- Да уж знаю…
Перед лестничным поворотом кидаю взгляд наверх: Ючон так и стоит на площадке, привалившись к стене, и смотрит мне вслед. В этот момент я и впрямь его ненавижу: мерзкий, никчемный, отвратительный… на секунду заставивший меня забыть, кто он такой, заставивший желать его объятий, и поцелуя… и дальше и больше, если уж на то пошло! Того, что для самого – лишь очередное развлечение.
Да гори ты в аду, Ким Ючон!
***
[1] Хён – «старший брат». Обращение мальчика, парня к старшему брату или к тому, кто постарше.
[2] Кабедон, кабэ-дон – сцена, часто используемая в анимэ, дорамах: парень прижимает девушку к стене, в то время как одна или обе его ладони хлопают о стену.
Глава 40
Обычно сотрудники с утра сонны, хмуры и вялы, взбадриваются лишь перед начальницей, но сегодня в отделе небывалое оживление: болтовня, смех, перебегание от стола к столу, еще и с соседних кабинетов то и дело кто-то заглядывает… И мое появление встречается с непривычным энтузиазмом:
- А вот и Минхва-ши наконец!
- Сейчас мы все узнаем из первых рук!
- Быстрее снимай куртку, сюда иди!
Я поспешно скидываю верхнюю одежду и сумку на кресло и подхожу к кучкующимся вокруг стола Соры коллегам.
- Что-то случилось?
- Конечно случилось!
- Ты же знала, да?
- Все знаешь и молчишь?!
- Ну как так можно было! Уж нам-то ты могла сказать! Предупредить!
Теряюсь:
- А? Что? Вы вообще о чем?
Сора отъезжает от стола и тычет пальцем в монитор:
- Читай!
Послушно пробегаю взглядом свежие объявления в корпоративной сети: обновления в файлообменниках, поздравления с днями рождения, перечисление «Работников месяца» в структурных подразделениях, семинары и курсы, ежедневная котировка акций предприятий, входящих в «Ильгруп», запланированные ремонтные работы, новые назначения… взгляд двигается ниже и… возвращается.
Обычно под таким объявлением выкладываются краткие данные новых работников: год рождения, образование, опыт работы, награды и прочее. Вот и под фотографией с нагло улыбающейся рожей хубэ выложили… натуральную бомбу - из какой именно семьи происходит новый юридический стажер. Похоже, семейный совет Кимов решил больше не держать это в секрете, чтобы не повторился казус с «нищебродкой», покусившейся на их драгоценного малыша!
Я отрываюсь от экрана и обнаруживаю несколько сверлящих меня взглядов - среди них и очень недобрый руководительницы Ли.
- Ким Минхва! – командует она. – Ко мне в кабинет! Немедленно!
Следующие десять минут кажутся бесконечными. Нет, я не знала, вот только сейчас узнала вместе со всеми. Нет, даже не догадывалась, откуда! Нет, уверена, никаких претензий со стороны стажера Ким Ючона не последует, руководительница Ли всегда была к нему справедливой, даже излишне снисходительной… Есть оставить свое мнение при себе! Есть доложить, если бывший хубэ упомянет руководительницу в каком-то негативном ключе, тем более никаких бесед у меня с ним вообще не предвидится. Есть идти работать!
Потом час повторения тех же мантр перед старшими коллегами (чувствую, одним днем здесь не обойдешься, придется твердить это до конца года!). Рю Чжисоп целый день с надрывом вопрошает, разве он был неправ, воспитывая недолгого стажера в строгости, отдел или хором уверяет его, что он все только во благо молодого чеболя, либо скромно отмалчивается. Шин Сора периодически бьется выпуклым лобиком о клавиатуру и стонет: как она могла не догадаться, не разглядеть в таком милом обаятельном юноше харизму наследника корпорации! Ведь целый чеболь рядом был, бери его голыми руками! Эх, глупая, хочется сказать мне, да кто бы тебе это позволил – ухватить Ким Ючона руками хоть голыми, хоть в перчатках, хоть даже кончиком пальца! Сейчас бы вертелась как угорь на сковородке, задолбанная со всех сторон его «дружелюбной» семейкой!
В итоге виноватой традиционно назначают меня: не рассмотрела, не сообразила, не свела концы с концами, как можно быть такой невнимательной, неумной, недогадливой! А ведь общалась с ним куда ближе всех остальных! И не возразишь: не только бесполезно, но и потому что я со всем согласна – все частицы «не» я собрала заслуженно!
Горячие обсуждения (с привлечением соседних отделов) идут и на следующий день, и на второй, и до конца недели… А в пятницу каким-то непостижимым образом превращаются в утверждение, что бывший наш, а ныне стажер юридического отдела Ким Ючон просто обязан угостить своих старших коллег прощальным благодарственным ужином! Полдня заставляют меня ему позвонить (сами отчего-то не рискуют – боятся нарваться на перечисление обидок?), и в конце концов частично додавливают: я сбрасываю Ючону сообщение: «Коллеги хотят отвальной вечеринки». Ответ приходит почти мгновенно: «Отлично! Жду вас всех сегодня в семь в… PS: И Ведьму не забудь прихватить!». Опустив почетный титул руководительницы Ли зачитываю сообщение вслух, и до конца дня в офисе царит совершенно нерабочее настроение: место, названное бывшим хубэ, сейчас очень модное, на слуху, не попасть, вот что сила чебольства делает!
Уже когда коллеги стоят одетыми на пороге, объявляю, что я не иду – и работы много и желания никакого. Без особого рвения меня пытаются утащить с собой, конец уговорам полагает Шин Сора: мол, а вспомните, как Минхва хубэ буллила и муштровала, конечно, как ей теперь смотреть ему в глаза, как бы еще извиняться не пришлось! Поглядев на меня сочувственно, отдел во главе с Ведьмой отчаливает веселиться и наводить мосты с чебольей порослью, а я со вздохом облегчения возвращаюсь к работе.
Но то и дело зависаю, как перегруженный заданиями комп. Представляется, как за богато накрытым столом в модном заведении (которого я так и не увижу!) царят преувеличенное веселье, вкрадчивое заискивание, лихорадочно-запоздалый флирт, завуалированные извинения или панибратская бравада (мы ведь твои первые учителя, будь благодарен нам и в будущем!) – и все это хубэ-чеболь принимает как должное…
Тьфу! Вот сколько можно? После того лестничного недопоцелуя безуспешно старалась выбросить всё (и всех) из головы. Ты еще снеки и конфетки начни Ючону таскать, как влюбленная школьница!
…Это кто здесь влюблен?! Ну уж явно не я! С самого начала я относилась к парню как… ну как… к младшему брату… к моему собственному брату, да! Кстати, у них очень много общего: и привычка жить за чужой счет, и лень, и нахальная уверенность, что все вокруг им должны – просто так, за красивые глазки. Или происхождение. А то, что Ючон иногда помогал мне, что ж … и Минсок способен на добрые поступки. Иногда. Очень редко.
А что там случилось-не случилось между нами на лестнице - вообще неважно. Даже нормально. Обычного физического притяжения между молодыми мужчиной и женщиной никто не отменял. Если они друг другу не противны, конечно. А мы к тому же изображали влюбленную парочку, и со временем нечаянно вжились в роль… Да. Именно так. Так что нечего стыдиться или переживать по такому незначительному поводу. Все нормально!
Повторяя сквозь зубы это свежепридуманное заклинание «нормально-нормально-нормально» медленно приближаюсь к концу затянувшегося рабочего дня, когда замечаю краем глаза движение в дверях кабинета. Оглядываюсь – и заклинания, мантры, успокаивающие аффирмации идут псу под хвост. Какое там «нормально», когда при взгляде на Ким Ючона сердце проваливается в живот и там начинает бешено колотиться! Растерянность сменяется злостью: и тут меня достал! Я резким движением вырубаю компьютер, захлопываю папку и, не глядя на неожиданного визитера, начинаю складывать в сумку мобильник, помаду, салфетки. Мой рабочий день на сегодня закончен, вот так вот!
Слышу за спиной:
- Минхва…
Так и не научился обращаться правильно!
- Что ты здесь делаешь? – холодно спрашиваю я, не оборачиваясь. – Ты же должен сейчас быть на ужине. Бросил собственных гостей?
- Я оставил им свою карту, пусть веселятся дальше…
- Но ты же понимаешь, что они не только хотят угоститься за твой счет, но и облегчить душу, извиниться… да в конце концов, завязать полезные связи на будущее?
- Мне это неважно.
- Да тебе все неважно! – мгновенно вскидываюсь я. – Забываешь, что у нас, у маленьких людей, тоже есть свои планы и… и чувства! Все играешься с нами, да?!
Ожидаю, что хубэ сейчас начнет оправдываться или спорить, кидаться встречными обвинениями, и мы окончательно расплюемся. Чтобы он даже не смел ко мне приближаться. Зачем вообще пришел? Утащить меня на прощальный ужин? Или по принципу – раз гора не идет к Магомеду, так Магомед идет к горе?
Но Ючон выдыхает как-то устало:
- Минхва-нуна…
- Не называй меня так!
- Мне сейчас позвонили, и я приехал сказать…
Обрываю хубэ его же словами:
- Мне это неважно! – Прохожу мимо него к выходу, однако парень хватает меня за руку. - Отпустил немедленно!
Но Ючон говорит:
- Сонбэ, господин Чхве Мансик, он…
***
Глава 41
Мы сидим на полу в похоронном зале, словно пара родственников, готовых принять глубокие поклоны кхынчоль, соболезнования от знакомых, друзей и коллег умершего. Сколько их у человека его возраста вообще осталось? Гляжу на фото господина Чхве среди траурных белых хризантем: на нем он еще просто пожилой, а не тот глубокий старик, каким мы с Ючоном его застали.
Поминальный столик занят только один: за ним та самая хозяйка маленького кафе да еще несколько людей преклонного возраста - наверное, это все соседи, оставшиеся на опустевшей улочке. Бабуля с наслаждением рассказывает очередному пришедшему, как заглянула к «старику»: «прямо сердце чуяло!» - и обнаружила мертвого хозяина, лежавшего в своем старом, но чистом и выглаженном костюме, прижимая к груди портрет дочери. Словно он готовился к тому, что сегодняшней ночью умрет…
А, может, и приготовился, думаю я. Никто ведь не делает вскрытия старикам, еще и похоронили бы как безродного, если б не примчавшийся по звонку владелицы кафе Ким Ючон, и организовавший все погребение. Непривычно молчаливый и серьезный парень наливает мне следующую рюмку. Кручу ее в руке, признаюсь: