.
Анализ появления вакансий в Парламенте косвенно подтверждает точность отбора чиновников. Большинство из них уходили в иные органы королевской власти или на службу церкви.
Не менее важным показателем ориентации Парламента на профессиональные кадры при отборе чиновников является анализ источника пополнения кадров. Об этой стороне карьер чиновников мало сведений в литературе, и хотя в протоколах не всегда отмечалось, откуда приходил чиновник в Парламент, все же и эти минимальные сведения подтверждают приоритет профессионализма. Из 14 случаев, когда прямо указано, откуда чиновники переходят в Парламент, в 7 случаях речь идет об адвокатах, т. е. об имеющих юридическое образование и опыт работы в суде. Во всех остальных случаях также речь идет о людях, имеющих необходимый уровень образования и опыт работы: среди них глава Палаты прошений герцога Беррийского, бальи Блуа, секретарь Канцелярии короля или герцога Орлеанского и т. п.[103]
Все это свидетельствует в пользу выработки парламентской корпорацией четких критериев при отборе чиновников, главным среди которых были знания и опыт работы. Так, получив право самому комплектовать кадры, Парламент в ходе отбора воплощал корпоративные принципы и собственные представления об «идеале» чиновника верховного суда.
§ 4. Иерархия профессионализма
Говоря о выборах, нельзя не сказать и еще об одном важном моменте. По существу, выборы никогда не проводились на освободившуюся должность, поскольку она, как правило, была очень высокой. Вновь вступивший в Парламент чиновник после конкурсного отбора продвигался по парламентской «лестнице» в соответствии с определенными правилами, которые выпали из поля зрения ученых. И причина понятна: в ордонансах о Парламенте нет никаких упоминаний о правилах продвижения чиновников внутри института. Думается, что эти правила выработала сама парламентская корпорация, исходя из своих корпоративных интересов и представлений о «правильной» карьере. Чтобы убедиться в этом, обратимся к практике.
Итак, в Парламенте освобождается должность, по причине ли смерти чиновника или его перехода на другую должность внутри или вне Парламента. Далее происходит передвижение другого чиновника Парламента на освободившееся место, и лишь на его место проводится конкурсный отбор. Если вакантная должность слишком высока, то происходит несколько последовательных передвижений внутри корпорации, но все равно отбор производится на низшую должность, ставшую в результате этих передвижений вакантной.
Вот несколько примеров. 1 декабря 1402 г. в присутствии канцлера состоялись выборы и большинством голосов был избран Гийом де Ги; вакансия в Парламенте появилась после смерти советника Верховной палаты Рено д'Амьена. Объявляя результаты голосования, канцлер перечислил всю «цепочку»: на место умершего в Верховную палату переходит чиновник из Следственной палаты, а на его место вступает выбранный Гийом де Ги. 26 мая 1403 г. в результате ряда повышений освободилось место в Следственной палате, на которое и состоялись выборы чиновника. 12 ноября 1403 г. вновь появилась вакансия, поскольку советник Верховной палаты Парламента перешел в Палату счетов; проводя выборы, Парламент поясняет, что они проходят не на место ушедшего чиновника, а в Следственную палату, так как оттуда на освободившееся место в Верховной палате перешел чиновник. 19 ноября 1404 г. умер чиновник Верховной палаты и на его место перешел чиновник из Следственной палаты, на чье место были проведены выборы. 1 апреля 1411 г. в результате смерти первого президента Парламента Пьера Боше произошли следующие перестановки: на место первого президента выбрали президента Палаты прошений, на его место перешел советник Палаты прошений. 22 сентября 1413 г. советник Верховной палаты Парламента стал королевским прево Парижа, состоялись выборы, но не на это место, а на место чиновника Следственной палаты, который поднялся в Верховную. 9 мая 1414 г. умер советник Верховной палаты Ги де Годиак, на его место перешел чиновник из Следственной палаты, на чье место состоялись выборы. 26 августа 1418 г. произошла цепочка перестановок: на освободившееся место президента Следственной палаты был избран Жан Вивиан, советник Следственной палаты; на его место перешел советник Палаты прошений короля, а на это место приняли нового человека путем выборов.
Следует обратить внимание, что эти правила соблюдались и в период англо-бургиньонского правления в Париже. Так, 9 сентября 1418 г. произошла традиционная перестановка: чиновник Следственной палаты перешел в Верховную, а на его место выбран новый чиновник. То же самое 24 сентября 1418 г. Даже когда изменились причины появления вакансий, а при англо-бургиньонах это происходило все чаше, правило соблюдалось. 18 ноября 1418 г. чиновник Верховной палаты сам отказался от должности и покинул Парламент, на его место перешел чиновник Следственной палаты, а на место того состоялись выборы. 19 июля 1420 г. чиновник Верховной палаты перестал работать в Парламенте, поскольку вошел в Королевский совет, и на его место перевели чиновника Следственной палаты, на чье место выбрали нового.
О том, что эти перемещения являлись существенной стороной организационной работы Парламента, свидетельствует и тот факт, что правила соблюдались и в случаях прямого давления на Парламент со стороны властей. Парламент выдержал такой натиск 14 марта 1408 г.: на заседание пришли от имени Королевского совета, окружения королевы Изабо и герцога Анжуйского архиепископ Санса, епископ Пуатье, канцлер герцога Беррийского, канцлер герцога Бургундского, граф Вандомский и многие другие и обратились с просьбой принять в Парламент Жана Таранна, поскольку в Верховной палате появилась вакансия из-за смерти Рауля де Бюси; причем они просили принять Таранна не на это вакантное место, а хотя бы на то, которое освободится после традиционных перестановок. 23 марта 1408 г. советник Верховной палаты стал епископом Люсона, и по просьбе герцога Беррийского Парламент принял Никола Потена в Следственную палату, ибо на вакансию в Верховную перешел Пьер д'Оней. 13 августа 1410 г. советник Следственной палаты перешел в Палату счетов, а на его место выбрали адвоката Шатле; другой чиновник, перешедший в Палату счетов, был членом Верховной палаты Парламента, и хотя за эту вакансию просил король и его совет, но рекомендуемый ими чиновник (он был к тому же сыном умершего президента Парламента и лиценциатом права) был принят лишь в Следственную палату на место чиновника, перешедшего в Верховную.
Разумеется, это «золотое правило» всегда соблюдалось самими чиновниками Парламента, когда они ходатайствовали за кого-то или передавали кому-то свои должности. Хотя появление такой практики продвижения чиновников свидетельствовало не только о симптомах замыкания парламентской среды, но и о переходе к продаже и наследственности должностей, в этот период она еще не посягала на прерогативы Парламента. 4 июня 1404 г. чиновник Верховной палаты Жан де Со передал свое место Гийому де Безе, но его приняли в Следственную палату, а в Верховную на место Жана де Со перешел чиновник Следственной палаты Бертран Кантен. 22 сентября 1413 г. советник Парламента стал королевским прево Парижа; на его место в Верховную палату перешел чиновник Следственной палаты, на чье место выбрали «без выборов», как сказано в протоколе, Арно де Марля, сына Анри де Марля, бывшего первого президента Парламента, а теперь канцлера Франции. 28 марта 1414 г. в Парламенте разбиралось прошение некоего человека, утверждавшего, что чиновник Верховной палаты передал ему свою должность, поскольку был очень стар, «несколько слаб умом и здоровьем». Сам проситель был его родственником по материнской линии, к тому же человек доброго имени, лиценциат гражданского права и бакалавр канонического права. Однако Парламент назначил комиссию расследовать, не было ли здесь «некоего соглашения или сговора», скрывающих неблаговидные обстоятельства. И только выяснив, что ничего противозаконного и предосудительного этот отказ не скрывает, принял этого чиновника, но не в Верховную палату, где служил его родственник, а в Следственную, переведя оттуда чиновника в Верховную палату. 24 ноября 1414 г. чиновник Следственной палаты стал епископом Тура и передал свою должность мэтру Буше, и поскольку это не противоречило правилам, в данном случае чиновник был принят именно на должность, которая освобождалась. 21 апреля 1417 г. тот же Буше уже перешел в Палату прошений Парламента в силу передачи ему этой должности Пьером д'Оржемоном, а в Следственную палату был выбран новый чиновник.
Что же явствует из приведенного материала? Первое и главное: продвижение чиновника внутри парламентской иерархии подчинялось строгим законам, вытекавшим из характера работы института. Все чиновники, впервые вступающие в Парламент, проходят через процедуру конкурсного отбора. И даже если они принимаются по ходатайству высших лиц государства или из уважения к заслугам собрата по Парламенту, все равно их кандидатура подвергается обсуждению. Но никогда чиновник в этот период не приходит в Парламент сразу же на высшие должности, каковы бы ни были его покровители и заслуги. Все они принимаются в Следственную палату, поскольку именно она занимается расследованием дел. В этой палате чиновник приобретает опыт судебной работы, и только зарекомендовав себя как профессионал, может претендовать на должность судьи, т. е. на место в Верховной палате[104].
Второе, не менее важное, обстоятельство заключается в том, что правила восхождения по парламентской «лестнице» нигде не зафиксированы и не оговорены в ордонансах. Это собственный обычай Парламента, его практика, которая является вкладом самого парламентского чиновничества в совершенствование работы и в повышение профессионального состава своего института.
И третье: помимо чиновников, впервые вступающих в Парламент, выборам подвергались и кандидатуры на самые важные должности в Парламенте, хотя эти чиновники уже проходили процедуру отбора: это президенты всех палат Парламента, генеральный прокурор короля и адвокаты короля, а также секретари суда. На эти должности нельзя просто перейти по выслуге лет или по очереди на повышение; они требуют особых заслуг, как и общего согласия, так ли иначе выявляемого при процедуре выборов. В этой связи возникает вопрос: если правила восхождения нигде не зафиксированы, то как они менялись и как решались возможные споры? И здесь со всей очевидностью Парламент предстает как саморегулируемая система, отвечающая за последствия своих нововведений.