- К-кладовка! – подсказывает понявший мою растерянность Ючон.
О, идея! В обнимку ковыляем через слабо освещенный холл – что там, скрип открываемой двери?.. Фу-ух, показалось! Толкаю коленкой ветхую дверцу кладовой в углу – сюда вчера (а кажется, как давно это было!) затащили лишнюю мебель - нажимаю выключатель, поворачиваюсь и...
И уже сама себе затыкаю рот кулаком, чтобы не заорать: спина опершегося на стол хубэ розовая… красная от крови.
- Ючон, - спрашиваю перехваченным голосом, - ты что, ранен?! Что случилось?
Парень изгибается, пытаясь увидеть собственную спину.
- Да не-ет… так, оцарапал немного…
Немного? Осторожно закатываю влажную майку, прилипшую к «царапинам» (Ючон шипит), и меня отпускает: хотя ободрана вся спина, и правда ничего страшного.
- Я за аптечкой!
Застаю хубэ уже стянувшим и скептически разглядывающим собственную майку.
- Теперь только в утиль, да?
- Главное, что тебя не в утиль! Повернись спиной, нет, плохо не видно… Вот что, ложись-ка на живот на стол, сюда под лампу…
Покряхтывая как древний дед, парень располагается на письменном столе. Гундит в скрещенные под лицом руки:
- Вообще-то я предпочитаю другую позицию, но если сонбэ нравится эта… Ой!
- Тише ори!
Повернув голову, Ючон наблюдает за мной одним глазом. Шепотом возражает:
- Я никогда не ору, просто от неожиданности… Ай, сонбэ, нельзя ли понежнее?!
- Вижу, с тобой уже кто-то нежно обошелся, - бормочу я, обильно проливая его ободранную спину антисептиком (парень шумно дышит открытым ртом). – Никогда не думала, что спрошу такое, но… на каких камнях тебя сегодня насиловали?
- Сонб-э-э, - удивляется Ючон, - не ожидал, что вы такая испорченная! Мне это нравится!
- Того и добиваюсь!
От бездумной болтовни становится легче. Леплю пластыри, где получается, попутно обнаруживаю старый шов на пояснице. Когда я провожу по нему пальцами, спина Ючона каменеет так, как до того ни на одной ссадине, и я не спрашиваю, где и как он его заработал.
- Прикрепила стерильную салфетку, где пластырь не смогла. Будет мокнуть, прилипать, так что осторожней. Неделю точно не сможешь лежать на спине, а еще надо обязательно…
Ючон неожиданно поднимается и берет меня за руку.
- Сонбэ, присядьте-ка. Успокойтесь, все нормально!
Очень удивляюсь: да я давно спокойная! И тут замечаю, что меня всю трясет – словно дрожь замерзшего парня передается и мне. Кстати! Стянув с себя куртку, накидываю на голые плечи Ючона – тот интересуется уже с усмешкой:
- Что, трудно выдержать мою роскошную наготу? - Вяловато у него сейчас выходит.
- Еле терплю, - соглашаюсь я. Губы хубэ уже не такие синие, но я все равно открываю прихваченную с аптечкой бутылку соджу и командую: - Половину тебе и половину мне. Ну, живо!
Ючон двигает специфический тост: «За дезинфекцию!» Глотнув в свою очередь, спрашиваю:
- Итак?
- Итак? – изображает непонимание хубэ.
- Куда ты ходил? Что с тобой приключилось? Почему ты в таком виде?
- Я был в Ухвачжоне.
- В павильоне на озере? – удивляюсь я. – Зачем ты туда поперся среди ночи?
- Мне там назначили встречу.
- Свидание? Тэба-ак[1]! – Подталкиваю его локтем в бок, спохватываюсь, когда скривившийся Ючон отстраняется. – Ой, извини-извини! Гляди, какой ты у нас популярный!
Ну да, юристки кокетничали с ним напропалую, да и сам Ючон всегда готов строить глазки…
- И кто же эта счастливица, если не секрет? Надеюсь, хотя бы не руководительница Ча? – шучу я.
Парень глядит исподлобья:
- А разве это не вы, сонбэ?
***
[1] Тэбак – круто, офигенно.
Глава 21
Поездка – настоящие каникулы! Наконец-то не высиживать бесконечные часы в офисе, не выполнять скучные задания, не составлять разнообразные списки тех да этих, не высчитывать дни отпусков и больничных, не следить, чтобы воспользовавшиеся льготами компании сотрудники вовремя сдали подтверждающие документы… Как много работы, оказывается, выполняет отделение управления персоналом! В том числе и совершенно тупой.
Из развлечений только позаигрывать с симпатичными девушками в своем и ближних кабинетах, да Жевательную резинку подоводить. Правда, второе почему-то уже не так веселит. Куда приятней, когда у Минхвы все получается: глаза горят, улыбка до ушей, даже походка меняется – чуть не подпрыгивает как упругий детский мячик! От этого и у самого настроение повышается.
Помня о несчастной Чхве Ынсоль, он решил проследить, чтобы нуна хоть в поездке отдохнула. Радовался при взгляде на крепко спящую в машине девушку: ура, задача начала выполняться! Остальное – дело личного обаяния. Он ведь умеет убалтывать людей (жалко, с хальмони не всегда проходит!). А если к тому же еще немного приплатить… В общем, когда Минхва проснулась, проблема размещения уже была решена. Сонбэ, конечно, моментом придумала кучу следующих забот и хлопот – она вообще когда-нибудь расслабляется? Но в конце дня все же удалось уволочь ее в павильон на озере.
Вот тут он увидел другую Ким Минхву. Не энергичную-бодрую-деловитую или раздраженную (чаще всего на него). Удивительно спокойную, умиротворенную, задумчиво разглядывающую мир вокруг вместо того, чтобы дорабатывать, переделывать, куда-то нестись…
Даже красивую.
Ночью Ючон просматривал сделанные у павильона снимки. Вроде ничего с первой встречи не изменилось: все то же умеренно симпатичное лицо, глаза без двойного века, волосы… волосы хороши, да… не такая длинноногая и высокая, как Наюн, без роскошного искусственного бюста, как у Лим Хани, но и свой тоже… неплох. Очень неплох. Короче, не из тех, на кого все и повсюду пялиться будут. Но почему-то смотреть хочется.
И не только смотреть.
Из комнаты «девочек» не доносилось ни звука, наверное, нуна давно и крепко спит. И вообще здесь было как-то слишком тихо. Непривычно. Ни в Сеуле, ни в других городах, где он прожил большую часть жизни, ни тем более в студенческом кампусе такой тишины не бывает. И темноты тоже. Ючон старательно посмеялся над собой: настоящий городской житель, подавай ему гул автострады и пьяные выкрики под окном! Ну и желательно, чтобы уличный фонарь светил прямо в морду, несмотря на шторы блэкаут. И соседи включали музыку до упора и всю ночь с криками и стуками занимались сексом. Вот тогда все будет привычно и мило. Безопасно…
Вскоре он стоял на пороге комнаты Минхвы: пусть что угодно думает о взрослом парне, боящемся темноты и незнакомых мест, лишь бы не оставаться одному. Он, конечно, не отказался бы от самого приятного способа утешения, о котором нуна подумала в первую очередь: вон, как грозно на него рычала и чуть тяжелыми предметами не кидалась. Да разве от нее дождешься! Спасибо и на том, что разрешила заночевать в той же комнате.
Кстати, уснул он практически сразу, как и тогда на полу в ее смешном домике на крыше. Засыпая, успел подумать: а можно, нуна будет усыплять его так каждый день? В его собственном доме. В его спальне. В его постели?
Проснувшись ранним утром, обнаружил, что во сне – неизбежно и закономерно, как примагниченое железо – оказался у нее под боком. Жаль, сегодня не было никаких волнующих видов: в застегнутом до упора спальнике только один нос и разглядишь. И жалко, что Минхва слишком быстро проснулась, с ходу начав им командовать.
- А где же «доброе утро, мой милый»? – поинтересовался он. – Или там «спасибо за чудесную ночь»… Ой, сонбэ, полегче! У вас рука тяжелая!
Потом была круговерть дня, в котором удалось-таки отправить Жевательную резинку отдохнуть. И без нее прекрасно справились. Даром, что ли, тратил свое обаяние, дипломатические и организаторские способности (да, имеются у него такие, просто он их нечасто демонстрирует)!
А уже когда все разошлись, Ючон обнаружил в кармане куртки записку: «Приходи в два ночи к павильону».
…И сейчас тупо смотрел в удивленные глаза Минхвы: а почему он решил, что записка именно от нее? Ведь вокруг целый день была толпа девушек и женщин, с которыми он флиртовал напропалую: лишь бы у всех было хорошее настроение, лишь бы остались довольны и отозвались о сонбэ самым лучшим образом… Любая, даже замужняя, могла позвать его на тайное ночное свидание!
Так почему он подумал на Ким Минхву?
Потому что она накормила его домашней едой? Поразительно: наготовила еще и на него, хотя никто ее об этом не просил, не заставлял, ранний подъем и возню на кухне не оплачивал… А вечером еще заступалась перед руководителем Хоном Сонги с его стаканом соджу! Ючон тогда чуть не расплакался – и без того уже был пьян, ему же много не надо…
Да потому что ему так этого хотелось!
Идиот!
- Эй, - вновь подергала его за руку Минхва. – Записка-то где? Там что, моя подпись стоит? А ты вообще мой почерк знаешь?
- Нет…
- И зачем мне тебе записки подкидывать? Просто бы сказала: а давай прогуляемся до павильона!
- Ну… потом я решил, сонбэ так надо мной подшутила, - промямлил он.
Минхва смотрела скептически.
- Милые шуточки, ага: отправить парня ночью в горы, в лес! Чтобы он там себе шею свернул, наткнулся на медведя или на какого-нибудь, как ты говоришь, деревенского маньяка!
Он, похоже, и наткнулся…
Его опять затрясло – теперь уже не от холода, а от схлынувшего адреналина - он ведь добирался сюда на жгучей смеси разочарования и злости на Ким Минхву.
- До сих пор не согрелся? – испугалась нуна. Даже приобняла его – аккуратно, чтобы не потревожить спину, кажется, безо всякого сексуального подтекста. Ючон с благодарностью прижался к ней боком: такая теплая, уверенная, надежная… Опять хоть плачь. - Ладно, может, завтра кто признается или сами как-нибудь выясним, кто тебя так разыграл… А может, юристка назначила свидание всерьез, а потом попросту напилась и заснула? Вот облом вам обоим! А что потом-то случилось? Где ты так спину ободрал? Почему весь мокрый? Ты же вроде не пьяный был. Только не говори, что решил искупаться!