Не так уж. Скорее я испугалась, что будет больно, но хубэ об этом не говорю: приятно, что он с такой тревогой заглядывает в лицо, легонько поглаживая мою руку.
- Правильно не веришь, - вздыхает Ючон. – Мы, то есть наша семья, хальмони, конечно, дороги, но «Ильгруп» куда дороже! Это ее первое и самое любимое детище, которое они с дедушкой породили и растили почти полсотни лет. Представляешь, какой разразится скандал, если первого наследника компании обвинят в покушении на убийство? Потеря репутации, обвал фондов, недоверие акционеров, отставка директората… на это она никогда не пойдет!
- И?..
- И потому она отправляет своего внука – самого умного, образованного и энергичного – поднимать наш филиал в Южной Америке.
Моргаю.
- И это… всё?
Как-то плохо ассоциируется такая «высылка» с наказанием. Это же не каторга, не урановые рудники, не лесоповал в русской тайге и прочие вредные для здоровья места, куда еще отправляют преступников…
Ючон наставляет на меня палец.
- Нуна не понимает?
Отвожу палец от своего лица.
- Что тут непонятного! Ханыль не сядет в тюрьму, просто будет работать на другом конце света… а потом вернется в Корею и примется за старое! Нет, нуна не понимает. Ни-че-го!
- Самое худшее наказание для хёна - не стать главой «Ильгруп».
- Извини, конечно, но твоя бабушка не бессмертна. Ханылю нужно только дождаться ее кончины и…
Новое хмыканье.
- Председатель об этом уже позаботилась. Включила в свое завещание пункт, по которому хён не сможет подняться выше определенной должности, а если кто-то приведет его в управление, сразу лишится должности, акций и денег. Тут даже омони задумается, прежде чем что-то предпринять, хотя наверняка попытается. С этой… с нашей семейкой по-иному никак.
Раздраженно дергаю здоровым плечом.
- Ты все еще зовешь Ханыля старшим братом?!
Ючон разводит руками.
- Других родственников у меня, увы, нет. И взять неоткуда.
- Это да, - вздыхаю я, ненадолго переключившись на своих.
Парень понимающе кивает:
- Твоя омони еще не успокоилась?
Фыркаю:
- Какое там, рвет и мечет! Тебе лучше не попадаться ей на глаза. Бесполезно говорить, что не ты виноват в аварии, все твердит: «говорила же не связываться с чеболем, смотри, к чему это привело!»
Мама, конечно, про покушения не знает. Ее немного успокоило, что оплату всех больничные счетов и вип-палаты взял на себя Ючон: мол, так и должно быть, если у негодяя сохранилась хоть капля совести - довел ее драгоценную доченьку практически до смерти! Она еще и компенсацию из него выбьет, вот увидите! Пока спорить и что-то доказывать бесполезно, и я попросту молчу.
Осторожно спрашиваю:
- А как ты… сам?
- А что со мной? – не понимает хубэ, разводит руки в стороны и улыбается во весь рот. – Я жив и здоров, и собираюсь таким остаться еще лет пятьдесят! Как минимум.
Молчу. Понятно, что не Ючон виноват в случившимся (и случавшемся), но отношение его семьи к нему лучше не станет… Хотя, кто этих чеболей знает, может, всяческие подставы и покушения на родственников – их привычный образ жизни?
- Зато я впервые повел себя как настоящий сын клана Ким! – хвастается парень. – Думаю, бабушка может мной гордиться!
- И что там за поведение такое?
- Торговался как лев! – важно объясняет хубэ.
- Так вот чем львы обычно занимаются! - Усаживаюсь поудобнее. Рада, что Ючон хоть немного повеселел. – И много ты наторговал?
- Достаточно! Первое. - Он загибает палец. – Хальмони обещает, что после нового года Минхва-нуну оформят штатным работником!
- О… Да? – Растерянно моргаю. Надо радоваться, но я от всего в таком шоке – сначала от аварии и больницы, теперь от известий о Первом принце - что места для радости как-то мало осталось. Так просто: внук попросил, бабушка сделала? Просто, ага! Сначала вкалывай в поте лица, потом тяни за уши навязанного инфантильного чеболя, потом изображай его возлюбленную с получением выволочки от обеих семей, потом ломай кости из-за того, что другой чеболь его не любит… Да я не только в штат должна войти, а сразу повышение получить!
Ючон смотрит с торжествующим ожиданием: он же добился исполнения главной моей мечты! Благодарю его с посильным энтузиазмом, спишет мою тормозную реакцию на действие лекарств.
- А второе…
- Дай угадаю! – перебиваю я. – Если ты будешь молчать о Ханылевских фокусах, председатель отпустит тебя на все четыре стороны?
Ючон смотрит на следующий загнутый палец и кивает.
- Тэбак! – Хлопаю здоровой рукой по одеялу, изображая аплодисменты. – Ты своего добился, поздравляю!
- Да, спасибо, нуна…
Кажется, и у него проблемы с реакцией. Наверное, такое бывает с исполнившимися давними желаниями: не получается ощутить восторг, будто не сразу доходит… Или он уже попрыгал до потолка?
- Тогда вылетай прямо сейчас, пока председатель не передумала! – советую я.
Ючон хмурится:
- Нуне так хочется от меня избавиться?
- Да я же о тебе забочусь!
- Пусть Минхва-нуна сначала о себе позаботится. Не уеду, пока не выздоровеет! – раздраженный Ючон вскакивает и отходит к окну. Странно, что его разозлил мой вполне разумный совет – ему и правда лучше скорее убраться из страны!
А что лучше для меня? Побыстрее выйти на работу? Или наоборот начать жаловаться врачам на всё подряд: пускай за кимовские деньги обследуют и подлечат мой износившийся за эти нервные месяцы организм! Заслужила!
Еще от одной причины – и Ким Ючон будет рядом подольше – я всячески отмахиваюсь.
***
Глава 46
- И ты еще говоришь, что там, - раздраженный палец взмывает вверх, - у тебя никого нет?!
Смиренно сложив на животе руки, слушаю раздраженную Ведьму: ведь каждый имеет право высказаться!
В данный момент начальница высказывается на тему моего зачисления в штат: мол, она еще даже характеристику и рекомендации не подала-не подписала, а где-то кто-то уже подсчитал баллы и решил, что стажер Ким Минхва достойна работать в ее драгоценном отделе!
Спасибо председателю, что скомандовала не напрямую, а все же соблюла если не полную законность, то хотя бы ее видимость. Хотя через полгода стажировки в «Ильгруп» я твердо уверена, что заслужила быть постоянным работником.
Дождавшись, когда ядовитое отчитывание меня (и, заочно – управленческой верхушки, творящей, что захочет), перейдет в обычное раздраженное бурчание, я напоминаю смиренно:
- Но руководитель Ли не раз уже хвалила нас с Ким Ючоном …
- Я поддерживала ваш рабочий настрой! – возражает женщина. – Поощряла молодых работников!
О да, поощрение было просто потрясающим!
- То есть, руководитель Ли считает, у меня недостаточно квалификации и способностей? – спрашиваю я осторожно. Кажется, весь следующий год придется доказывать обратное, иэх…
Начальница некоторое время смотрит на меня, поджав губы: раздумывает, что сказать, чтобы я не передала ее слова «наверх»? Или все-таки пытается сформулировать честное обо мне мнение? Наконец выдает неохотно:
- Стажер Ким Минхва звезд, конечно, не хватает. Да еще чувствуется явная нехватка нужного образования…
Вот так дождалась «честного мнения»! Прикусываю губу, чтобы не начать уверять ее в бесконечном желании и умении учиться, трудиться, преодолевать все свои недостатки. Если уж она за полгода этого не заметила …
Но начальница заканчивает неожиданно:
- Однако с учетом практически безнадежных заданий, которые вам давали… Ты справилась вполне достойно. Кстати, инициатива исходила не от меня – такой уровень сложности требовало руководство. Как я теперь понимаю – чтобы испытать третьего наследника «Ильгруп»!
А ведь и правда, с приходом хубэ стажерские задачи не только увеличились, но и сильно усложнились! Добыча подписи Чхве Мансика и организация тимбилдинга в одни сутки были не единственными…
«Испытать» – ха! Завалить - куда точнее! Спрашиваю, хотя в ответе полностью уверена:
- А эта самая «инициатива» шла от директора Ким Ханыля?
- Никаких имен! – отрезает руководительница. – Иди работай, Ким Минхва! О твоем зачислении в штат поговорим после Нового года, до этого времени я глаз с тебя не спущу!
Бормочу, что постараюсь оправдать ее высокое доверие (какое там доверие? Госпожа Ли даже себе не верит!), и выхожу из кабинета.
После трех недель на больничном лишь менеджер Рю высказался в том смысле, что я нарочно покалечилась, лишь бы не работать. Остальные отнеслись ко мне с сочувствием – у кого-то в ураган пострадал автомобиль, у кого-то жилище или даже родные-знакомые, поэтому меня, конечно, с радостью загрузили заданиями, но пока не требуют молниеносного исполнения. Ничего, снова втянусь, привыкну.
Как привыкаю сейчас к отсутствию Ким Ючона.
…В больнице хубэ постоянно был рядом, уходя лишь на ночь, да и то не в первые сутки. Я и гнала Ючона на работу и ругалась, как он меня утомляет, но просыпаясь, неизменно обнаруживала его рядом – с цветами, фруктами, сладостями или хотя бы просто с неизменной улыбкой, ворохом дурацких историй и смешных анекдотов. Даже моя несгибаемая мама смирилась-помирилась с ним, и начала намекать, что не так уж мальчишка безнадежен, хотя родня у него да-а-а… Пока в его отсутствие. Намеки я игнорировала, парня честно прогоняла, но втайне (а может, и явно?) была ему рада. Почему бы и нет? Все равно это ненадолго.
Только выписавшись и вернувшись в наш с Джиён домик, поняла, что просчиталась: слишком уж я к Ючону за это время привыкла. Мне его не хватало.
И еще больше не будет хватать, когда он улетит.
Как ни странно, весть об отъезде хубэ принесла на хвосте Со Наюн…
Сталкиваемся с ней коридоре: опять своего женишка навещала-контролировала? Да ты просто поселись уже прямо в офисе, чего зря время на дорогу терять! Не горя желанием с ней беседовать, приветствую с дежурной улыбкой и собираюсь пройти мимо, девица останавливает меня прикосновением и вопросом: