогда? А мама? А бабушка?
- Нет. М-м-м, вкуснотища! Спасибо, Минхва-нуна!
Машу рукой на Ючоновское обращение: ладно, пока не в офисе, пусть будет «нуна»! Но что за странная семейка: как не покормить собственного ребенка? Даже наша работающая целыми днями мама - и та обязательно оставляла прикрытый завтрак на столе и рис в рисоварке. Хотя бы пока я не подросла и не научилась готовить себе и брату…
- А как же ты питался?
- Домработница, - кратко отвечает парень. – А потом кафе или доставка готовой еды.
Хм, а семья у него все-таки зажиточная – могут позволить себе помощницу по хозяйству! Но все равно странно… Ободряюще похлопываю Ючона по плечу:
- Ну ничего, все равно, гляди, какой лось вырос! Большой и красивый!
Хубэ от неожиданности проливает кофе и закашливается.
- С-спасибо, сонбэ… за добрые слова…
Смеюсь:
- Обращайся, у меня их много для тебя припасено!
Я все-таки засыпаю. Правда, сначала усиленно возражаю на уговоры Ючона: а вдруг пропустим сообщения от владельцев гостиниц? А вдруг он сам задремлет за рулем, кто будет за ним следить-тормошить? Еще надо придумать, что делать, если ничего не найдем. Может, размещать юристов по разным местам? Но тогда столько времени на сборы уйдет… А…
На все это хубэ отвечает спокойно и твердо. И однотипно:
- Все будет хорошо! Спите, сонбэ!
…Вскидываюсь как от толчка, оглядываюсь, не сразу сообразив, почему я вдруг в какой-то машине, и где эта неизвестная машина находится. Наконец все вспомнив, пугаюсь окончательно: сколько же я проспала?! Почему хубэ не разбудил, ведь к обеду нужно доложить результаты! Ну Ким Ючон, ну ты и!..
Вываливаюсь наружу – заспанная, встрепанная, вся на адреналине – оглядываюсь растерянно: где мы вообще?! И вижу, как из-за угла длинного двухэтажного здания выруливает растреклятый хубэ с каким-то низеньким пожилым мужчиной. Радостно машет рукой:
- Минхва-сонбэ, а вот и мы!
Еле сдерживая вопросы и ругательства, раскланиваюсь с незнакомцем. А хубэ цветет как ни в чем ни бывало! Празднично объявляет:
- Это сонбэ Ким Минхва, менеджер по персоналу в корпорации «Ильгруп»!
Да-да, именно такой у меня длинный и совершенно не заслуженный титул! Точнее, должность, которую я никогда не получу!
- Добрый день, - сквозь зубы цежу я. – Ючон, а…
- А это господин Квон, староста деревни.
- Такая молодая девица, и уже менеджер? – недоверчиво спрашивает тот.
- Да, и очень, очень уважаемый! – уверяет его хубэ. Невольно выпрямляюсь, принимая максимально «уважаемый» вид.
- Твой паренек, - коричневый и морщинистый как старый дуб староста Квон машет на лыбящегося Ючона, - говорит, надо людей на пару дней разместить?
- Да, а… - перевожу взгляд с него на хубэ и обратно, - …у вас что, есть места в гостинице?! Сколько?
- Мест-то нет, а место, - новый взмах в сторону близкого здания, - есть!
Непонимающе моргаю, Ючон приходит на помощь:
- Это здание сельской администрации. Нам разрешают разместиться здесь на выходные. Рядом еще и школьный стадион есть – идеально!
Окидываю «идеальное» место новым взглядом, спешно перекраивая планы: а и правда, никто же не требовал от нас размещения именно в комфортабельной гостинице! Тимбилдинги и в палаточных лагерях проводят, в горных походах! А тут всего сутки – под крышей, с водопроводом и электричеством! Поспешно отзваниваюсь начальнице и, получив милостивое «можете, когда постараетесь!», иду осматривать здание и обговаривать условия со старостой. Условия приемлемые. Остается освободить помещения от лишней мебели, подмести-отмыть, заказать уже адресную доставку всего необходимого, распределить места для сна и самого мероприятия… Начинаю чувствовать себя просто какой-то чосонской хозяйкой постоялого двора. Мой бойкий слуга, то есть хубэ, виртуозно увиливает от перетаскивания мебели и уборки: пригоняет откуда-то шумных деревенских тетушек и демонстрирует им самую развитую мышцу своего организма – язык, развлекая болтовней во время работы. А те и не против: то и дело слышу взрывы хохота и пронзительные голоса неумолкающих женщин. Нашли друг друга…
Привозят заказы. Тетушки, получив оплату и забрав поломойные принадлежности, уходят, воцаряется тишина и чистота. Прохожу по зданию, инспектируя слегка влажные пустые помещения и на сотый раз проверяя все по списку: ну а как, мне же потом за каждую вону отчитываться! Погруженный в свой смартфон хубэ непринужденно валяется на столе в холле. Даже шпынять его не хочется: герой дня! Мне ведь на ум не пришло ничего кроме гостиниц и хостелов. Да и с уборкой тоже - сама бы до глубокой ночи выгребала грязь и двигала лишнюю мебель…
Хочется думать, что это под моим благотворным влиянием парень становится ответственным членом общества и добросовестным работником «Ильгруп», но… Свои силы и таланты Ким Ючон применяет лишь когда ему захочется. А хочется ему, увы, очень и очень редко!
