- Руководитель Хон, спасибо, что помогаете, но это наша с хубэ обязанность! Разрешите! - и забираю у него из рук букет бутылок.
- …Сонбэ не умеет быть благодарной! - ворчит сидящий рядом со мной Ючон. Все уже за столом, уже провозгласили тост «победила дружба» - соревнование между отделами закончилось вничью; уже не забывший об ужине деревенский староста пригласил приезжать снова и теперь с чистой совестью и завидным аппетитом поглощает дорогое мяско с алкоголем. Я все порываюсь то принести-подрезать продуктов, то встать к грилю, но Ючон удерживает меня, уверяя, что у него все схвачено, молодые юристы просто рвутся показать начальству свое рвение и трудолюбие…
- Ты их подкупил или очаровал? – интересуюсь я.
Хубэ смеется:
- И то и другое!
- Это тебя я не умею благодарить?
- Нет. Руководителя Хона, - Ючон указывает подбородком, и мне все-таки приходится взглянуть туда, куда смотреть категорически не хочется. В торце стола сидит Сонги с невестой, обрядившейся в открытый, буквально вечерний наряд: наверное, так она представляет себе дресс-код для загородного пикника. Уже замерзла, вон как к женишку жмется! Надеюсь, заработает себе воспаление легких на пару с циститом, мстительно думаю я.
- А его за что?
- Минхву-сонбэ спрашивал, когда вы отдыхать ушли. Сказал не будить, пока сама не выспится, и так справимся. Нагнал помощников, еще и сам столы-стулья таскал…
- И за что мне такая забота? – язвительно спрашиваю я, запивая это сообщение добрым глотком соджу. Мысленно продолжаю: лучше бы два года назад обо мне волновался!
- Вот и мне интересно, - поддакивает Ючон. – Руководитель Хон сказал еще, что вы о себе вообще не заботитесь… Так хорошо вас знает? Вы много общаетесь?
Пропустив первый вопрос, честно отвечаю, что общаемся мы редко и только по работе, а вообще, налей-ка своей сонбэ еще рюмочку, что-то я подмерзла.
Ким Ючон за сегодняшний день стал очень популярным: к нему то и дело подходят чокнуться, похвалить, поругать, что он подсуживал той или другой команде, сказать спасибо, что так хорошо все организовано, и снова чокнуться. Хубэ встает, благодарит, кается, переводит все похвалы на меня и просит оставлять в корпоративной сети отзывы об отличной работе нашего отдела, прежде всего стажера Ким Минхвы, снова чокается…
Когда в очередной раз опускается на стул, я пихаю его локтем:
- Помнишь о своей норме? Сколько ты уже выпил?
Ючон показывает три пальца и шепчет, склонившись к моему уху, – хотя вокруг уже галдят так, что можно преспокойно признаваться хоть в любви, хоть в убийстве:
- Я уже раз пять наливал воду вместо соджу!
От его горячего дыхания по шее бегут мурашки, но я перехватываю взгляд бывшего и не отодвигаюсь. К тому же и сама подмерзла, так пусть хоть с одного бока меня греет большой и теплый хубэ.
Неожиданно Хон Сонги поднимается и, перекрывая шум, заявляет:
- Хочу поблагодарить отдел управления персоналом в лице этих двух энергичных стажеров Ким Минхвы и Ким Ючона за отличную организацию тимбилдинга! Представляю, как непросто было устроить такое количество человек, позаботиться о нашем быте, комфорте, этом богатом столе… (аплодисменты, топот, свист).
Поднявшись, гляжу на Сонги во все глаза: какой он, оказывается, красноречивый! А раньше и лишнего слова из него было не вытянуть. Так изменился или всегда был таким, просто на меня ему даже слов было жалко?
- …хочу в знак благодарности выпить вместе с ними!
С поклоном подставляю подошедшему Сонги свою рюмку: тот наполняет ее и скептически смотрит на протянутую Ючоном.
- Ну, это не серьезно! – Наливает полный стакан и всовывает хубэ. Говорит наставительно: - Вот так надо пить, когда угощает начальство! Учись, стажер, далеко пойдешь!
Чокнувшись с ним, парень косится на меня с веселым ужасом - вскинутые брови, вытаращенные глаза: что мне делать?!
- Ну, комбэ[2]! – подбадривает Хон, опрокидывает свою рюмку и смотрит на Ючона с ожиданием.
Может, и он знает о слабости нашего младшего? Кимовская подружка тире хоновская невеста поведала? Очень напоминает ситуацию с менеджером Рю, но у того хотя бы причина для неприязни имеется. Кругом уже стучат по столу, подбадривая медлящего хубэ. Я решительно опустошаю свою рюмку и, отобрав у парня его стакан, так же решительно выпиваю и опрокидываю над своей головой, показывая, что внутри не осталось ни капли. Под удивленное и одобрительное «у-у-у!» со всех сторон громко объявляю:
- Я сегодня - «черная роза» Ким Ючона, так что весь алкоголь моего хубэ отдаете мне!
С вызовом смотрю в ничего не выражающее лицо Хона Сонги. Тот пожимает плечами, сообщает Ючону: «повезло тебе с сонбэ», и возвращается к невесте, напряженно за нами наблюдающей – боится, после выпивки я закушу ее ненаглядным? Плюхнувшись на место, дергаю хубэ за рукав:
- Садись, чего торчишь?
Тот медленно опускается на стул, не сводя с меня глаз. Спрашивает – недоверчиво, как вчера с завтраком:
- Сонбэ и правда хочет меня выручить?
- А что, опять тебя на себе волочь? Все нормально, у меня метаболизм бешеный, до потери сознания не упьюсь, не бойся! Ну а если упьюсь, теперь уже ты меня потащишь, тем более тут недалеко.
Ючон порывисто кланяется, едва не боднув лбом собственную тарелку:
- Спасибо большое… Минхва-нуна! Спасибо!
Странный парень. Всегда удивляется и благодарит за то, что само собой разумеется!
Метаболизм метаболизмом, но все-таки я выпиваю сегодня куда больше, чем обычно. Хотя соображаловка все равно остается на месте. С чьей-то помощью я еще собираю и упаковываю еду – подальше от ночных зверюшек и птиц, отбираю у старосты любовно прижатую к груди бутылку дорогущего виски, взамен всучив макколи; расталкиваю уснувших прямо за столом (чтобы не замерзли ночью до смерти, мы все-таки в горах) и направляю их в спальни, при этом в упор не замечая ускользающие в темноту парочки… Тело и голову иногда заносит на поворотах, но меня неизменно поддерживает хубэ, беспрерывно нудящий, чтобы я шла спать, он сам справится… Как не понимает, что я просто не усну, если что-то недоделано? Может, во мне и впрямь умерла хозяйка постоялого двора? Не в то время я родилась, ох, не в то…
Мельком замечаю, как Хон Сонги усаживает в машину свою Наюнку – да, не королевское дело спать в каком-то деревенском домишке, уж она-то явно забронировала себе что-то получше!
Наконец дом и двор стихают, лишь на террасе беседует парочка юристов, осыпая друг друга мудреными терминами и пунктами-подпунктами, словно какими-то загадочными ругательствами.
- Спать! – командует мне в затылок хубэ.
Отмахиваюсь:
- Да иду я, иду!
- Сладких снов.
- И тебе.
В комнате «девочек» тепло, даже душно, я оставляю щель в двери и свет на площадке – чтобы не блуждали, если пойдут в туалет или за водой. Падаю на свое место: ура, день, полный тревог, забот и хлопот, наконец-то завершился! Сплю.
И просыпаюсь через какую-то пару часов, конечно, я же полдня продрыхла! Прислушиваюсь к организму: слегка мутит, во рту сухо, но антипохмелин не понадобится. Аккуратно ступая по скрипящим ступеням, спускаюсь под звуки многоголосого храпа. Особенно могучий доносится из комнаты руководительницы Ча: ну так львица и во сне остается львицей!
Во дворе тихо и темно, лишь горит неяркая лампа над входом, в которую упорно бьются осенние мотыльки. Оптимисты! Сажусь на доски террасы, подтянув к груди колени. Смотрю на низкие звезды и медленно катящуюся по небу луну. Так тихо, что и впрямь кажется, в мире остался только ты. И сверчок. И шуршащие крылышками мотыльки. И редко подающая голос ночная птица. И неумолкающий хлопотливый ручей.
И…
Прислушиваясь, поднимаю голову с колен. Нет, не показалось.
Чьи-то шаркающие, неровные шаги. Кто в глухую ночь по темноте шляется? Заблудившийся юрист? Или кому-то не хватило, пошел догоняться в деревенское кафе, но у нас самих еды и выпивки еще до неба, только руку протяни! А может, решил вернуться неутомимый староста? Или там вообще какое-нибудь животное? Корова, допустим, или… м-да, тут же кругом леса, так что может появиться и дикий кабан. Или медведь. Ну не тигр же?!
Я вскакиваю и отступаю к двери, изо всех сил таращась в ночь.
Но заблудившийся пьяница или даже тигр предпочтительнее еще одного… субъекта, которым меня запугивал вчера проклятый хубэ: в темноте как при проявке старой фотографии медленно проступает нечто блеклое, белое, колышущееся из стороны в сторону… Прибавь еще канонических стонов – и вот тебе бродячий квисин, чья-то неупокоенная душа, ненасытный призрак, ненавидящий все живое!
Но стонов нет, лишь к звуку неровных шагов прибавляется чье-то шумное дыхание… Только поэтому я остаюсь на месте, на последних остатках храбрости уговаривая мозг включить логику: призраки не дышат, а тигры не ходят на двух ногах! А от ночного маньяка – опять же спасибо за этот вариант извращенной фантазии Ючона! – я сигану сейчас в приоткрытую дверь…
Стиснув ее металлическую ручку, окликаю тряским голосом:
- Эй, кто там? Отзовись!
Темнота и отзывается:
- Сонбэ? Вы почему здесь?
Холод испуга сменяет горячая волна облегчения и – злости. Я почти рычу:
- Ким Ючон?! Какого ты?.. - и осекаюсь, когда хубэ выходит из темноты в рассеянный сумрак, а потом под свет тусклой лампы – но в каком виде! Мокрый с головы до хлюпающих кроссовок, в прилипшей к торсу белой майке – ее-то я и приняла за квисиново одеяние – и… злющий донельзя.
Ахаю:
- Ючон, ты что… что случилось?!
Парень делает еще пару неровных шагов, задирает голову, глядя на меня снизу. Выдыхает сердито:
- Что за шуточки, сонбэ!
И начинает падать.
***
[1] Айдол – «идол», звезда сцены, экрана.
[2] Комбэ – поехали, за здоровье, до дна.
Глава 20
Вот так я уже второй раз волоку на себе Ким Ючона. И что за карма у меня такая?
…На помощь не зову лишь потому, что быстро пришедший в себя парень с грозным «тшш!» залепляет мне рот холодной ладонью. И сам он весь ледяной. И дрожащий. Помогаю ему забраться на террасу, закидываю руку себе на плечи и, обхватив за талию, завожу в холл. И тут теряюсь – и куда его? Сразу затолкать в мужскую спальню? Ючон явно не в себе, надо привести его в чувство, узнать, что случилось. Разбираться прямо тут тоже не вариант, обязательно услышит госпожа Ча или Хон Сонги… Или тот сейчас у своей дорогой – во всех смыслах - невесты?