- И как вы с Ючоном сейчас будете?
Гляжу на Наюн, соображая, о чем она: как развиваются наши отношения, или узнала, что семья Ким меня отвергает? Неопределенно пожимаю плечами:
- Да все так же…
- Как – «так же»?! Он там, ты здесь… или собираешься поехать за ним?
Стою, моргаю. Со Наюн решает пояснить:
- Сонги сейчас сказал, что Ким Ючон уже оформил увольнение и сегодня вечером в девять тридцать улетает в Берлин. Что вы решили делать дальше?
Вот так новости! И от кого еще! Девица неправильно интерпретирует выражение моего лица и растерянное молчание – суживает подозрительно глаза и спрашивает уже напряженней:
- Вы поругались? Он поэтому улетает?
Спохватившись, отмахиваюсь:
- Поругались? С какой это стати? Мы с Ючоном все обдумали и обговорили. А посвящать в наши планы разных посторонних я не собираюсь! – разворачиваюсь и деловито шествую прочь, правда, ровно в противоположном направлении, чем раньше. Слышу за спиной оскорбленное фырканье: «Как будто мне это интересно!»
Свернув за угол, прислоняюсь к стене, чтобы перевести дух. Раньше я не понимала выражения «земля уходит из-под ног». Теперь да-а...
Я же знала это и даже сама настаивала, но все равно.
Так неожиданно!
Мы ведь даже не увиделись, хотя Ючон мог запросто заглянуть ко мне на работу. Может, зайдет домой вечером?..
***
Глава 47
Еще раз кидаю взгляд на мобильник – никакого сообщения или звонка. Вот же… дурак! Даже не простился как следует, по-человечески! Не научился.
Ничего, я его сейчас научу! Ни раздумывая больше, хватаю сумку, ныряю в ботинки и куртку, и выскакиваю за дверь.
А там…
Там идет снег!
Первый, и, возможно, последний – такие в Сеуле зимы. Да и пролежит он в лучшем случае до завтра. Несмотря на спешку, ловлю крупные снежинки ладонями и губами. Как же красиво! Если запрокинуть голову, кажется, что не снег падает, а ты сам плавно летишь сквозь него…
Минутная остановка неожиданно успокаивает. Откуда-то возникает уверенность, которой я давно уже не ощущала, какая-то детская вера в чудо: все будет хорошо! Я даже тихо смеюсь. Сейчас беру такси, доезжаю до Инчхона[1], отлавливаю хубэ и учу, как правильно прощаться со своей сонбэ! Хоть и бывшей. Это программа минимум. А максимум – отвоспитывав как следует, прикажу, чтобы он никуда не улетал.
Остался.
Здесь.
Со мной.
Поворачиваюсь и вздрагиваю, увидев на лестничной площадке человека в темной одежде, стоящего так тихо и неподвижно, что до этого времени я его не замечаю. Тоже любуется первым снегом? Но почему на нашей крыше? Вглядываясь, неуверенно делаю несколько шагов.
- Здравствуйте. А кто?..
Мужчина молча, не шевелясь, наблюдает за мной. Еще шаг – и мое сердце обдает теплой волной узнавания. Следом вспыхивает лицо.
- Ючон?.. - Голос звучит слишком тихо, поэтому приходится откашляться и начать снова: - Ким Ючон? Это ты?
- Я, сонбэ… нуна.
Стремительно преодолеваю оставшееся расстояние и… со всей силы бью его кулаком в плечо – хубэ даже качнулся!
- Ким Ючон, да сколько ж можно меня пугать!
Когда мне смеются в лицо, размахиваюсь снова – но парень перехватывает мое запястье. Изрекает философски:
- Видно, такая уж у меня судьба – пугать Минхва-нуну! А чего нуна испугалась больше? Что я пришел или что я улетел?
Раздраженно пытаюсь вырвать руку – Ючон наоборот притягивает меня поближе.
- Ну улетел бы - и улетел, подумаешь! Отчего ж не улетел?
- Опять вышла на мороз не застегнувшись! – укоряет хубэ, свободной рукой поправляя мой шарф и застегивая до конца «молнию» куртки. – Вот потому и не улетел: ну кто кроме меня проследит, чтобы нуна тепло одевалась, вовремя ела и спать ложилась?
Фыркаю:
- Нянюшка Ким Ючон? Очень смешно! Это за тобой глаз да глаз нужен!
- Ну если это глаз… лучше, конечно, два!.. Минхва-нуны, я согласен!
- Реально, Ючон, что случилось? Почему ты остался? Ты же так мечтал удрать из этого… Хэльчосона!
- Что случилось? Ну вот снег, например, случился…
Поднимает глаза к подсвеченному городскими огнями небу. А я гляжу на него. На таком близком расстоянии видно, какие густые у него ресницы; а вот и знакомая ямочка от легкой улыбки на левой щеке…
- Что, нравлюсь? – непринужденно интересуется парень, по-прежнему любуясь падающим снегом.
- Да, - не подумав, отвечаю я - и мысленно охаю. Ючон медленно опускает взгляд. Смотрит на меня.
И говорит:
- Вот и Минхва-нуна мне тоже нравится. Очень.
Притягивает меня к себе вплотную. Бормочу, неуверенно трепыхаясь в его руках:
- Слишком близко…
- Того и добиваюсь!
Но целую я его первой: сама же первой призналась, почему бы и нет!
Да!! Это я уже про поцелуй, который выходит как надо. Чувствую прокатившуюся по телу Ючона дрожь, заглядываю ему лицо: щеки с румянцем, уши и кончик носа тоже покраснели.
- Замерз? Долго тут стоял?
