- Ну наконец-то, - лениво произнес мужской голос. Молодой. – Соизволила ответить!
- Угм, - подтвердил Ючон невнятно.
- Что, я теперь каждый месяц должен тебя отлавливать? Где мои деньги?
Он самый! Собеседник продолжал, а Ючон прилежно слушал:
- Так и будешь в молчанку играть? Когда деньги переведешь? Смотри, дойдет до матери, ты знаешь, что будет…
Минхва скоро вернется, а он так и ничего не услышит, кроме требования денег и угроз!
- Кто говорит? – поинтересовался Ючон.
Пауза. Собеседник неуверенно уточнил:
- Это же телефон Ким Минхвы?
- Он самый, - подтвердил он.
- Тогда передай ей трубку.
- Ее нет рядом.
- Почему нет? Слушай, парень, откуда у тебя ее телефон? Ты кто такой?
- А ты?
Беседа теряла всякую конструктивность, превращаясь в вечер бесконечных вопросов и невнятных ответов.
- Я ее парень, - заявил Ючон.
Собеседник присвистнул:
- У Минхвы появился парень? Вот не знал!
- Теперь знаешь.
- И когда это она успела завести парня? Вот же вертихвостка!
Ючон закатил глаза: «вертихвостка»! Насколько он знал, после разрыва с руководителем Хоном сонбэ даже ни с кем не встречалась!
- Так что тебе надо от моей девушки?
Раздраженный голос «кровопийцы», как ни странно, стал веселее и даже добродушнее.
- То же, что обычно.
- Деньги?
- Ну да. Она в этих числах всегда высылает мне деньги, так что напомни ей, договорились?
Он собирался продолжить допрос в духе: а с какой это стати моя девушка должна отстегивать тебе деньги, как собеседник продолжил:
- Значит, нуна опять отхватила себе парня! Скажу маме, вот обрадуется!
Ючон начал что-то подозревать. Или прозревать. Даже сел прямее, будто собеседник мог его видеть.
- Получается, ты ее…
- Ну да, брат. Меня зовут Ким Минсок, нуна же обо мне говорила? Я госслужащий… ну почти. Как экзамен сдам.
Ючон экстренно провел ревизию сведений о семье Минхвы. Ну да, годиков пять как «почти»! Сдает экзамен на чиновника девятого разряда уже несколько лет подряд, круглогодично учится, ходит на платные курсы. Не работает. Живет в кошивоне[1] в Норяджине[2]. Существует за счет родственников, прежде всего сестры. Знакомая картина – сын в семье всегда в привилегированном положении, ведь именно с ним предстоит жить родителям в старости, дочь-то уйдет в другую семью и будет заботиться о свекрах.
- А ты кто таков? Работаешь? Учишься? В армии отслужил? Из какой семьи? У тебя с нуной серьезно, или так, повеселиться? Давай-ка встретимся, поговорим. Угостишь шурина, а, зятек?
Град вопросов дал время справиться с внезапной злостью, и Ючон спросил почти спокойно:
- Сколько денег Минхва тебе высылает?
- А что? – продолжал балагурить Минсок. – Хочешь и ты подкинуть?
- Хочу, - совершенно серьезно ответил он. – Скажи, сколько, и вышли мне номер счета. Но только не приставай больше к нуне, понял… шурин?
Новый присвист.
- Ого, да ты у нас из богатеньких? Семья зажиточная или сам хорошо зарабатываешь?
- И то и другое, - Ючон краем глаза заметил появившуюся в конце зала Минхву и ускорился: - Быстро диктуй счет, вышлю сегодня же! Нуне скажешь, денег не надо, ты нашел подработку. Запомнил? Если сделаешь так, в следующий раз дам больше. Всё.
И бросил нагретый смартфон на стол.
- Никто не звонил? - спросила подошедшая Минхва.
- Не звонил никто, а квакали на всё кафе! - заявил Ючон недовольно. – Это на ком же у тебя такой рингтон, а?
Минхва даже не стала глядеть на пропущенные вызовы.
- Да есть тут один…
- Боюсь даже подумать, что же стои́т на мне! – заметил он. Девушка ехидно улыбнулась:
- Тебе лучше не знать.
Он мельком взглянул на бумажную салфетку с записанным счетом и суммой и небрежно сунул ее в карман.
Да как вообще Ким Минхва живет?!
***
[1] Кошивон, гошивон – дешевое жилье, комнатка, часто без окон, в общежитии для студентов или приехавших на заработки рабочих.
[2] Норяджин – небогатый район рядом с большим рыбным рынком, с дешевыми общежитиями, где выпускники университетов готовятся к экзаменам на госслужащих.
Глава 34
- Что, у тебя наконец парень появился? – вполголоса заговорщицки интересуется брат.
- Кто у меня появился? – рассеянно переспрашиваю я, убирая с поминального стола полные тарелки. Как же жалко: на поминки всегда покупаются дорогие продукты, и потом выбрасываются! Говядина, курица, рыба, которую отец любил, самые крупные красивые и сочные фрукты… Мы уже поминали его в Чхусок[1], как и бабушку с дедушкой, но мама настояла на поминках еще и в день его смерти. В прошлом году удалось открутиться, но в этом меня теребили и стыдили пару месяцев заранее, пока я наконец не сдалась. Пришлось вместе с мамой закупаться и готовить богатый обед. Как будто кроме нас троих… ладно, с духом отца – четверых… толпа родственников и друзей соберется! Так, ворча, вздыхая и страшно жалея потраченные деньги, я выкидываю содержимое тарелок в мусорные мешки.
