Несколько дней жду какой-нибудь очередной гадости: например, сообщения начальницы, что «Ильгруп» в моих услугах больше не нуждается, или появления бывшего хубэ с новыми безумными идеями. Потом начинаю потихоньку надеяться, что меня оставили в покое: а почему нет? Хальмони, то есть председатель Ким Юри, своего добилась: разлучила «влюбленных».
Эх, жаль, не потребовала я денежные отступные, остается перебиваться консервами!
***
Глава 38
Коллеги уходят обедать, а я вприкуску с кимпабом и банановым молочком разбираю горы документов, заваливших соседний осиротевший стол. Оказывается, не так уж мало хубэ делал – во всяком случае, в последнее время!
К тому же обедать я привыкла именно с Ючоном, приговаривавшим, что его все еще растущему организму вредно питаться нерегулярно и всухомятку, а раз он не может оставить на произвол судьбы уважаемую сонбэ, придется ей о нем заботиться - то бишь тоже идти в кафе. Болтун.
Ни за что не признаюсь окружающим, но я слегка даже согласна с Шин Сорой – без этого разгильдяя и любителя почесать языком в отделе как-то пустовато и скучновато.
И не только в отделе…
В безлюдном кабинете звонок телефона особенно громкий и неожиданный, я даже вздрагиваю. Смотрю на высветившийся номер: неизвестный. Надеются застать здесь кого-то во время обеда? Притворюсь, что и меня тоже нет! Звонки длятся и длятся; выдыхаю с облегчением, когда телефон наконец умолкает. И тут же начинает трезвонить снова. А вдруг что-нибудь важное? Вдруг какой-то ценный специалист, которого наши эйчары добывали с потом и кровью, наконец решился перейти туда или сюда? Хотя обычно им дают телефон не отдела, а персонального менеджера, который с ним работает… Точнее, обрабатывает.
- Алло? – не выдерживаю я.
- Добрый день! - оповещает прохладно-вежливый мужской голос. – Мне нужна госпожа Ким Минхва.
- Это я.
- Если вы сейчас не слишком заняты, не могли бы вы подойти в кабинет…
Еще бы не могла!
Еще лучше бы не смогла!
Мечусь по помещению, не в силах сообразить, что нужно сделать в первую очередь. А! Расчесаться и поправить макияж! И не надо смотреть такими перепуганными глазами и так гореть щеками! Еще решат, что у меня аллергия.
Хотя так оно и есть. Имеется у меня аллергия на кое-каких однофамильцев!
И вот я сижу в кабинете одного из них, прикрыв подрагивающие колени папкой с совершенно ненужными бумагами – типа явилась на этот этаж, в этот кабинет исключительно по делу, а не для какого-то приватного… и наверняка неприятного разговора!
- Кофе? Чай? – предлагает мужчина, расположившийся в кресле напротив.
- Да.
Так как на меня смотрят молча и выжидающе, соображаю, что ничего не соображаю, и кусаю себя за щеку изнутри. Ай! Больно! Зато я немного прихожу в себя и могу выдавить более внятный ответ:
- Кофе. Айс-американо, пожалуйста.
И опять мысленно проклинаю свою тупость - сейчас мне скажут: «тут вам не кафе!». Но хозяин кабинета кивает секретарю, и через несколько минут передо мной аккуратно ставят ароматную кружку. Ну конечно, в приемной и кофе-машина имеется…
Хозяин жестом приглашает угощаться и сам отпивает из крохотной чашечки – наверное, двойной американо, конечно, такому большому руководителю нужно много энергии! Я тоже делаю глоток; лед позвякивает в моей кружке. Очень хочется надеяться, что сам по себе, а не потому что мои зубы постукивают или трясутся пальцы. Опускаю кофе на блюдце, стараясь не брякнуть слишком громко.
Глаза мужчины улыбаются.
- Очень рад с вами наконец познакомиться, Ким Минхва-ши!
Откашливаюсь.
- Я тоже, директор Ким Ханыль.
***
Глава 39
Само собой разумеется, что Первый принц корпорации «Ильгруп» не то что не должен знать имени какого-то стажера, но и даже подозревать о его существовании.
Но…
- Мы уже встречались, помните?
Забудешь тебя, как же! Не успеваю и рта раскрыть, как Ким Ханыль продолжает:
- В нашем торговом центре, где мой тонсэн покупал для вас брендовую косметику.
Если бы для меня! Я от той косметики стоимостью с мою квартальную зарплату даже капельки не получила! Значит, вот когда Первый принц, а по совместительству брат Ючона, заинтересовался: и кто же это так успешно доит его младшенького? Но Ханыль опровергает мою догадку:
- Я давно – то есть уже пару месяцев – хочу познакомиться с человеком, который смог заставить взяться за ум моего безнадежного тонсэна!
Сквозь растерянность и шок от происходящего, оттого, что я внезапно один на один беседую с Самим, пробивается знакомое раздражение, и я выпаливаю, не подумав:
- Да почему вы все решили, что Ким Ючон совершенно безнадежен?!
Не ожидавший и наверняка не привыкший к таким вспышкам собеседников директор откидывается на спинку кресла. Сводит пальцы домиком, задумчиво меня рассматривая. Глаза у него темно-карие – видимо, младший брат унаследовал янтарный цвет собственных от матери. Ханыль неожиданно улыбается:
- Вероятно, потому что никому из нашей семьи не удалось добиться того, чего добились вы, Ким Минхва-ши! Вы очень необычный человек.
Необычная, как же! Представляю, как я сейчас выгляжу – еле дышу, щеки красные, коленки-руки подрагивают, глаза вытаращены. Хорошо хоть голос не дрожит. Вроде бы.
- Я совершенно обыкновенная. Из совершенно обыкновенной семьи. Ваша матушка и бабушка, то есть, простите, госпожа председатель, уже всё про это знают, - вновь берусь за кофе и стреляю взглядом поверх кружки: - И господин директор наверняка тоже?
Ханыль задумчиво кивает. Конечно, он узнавал (и куда раньше озаботившихся тем же самым родственниц) о сонбэ непутевого братца...
И тут меня осеняет:
- Так это по вашему приказу главный секретариат интересовался мной у руководительницы Ли? А я-то голову ломала, кому вообще могла там понадобиться!
Новый кивок. Это не семья, а просто следственный комитет какой-то - все собирают сведения о личности Ким Минхвы! И беседуют с ней по очереди.
- Да-а, - качает головой Первый принц, - мои работники не на высоте! Я ведь распорядился, чтобы информацию собирали строго конфиденциально. Придется их наказать.
Говорит вроде бы серьезно, но ямочки на щеках (хоть что-то схожее с Ким Ючоном!) выдают потаенную улыбку. Я гляжу на него завороженно, но уже не как кролик на удава, а как фанатка - на шагнувшего с экрана айдола-мечту. Если в разговоре с мамашей Гу Суок хотелось просто откусить ей голову, с бабушкой-председателем я старалась вести себя вежливо из-за ее возраста, а больше всего – положения, то с Первым принцем… На миг примечталось: вот бы сам Ким Ханыль пришел в наш отдел стажером, я бы с ним точно замутила по-настоящему, а не как с Ючоном!
Несбыточные розовые мечты офисных девиц, замки из воздуха! Даже несмотря на то, что я, возможно, единственная с… не руководящих этажей нахожусь с ним так близко и беседую на такие личные темы.
- А господин директор знает, что его родственницы встречались со мной и даже с моей семьей?
- Да. Искренне прошу за них прощения, сожалею, что вам доставили столько беспокойства. Думаю, они слишком преувеличивают проблему…
Киваю – уже с облегчением:
- Конечно, преувеличивают! Мы с Ючоном вовсе не…
Хотела сказать: не так уж влюблены, да и вообще разбежались, но Первый принц продолжает:
- …Не так уж важно происхождение, достаток, образование любимого человека – если он делает тебя лучше и счастливее.
Растерянно моргаю: с одной стороны меня сейчас как бы принизили, с другой – вроде бы похвалили… И что вообще имеется в виду? Неужели?..
- Хочу заверить, что всецело одобряю и поддерживаю тонсэна с госпожой Ким Минхвой! - решительно заканчивает директор.
Я чуть не начинаю истерически хихикать: братья с обеих сторон внезапно решили поддержать нашу любовь! Что за понимающие и романтичные парни! Хотя Минсок заботится прежде всего о самом себе: понравилось щедрое «содержание», подкинутое Ючоном (не забыть вернуть с получки!) А что насчет Первого принца? Я ведь его совершенно не знаю: все мои восторженные впечатления - от красивых картинок в корпоративной сети, СМИ и на экране. Он реально хочет помочь? Закидываю пробное:
- А как же… поговаривают, у госпожи председателя и вашей омони свои планы, выгодная женитьба Ючона на подходящей девушке с хорошей родней?
Небрежный взмах руки.
- Только лишь умозрительные идеи, никаких договоренностей, даже устных, и уж точно никаких официальных помолвок! Я точно знаю.
Хоть здесь Ючон не наврал: никаких обещаний никому не давал, ни на что не соглашался и даже не собирается!
- То есть, никакого вреда семье господина директора наша… связь не принесет? – продолжаю допытываться я. Наверное, выгляжу сейчас подозрительной душнилой, но когда тебя со всех сторон критикуют и запрещают, такая неожиданная поддержка и одобрение даже вызывают настороженность.
- Вы должны понять, - терпеливо говорит Ким Ханыль, - что наша семья никогда не возлагала на Ючона больших надежд, а потому ничего особо от него не требовала: лишь бы не доставлял неприятностей. Это, конечно, мальчишку избаловало...
Я тоже считала хубэ избалованным – деньгами и вседозволенностью. Деньги остались, а вот излишне снисходительной любви близких что-то не наблюдается.
- К тому же корейское общество до сих пор очень консервативно, и как бы мы не скрывали, слухи все равно просачиваются… - Пауза. Похоже, от меня ожидают уточняющего вопроса, но я лишь пожимаю плечами.
- Если господин директор сейчас намекает, что Ючон незаконнорожденный, я это знаю.
Красивые брови Принца удивленно изгибаются.
- Вот как? Значит, вы знали, он рассказал вам…
- И знаю и рассказал. И меня это РЕАЛЬНО не волнует.
В отличие от всех.
- Интересно… Рад за вас. Но именно по этой причине самые лучшие партии моему тонсэну не светят.
Я допиваю кофе – лед растаял и напиток стал безвкусно-водянистым. К этому времени и во мне самой подтаял шок от неожиданного тет-а-тета с Принцем: стало ясно, что хотя бы здесь меня не будут унижать, запугивать и требовать оставить младшенького Кима в покое. Я даже осмеливаюсь перефразировать все им сказанное: