- А я ведь обещала к нему приходить… все собиралась, но откладывала и откладывала до следующих выходных…
- Я тоже.
Мы выпиваем и слушаем, как старики, уже посмеиваясь и споря, вспоминают события давно минувших лет, сыпля с трудом извлеченными из памяти именами и датами: последние осколки тающего зеркала прошлого, которое окончательно исчезнет вместе с ними…
- Ему выплатили компенсацию за смерть дочери, не знаешь?
- Выплатили, - мрачно говорит Ючон, - только господин Чхве не успел этими деньгами воспользоваться. Точнее не захотел.
Оказывается, старик перевел все деньги в Общественный фонд защиты женщин-работниц. А ведь мог прожить свои последние годы безбедно… Не захотел, как он тогда сказал, «делать воны на крови дочери». Может, и держался на этом свете из-за надежды наказать виновных. А потом и эта цель исчезла – с нашей с Ким Ючоном помощью…
Замечаю текущие по лицу слезы, лишь когда хубэ молча протягивает мне салфетки. А когда я начинаю всхлипывать, бормоча: «Ну почему все так? Вот скажи, почему все так?!», еще и притягивает меня к себе. Уткнувшись в твердое плечо парня, уже открыто и громко рыдаю, словно подросток, впервые столкнувшийся с несправедливостью и жестокостью людей и жизни в целом.
- Вот разревелась… Все точно решат, что я близкая родственница Чхве Мансика, - бормочу я неловко. Ючон вежливо наполняет мою рюмку, остатки выливает себе и задумчиво комментирует:
- Хорошо, когда вообще есть кому плакать. Вот обо мне точно никто не зарыдает…
Давит на жалость? Хотя судя по его семейке такое вполне может случиться, я подбадриваю парня с насмешкой:
- Так и быть, оброню по тебе пару слезинок - от облегчения, что теперь ты уж точно оставишь меня в покое! Даже цветочки в крематорий могу принести!
Ючон картинно хватается за сердце.
- Тогда я спокоен: Минхва-нуна позаботится обо мне и после моей смерти!
Продолжаю могильную тему:
- После-то какие с тобой хлопоты – лежишь себе смирненько, никого не достаешь… - И спохватываюсь: смех, конечно, смехом, но… Понизив голос, спрашиваю: - С тобой же больше ничего… странного не происходило?
- Странного? – не сразу понимает Ючон. – А, нет. Никто меня больше не топил и с лестниц не сбрасывал, так что не надейтесь, сонбэ!
***
Глава 42
Из-за обрушившегося на город осеннего тайфуна свободных такси нет, сколько ни проверяй заказ в приложении. Мы топчемся у стеклянных дверей под козырьком здания, наблюдая, как люди, закатав штанины или задрав полы одежды, бегут в ближайшее укрытие. Порывы ветра такие, что ливень иногда просто горизонтальный. Брр! Хорошо, что я как следует выпила, иначе бы продрогла от одного только взгляда на непогоду!
У Ючона уже третий отказ от водителя на подмену: просто не смогут сюда добраться. Но не ночевать же прямо здесь в крематории! И прогноз не утешает: ливень будет идти еще несколько часов. Бедолаги, живущие в подвалах и полуподвалах, представляю, какой там сейчас потоп!
- А твой дядюшка Ом? – вспоминаю я. – Он не может за тобой приехать?
И заодно меня увезти… Хотя нам в совершенно противоположных направлениях – Каннам на юге Сеула, а мой дом на севере. Представляю, как по колено в воде добираюсь до ближайшей станции метро, а потом еще до своего дома на холме. Да на мне ни одной сухой нитки не останется! Если вообще не унесет ветром или не придавит перевернувшейся остановкой, как в новостях уже писали… Господин Чхве Мансик специально выбрал такой день для кончины – чтобы мы гарантированно его запомнили!
- Так! – буквально с моей интонацией говорит Ючон. – Поедем на моей машине.
- С ума сошел! Ты же выпил!
- Нуна забыла, сколько я вообще пью? На корпоративе успел опрокинуть всего одну рюмку, она уже давно выветрилась, да здесь неполных две. Сейчас куплю в больничной аптеке «отрезвин» и поедем. Не торчать же здесь всю ночь!
- Представляешь, какой скандал поднимется, если наследника «Ильгруп» задержат за рулем пьяным? Ты же у нас известная личность! Как выяснилось.
- Какой «задержат»! Дорожной полиции сейчас не до моих смешных промилле – с пробками бы разобраться и людей эвакуировать! Я быстро!
Надо бы ему запретить, но я гляжу на стихию, и понимаю, что по большей части Ючон прав: и насчет того, сколько это продлится, и что сейчас не до штрафов – быть бы живу!
Хубэ уже незачем соблюдать конспирацию: со своей предыдущей развалюхой он расстался, сегодня на серебристом «дженезисе». Прыгаю прямо с крыльца в приоткрытую дверь машины, но все равно в салоне образуется лужа, хоть ноги поджимай!
- Наконец-то я нормально прокачу Минхва-нуну! – объявляет Ючон с неуместным воодушевлением.
«Нормально» превращается в двухчасовой кошмар. Мы то ползем в колонне бесконечных машин, то натурально плывем (я тихо повизгиваю, Ючон ругается под нос), причем всё полувслепую, «дворники» не справляются с потоками, льющими сверху – водопроводная авария, у них там, на Небесах, что ли? На одной из бесконечных остановок (впереди очередное столкновение или непрекращающийся «красный свет») у Ючона звонит телефон. «Хён Ханыль» - успеваю увидеть я, прежде чем парень нажимает громкую связь.
- Ты где?
- Отвожу нуну Минхву домой.
Короткая пауза.
- Ты же вроде должен быть на корпоративе?
- Уже нет, - лаконично отвечает Ючон.
- Понятно. Ким Минхва живет же на?..
В изумлении таращу глаза, услышав свой собственный адрес. Ючон, кинув на меня быстрый взгляд, издевательски протягивает:
- Подумайте, какая осведомленность! Хочешь по примеру нашей хальмони тоже в гости наведаться?
- Перезвони, как ее высадишь! – командует Ханыль. – Ты же не собираешься провести у нее ночь?
Ючон с ехидным вопросом заглядывает мне в лицо, я молча показываю ему кулак, и хубэ вздыхает с картинным разочарованием. Но брату говорит:
- Не твое дело! – и прерывает связь. Мы успеваем услышать «обязательно перезвони!»
- Какая милая братская беседа, - комментирую я. – Ты всегда так с родственниками разговариваешь? Тогда понимаю, почему они тебя… чуток недолюбливают.
Между прочим, у самого Ким Ханыля интонации сейчас совершенно другие, чем когда мы беседовали у него кабинете: говорит отрывисто, холодно. Командным тоном. Настоящим директорским.
- Может, что-то срочное? А ты тут из-за меня тащишься через весь город…
- Знаю я это срочное! – отмахивается Ючон. – Видимо, хальмони сообщила ему, что передает мне большой пакет акций.
- И что? – не врубаюсь я.
- «Что»? – Вновь эта удивленная снисходительность во взгляде, которую в исполнении моего хубэ я просто ненавижу. – Это значит, что теперь со мной придется считаться.
Вспоминаю лестничный разговор: «хотите, чтобы я боролся со своими братьями за главенство в «Ильгруп»?» Неужели?..
- Ты сам ее попросил?
- Нет! – сердито заявляет Ючон. – Это всё Минхва-нуна виновата!
- Совсем дурак? Я-то здесь при чем?
- Нуна меня так успешно воспитывала, что бабушка решила: я - уже достойный член семьи Ким. Теперь живи здесь, работай в семейной фирме и конкурируй со своими братьями! Как будто я всего этого хотел и добивался!
Меня разбирает нервный смех: выговаривает за то, что я хорошо выполнила поручение!
- Ну так не воспитывался бы! Зачем ты поддался?
- Я хотел… - Ючон сжимает руль и придвигается к лобовому стеклу, вглядываясь в водяной хаос. – …понравиться Минхва-нуне. Хотел о ней заботиться.
Это настолько близко к тому лестничному полупризнанию, что я опасливо молчу. Не уверена, хочется ли мне, чтобы он продолжил, или наоборот. Кажется, Ким Ючон тоже в этом не уверен, потому что дальше мы едем молча, лишь иногда ругаясь или нервно посмеиваясь из-за очередного фокуса погоды и движения.
Когда наконец добираемся до моей лестницы, ливень вопреки всем прогнозам стихает. Хотя по ступеням и непрерывно стекает водопад, здесь, на холме, гораздо суше. Ну правильно, всё уже внизу…
- Что ж… - собираюсь я прощаться и умолкаю, видя, что Ючон рассматривает свои заметно подрагивающие пальцы. Конечно, пара часов такого напряжения! Предлагаю то, чего вовсе не собиралась: - Может, ты не сразу поедешь? Зайдешь к нам, отдохнешь немного…
Заметив мой взгляд, хубэ поспешно зажимает ладони коленями и хитро улыбается:
- И поешь рамена? Конечно, зайду! Особенно, если Джиен-нуны нет дома!
- Мечтай! Только все-таки позвони директору, вдруг там и правда что-то срочное!
- Позвоню. Зонт на заднем сиденье, я сейчас…
Выныривает со смартфоном в сырой сумрак, я раскрываю зонтик и выхожу следом, когда Ючон произносит повысившимся голосом:
- Что, ты сказал, с хальмони?!
Замерев, смотрю на него поверх машины. Парень медленно поворачивается, глядя сквозь меня и роняя: «Да, довез. Да. Да… Сейчас буду!» Захлопывает смартфон.
- Что-то случилось с твоей бабушкой?
- Да. Мне надо срочно домой! – Ючон ныряет в машину, заводит мотор, и… глядит на меня растерянно: - Нуна, что?..
- Один ты никуда не поедешь! – заявляю я, деловито пристегиваясь, и бросаю зонтик обратно на заднее сиденье. Нельзя отпускать хубэ в таком состоянии, еще со психу в аварию попадет! – Что стоим, кого ждем?
Качнув головой и почти улыбнувшись, Ючон трогает с места.
- Что сказал директор? Сердце? Несчастный случай?
- Ничего толком. Сказал только, если я еще хочу ее увидеть, должен поторопиться.
Прикусываю щеку, представляя наш обратный путь через затопленный город: какой «поторопиться», тут бы вообще добраться невредимым! Почему же Ханыль не сказал сразу, мы бы уже были в Каннаме или где там кимовский дом находится… Или все было еще не так критично?
Посматриваю на младшего Кима: лицо напряженное, глаза неотрывно вглядываются во вновь припустивший дождь. Ючон коротко усмехается:
- Нуна, не надо на меня так глядеть! Не собираюсь я биться в рыданиях или терять голову от горя! Не в таких мы с бабушкой отношениях…
Может и так. Но почему-то кажется, что из всей семьи только с председателем хубэ и поддерживает какую-то связь – и не только потому, что зависит от ее денег. И лишь она, какие бы планы на незаконнорожденного внука ни строила, о нем заботится. Что будет, если порвется эта единственная ниточка с родственниками? Конечно, пропасть Ючон не пропадет, теперь я в этом уверена – только если сам захочет. Но останется совершенно один…