А взявшись за поминальную табличку с именем отца, еще и привычно выговариваю ему: вот кто ты такой, чтобы мы тебя так поминали? Что ты дал мне и брату, кроме жизни? Проблемы, неприятности, нищету? Да еще и так «вовремя» умер, оставив нас разгребать свой бардак! За что тебя вспоминать добрым словом, угощать, желать всего лучшего на Небесах (уверена, ты туда точно не попал!), еще и просить присматривать за нами?!
- Эй-эй-эй! - Минсок аккуратно извлекает из моих пальцев табличку. – Не выкини в мусор еще и отца до кучи!
- И невелика потеря! – бурчу я, кидая опасливый взгляд в сторону разогревающей обед мамы: уже как-то схлопотала пощечину за дочернюю непочтительность и святотатство. Умом-то она наверняка со мной согласна, но видеть рыдающую родительницу мне тоже никакой радости...
- Так что, - подталкивает меня брат локтем, - там за парень у тебя, а? Давай, колись, рассказывай!
- Да нет у меня никакого парня, - раздраженно огрызаюсь я, затягивая мешки, – что пристал! Откуда ему взяться, если я целыми днями работаю. За себя и за моего брата!
Но Минсока правдой не смутишь – давно уже научился виртуозно пропускать все упреки мимо ушей.
- На работе подцепила? Или где-то в клубе? Он же из богатеньких?
«Из богатеньких»? Мои пальцы движутся все медленней, пока вообще не замирают. Я таращусь в любопытное лицо брата, все больше подозревая… Говорю уже не так уверенно:
- С чего ты вообще взял…
- Да мы с ним даже познакомились! – торжествующе заявляет Минсок, блестя глазами. – Он ведь тоже Ким, так? Ким Ючон!
- Что-о?! Как? Где?! – повышаю я голос, мама высовывает голову с кухни, бдительно интересуясь:
- Вы ведь не ругаетесь перед отцом, правда?
Вопрос переводится как: «перестань обижать своего младшего брата!», но сейчас я слишком озадачена, чтобы раздражаться. Минсок со смехом соскакивает и бежит к родительнице, привычно прячась за нее, как цыпленок за курицу (даром, что «цыпленочек» выше на голову!) И ябедничает он тоже по-детски:
- Мама, мама, у нуны появился новый парень, а она ругается, что я про него узнал!
Мамин рот изображает изумленное «омо, омо»: ну все, допроса не избежать! Следующий час превращается в пытку, даже вкусная еда не спасает. Несколько раз я собираюсь удрать, но приказ родительницы: «сидеть!» возвращает меня на место. Придерживаюсь полуправды: он тоже стажер, семья побогаче, чем мы (да каждая вторая семья в стране богаче нашей!), младший сын («и прекрасно, не придется о его родителях заботиться, то дело старшего!»), никаких серьезных планов мы не строим («а пора бы уже!»), как формулируют агентства знаменитостей, «пока узнаем друг друга ближе»… И вообще – выразительно смотрю на тонсэна[2] – Ким Ючон слишком уж похож на нашего Минсока…
- Такой же милый? – подхватывает тот, делая «эгьё[3]» - строит щенячьи глазки и надувает губы.
- …такой же безответственный бездельник! – мстительно припечатываю я.
Мама настолько ошеломлена появлением у своей безнадежной дочери парня, что даже не кидается на обычную защиту сыночка. Сосредоточенно размышляет и выдает:
- А пригласи-ка его к нам домой!
- Зачем это? – настораживаюсь я.
- Должна же я знать, с кем встречается моя дочь!
- Мама, я что, несовершеннолетняя? Нужно получать разрешение родителей, прежде чем начать со мной встречаться?
Мама поджимает губы.
- А что плохого в одобрении родителей? Мне-то с моим жизненным опытом виднее… Может, он проходимец какой? Или альфонс?
- «Альфо-онс»?! – издевательски повторяю я. Хотя родительница в точку попала, да. – Даже если и альфонс, то уж явно не мой! Мама, я выплачиваю студенческий займ, до сих пор гашу отцовские долги, практически содержу этого… - от возмущения не могу подобрать приличного слова, просто машу в сторону скривившегося («ну, опять начала!») брата. – Да на меня и последний пьяница не польстится, не то что какой-нибудь… экскортник!
- Ты еще вспомни, что и мне денег даешь! – запальчиво отвечает мама. – Вернуть их?!
Кривлюсь не хуже тонсэна. Глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться, продолжаю тоном ниже:
- Мама, я же не о том! Я говорю: надо быть дураком, чтобы искать у меня какой-то выгоды…
- А нечего было расставаться с Хоном Сонги! – перебивает родительница. – Сейчас все бы твои проблемы уже решились!
Постоянно твержу, что Хон сам меня бросил, но при каждой ссоре мама неизменно это вворачивает: считает виноватой именно свою дочь – не уследила, мало старалась, неправильно себя вела. В каком-то смысле она расстроена больше меня – ну где ей найти еще такого зятя?!