- Сейчас вместе согреемся, - Ючон распахивает пальто и уютно меня укутывает.
- Хо-оль!
Оглядываюсь на этот возглас и спешно пытаюсь его оттолкнуть, но парень обнимает меня крепче.
- Здрасьте, Джиён-нуна!
- Здравствуй-здравствуй, миленький хубэ!
- Еще скажи «маленький»! – фыркаю я, уже не пытаясь отодвинуться: от Ючона веет теплом, словно от хорошего обогревателя. Да и вообще… мы застуканы! Подружка таращится на нас удивленно и обрадованно.
- Ну наконец-то, определились! – И напутствует: - Вы продолжайте-продолжайте, я уже ушла! - Показательно на цыпочках крадется к дому.
- Без твоих инструкций обойдемся! – кричу ей вслед, Ючон смеется:
- Ну вот видишь, и лучшая подруга нас одобряет! Вообще никаких препятствий!
- Препятствий к чему? – опрометчиво интересуюсь я, и мне показывают - к чему. Второй поцелуй еще круче первого – когда Ючон меня отпускает, я еле стою на ногах. – Ох…
И обнаруживаю, что О Джиён, высунув любопытную мордочку из двери, с удовольствием за нами наблюдает. Поняв, что застукана, улыбается широко и бесстыже:
- Слушайте, я тут подумала: а может, мне отлучиться на пару часиков? Ну что вы на холоде мерзнете!
Ючон с энтузиазмом поддерживает эту идею, я шлепаю его по груди и отодвигаюсь, чтобы и в самом деле чуток остыть.
- Еще чего!
- Да-да, помню, - со скорбной миной говорит Ючон, - Минхва-нуна у нас слишком консервативная!
Подруга с фырканьем, которое можно перевести только как: «ну и сама себе дура!» (согласна, да), вновь скрывается за дверью. Но надо же все до конца прояснить, тем более, сейчас, на расстоянии от Ючона, мозги вновь начинают работать. Деловито и неподкупно скрещиваю на груди руки.
- Итак?
- «Итак» - что?
- Я спросила – почему ты не улетел.
- Просто подумал, как же тут нуна без меня? Пропадет ведь!
- Я? Да это ты…
- …и кто меня воспитает до конца, - продолжает Ючон, - пропаду ведь!
Здесь и не возразишь.
- Ты говорил про снег. Вылет отменили?
Ючон укоризненно качает головой:
- И нуна меня еще упрекает за незнание традиций! А сама-то?
- В смысле?
- Есть же примета: если на свидании пойдет первый снег, то влюбленные никогда не расстанутся!
Стараясь не растаять, как тот самый снег, уточняю:
- А у нас с тобой свидание?
- И еще какое! Показать? – Ючон дергается ко мне, но я останавливаю его, вытянув руку:
- Нет уж, стой там, а то я с тобой что-то ничего не соображаю!
- Так это ж прекрасно! – радуется Ючон. – Нуна всегда слишком много думает!
- Должен же кто-то из нас двоих это делать, - бормочу я.
- Ну если нуна такая разумная, то должна знать и еще одно значение выражения «первый снег»!
Сосредоточенно хмурюсь - именно потому, что хочется расплыться в улыбке.
- Это какое же?
- Тц-тц! – Ючон качает головой. – Ну и кто из нас иностранец? Любовь с первого взгляда, конечно!
- Это уж точно не про нас с тобой!
- Кто сказал? Я вот уверен, что влюбился именно с первой встречи!
- Это когда ты мне жевачку в руку всунул? Брр, как вспомнишь! – Показательно передергиваюсь.
- Нет, когда нуна орала на меня в коридоре! – И хубэ передразнивает: – Брр, как вспомню!
- Да Ким Ючон у нас, похоже, мазохист? Любит, когда его угнетают?
- Да, я такой, - шепчет Ючон соблазняюще; он опять подкрался ближе. – Люблю все, что проделывает со мной Минхва-сонбэ, а я был очень, очень плохим мальчиком!
Вот… мерзавец! И ведь не скажешь, что не был! В воображении всплывают варианты его наказания. Такие… интересные… разнообразные. С отметкой R-18 и даже выше… Я дергаю головой, пытаясь вытряхнуть из нее все эти порносцены, и задаю вопрос, который точно охладит нас обоих:
- А как ты бабушке все объяснишь?
- При чем тут моя хальмони? – Похоже, у Ючона в голове сейчас тоже кое-какие сцены, потому что он не сразу понимает. – А, почему я не улетел? Ну конечно исключительно из-за нее!
- То есть?
- Когда я сказал об отъезде, хальмони даже спорить не стала, только глянула с печалью: да, поступай, как тебе будет лучше. Но с этого дня прям сразу постарела, все жаловалась на немощность и болезни, да и смерть ее уже не за горами, а внуков рядом нет… - Ючон рассказывает очень серьезно, только веселый блеск глаз и выдает. – Я поехал было в аэропорт, а там хорошенько подумал и решил вернуться: и правда, как тут хальмони без меня?
- Манипуляция чистой воды!
- Конечно. С обеих сторон. Пусть думает, как ей приятнее, а я позабочусь о себе. И о Минхва-нуне.
Привычно включаю душнилу - спрашиваю строгим голосом:
- И как ты собираешься обо мне заботиться?
- Днем и ночью! – заверяет Ючон. Продолжает деловито, как человек, зачитывающий свое резюме: – Коротко о себе: должность у меня постоянная, высокооплачиваемая, с прицелом на повышение. Имеется собственная квартира в неплохом районе. (С трудом сдерживаю усмешку: «повышение, неплохой район» - просто издевательское преуменьшение!) Спокойно могу содержать жену, если она не захочет работать, и…