- Сонбэ-э! - зовет «нехочун» с первого этажа. – Нуна-а! Минхва-сонбэ! Быстрей!
Торопливо сбегаю по скрипящим ступеням.
- Что такое? Что случилось?
Но Ючон уже во дворе, машет мне рукой:
- В машину! Скорей же, нуна!
На автомате плюхаюсь на сиденье - парень тут же трогает с места – и только тогда догадываюсь спросить, а куда мы вообще?
- Скоро закат, – оповещает меня хубэ. Выглядываю в окно на клонящееся к горам солнце, потом на часы.
- И что?
- Надо успеть в павильон Ухвачжон до темноты!
- Тьфу ты! Думала, случилось что или мы что-то забыли! Некогда нам на здешние красоты любоваться, еще надо…
- Все что надо, нуна уже сделала! - перебивает меня Ючон. – Помещение есть, еда-напитки-туалетная бумага закуплены, спальные принадлежности арендованы. Если что-то забыли, утром доделаем.
- Но…
- Хотите завтра толкаться в нацпарке среди наших юристов?
- Ну… нет.
- Вот и едем, нуна!
Даже не одергиваю его за снисходительный тон. Сжатая в напряженную пружину понемногу начинаю расслабляться. Расправляться. Насилу доходит – и то с подсказки моего хубэ: главное и правда сделано, задание выполнено. А мы сейчас в одном из красивейших районов страны, который просто грех не увидеть! Киваю и милостиво соглашаюсь – хотя моего согласия никто и не спрашивал:
- Ну хорошо. Поехали!
Ючон ухмыляется, но из осторожности не комментирует.
Древний деревянный павильон с синей крышей выступает над узким озером. Здесь никого: или туристы еще не добрались, или наоборот уже к вечеру разъехались. Налюбовавшись павильоном изнутри, обхожу его и, свесив ноги, усаживаюсь на край каменного фундамента. В зеленоватой спокойной воде отражается небо, неяркое солнце, многослойные горы, уже подернутые туманной вечерней дымкой, бесчисленные деревья на берегу и склонах. Бездумно скользящий взгляд радует разноцветье осенней листвы. Тихо смеюсь: «желтенькие да красные, а?», закрываю глаза и подставляю лицо золотому свету солнца. Свежо и тихо. Просто бесконечно тихо…
Оглядываюсь на звук зуммера: это Ючон, присев на корточки, сосредоточенно снимает пейзажи и… кажется, меня заодно. Лениво заслоняюсь ладонью. Подошедший хубэ садится рядом, чуть касаясь джинсовой ногой моей.
- Красотища, да? – так же лениво говорю я, плавным взмахом руки обводя все разом. – Наверняка в своих Европах ты такого не видел, а?
- Да, - соглашается Ючон. Смотрит он при этом почему-то не на «красотищу», а на меня. - И правда, очень красиво… Минхва-нуна.
Мы сидим в мирном молчании до самого заката: едва солнце опускается за гору, тут же ощутимо темнеет и холодает. Со вздохом поднимаюсь.
- Эх, жаль, поздно с заселением закончили, никуда больше не успеваем! Что тут еще хорошего?
Уткнувшийся в смартфон хубэ бредет за мной, зачитывая:
- Знаменитая кленовая аллея… терренкуры с замечательными видами, нет уж, сами карабкайтесь… О, фуникулер, отлично! Не расстраивайтесь, сонбэ, завтра всё наверстаем!
Снова вздыхаю:
- Если бы! Завтра у нас с тобой трудный день: встретить, разместить, обеспечить всем необходимым, проследить, чтобы все остались довольны…
- Может, еще и песни в стиле трот[2] исполнить? – злится хубэ. – Они же взрослые люди, а не какая-то… младшая школа на выезде!
- Да куда хуже школьников! - заверяю я. – Вот увидишь, завтра кто-нибудь обязательно напьется, потеряется, вывихнет ногу во время соревнований или на горных тропах, изменит жене… Что смотришь? Тимбилдинг, конечно, важное мероприятие, всякое там сплочение коллектива, похвала начальства, место в соревновании между отделами… Но все воспринимают его как выходной на природе. Со всеми вытекающими. И да – если понадобится петь трот, будешь петь трот!
Благодушно пропускаю мимо ушей Ючоновское бурчание: «Вот пусть сонбэ сама и поет!» С трудом находим, где поужинать: всюду народ в туристической одежде, возле каждого кафе – машины с сеульскими номерами. Да-а, в такой «высокий сезон» староста может легко зарабать деньги для своей деревни!
Сытые и сонные от долгой дороги, насыщенного дня и чистого горного воздуха, мы сидим возле администрации, наблюдая, как в темнеющем небе загораются звезды – множество крупных ярких звезд, практически невидимых в городе, словно соревнуются с земными огнями раскинувшейся внизу деревни.
- Ладно, - говорю наконец, - пошли спать!
- Как – «спать»? Так сразу – и спать? – неожиданно пугается хубэ. – Может, еще посидим, поговорим, на луну полюбуемся? Какая-то вы, сонбэ, слишком уж… конкретная и быстрая! Прямо совсем без комплексов!