[252]. С персоналом Шатле значительные трудности возникли с самого начала бургиньонского правления и потребовали вмешательства Парламента, использовавшего свое право контролировать работу местных органов власти. На заседании 18 ноября 1418 г. рассматривался вопрос о замещении должности лейтенанта королевского прево Парижа по уголовным делам: Никола Сюрро обратился за помощью в Парламент и рассказал, что от имени герцога Бургундского и прево Парижа его неоднократно просили занять должность лейтенанта прево, что не входило в его планы. В итоге он решил попросить Парламент найти способ избежать конфликта с властями города, не принуждая его к неугодной деятельности[253]. Парламент подсказал весьма оригинальное решение: он посоветовал ему исполнять эту должность, но не брать за нее жалованья, «удовольствуясь выгодами этого лейтенантства», продемонстрировав тем самым временность пребывания на этой должности. Однако этот вопрос стал хорошим поводом для главного обвинения Парламента в адрес чиновников Шатле и прево, поспешивших раздать должности далеко не самым подходящим людям, спровоцировав жалобы и злоупотребления, которые «изо дня вдень происходят из-за недостатков, незнания и небрежности многих», пришедших в Шатле, где они «не работали и не имеют достаточного знания, ни желания работать там». В итоге Парламент потребовал у королевского прево «позаботиться об исполнении должностей людьми компетентными, опытными и подходящими вместо тех, которые являются… невеждами, небрежными и неподходящими для должностей в Шатле».
Сложная политическая ситуация в городе вызывала многочисленные перестановки в аппарате Шатле, и Парламент боролся за соблюдение законности и недопущение необоснованных смещений по политическим мотивам. Так, уже в начале 1419 г. вакантной оказалась сама должность королевского прево Парижа (25 января 1419 г.). Опираясь на свои полномочия. Парламент решил использовать процедуру выборов и 3 февраля 1419 г. в присутствии канцлера приступил к голосованию (scrntine). Мнения были почти единодушны (concordablcment paucis demptis), и был избран Жиль де Кламеси, чиновник Палаты счетов. Однако, поблагодарив за «доверие», он просил не утверждать его или хотя бы дать отсрочку. Парламент не внял его просьбе и утвердил в тот же день, а первый президент повел в Шатле вводить в должность. Стремление Парламента любой ценой спасти город и его органы власти от хаоса вызвало недовольство короля, о чем он написал (15 февраля 1419 г.) как об опасном самоуправстве. На это чиновники Парламента заявили, что смена прево была сделана «по справедливым и разумным причинам», к тому же самым законным для Парламента способом — «путем выборов в присутствии канцлера и многих других». Вскоре противостояние накалилось настолько, что Жиль де Кламеси, заявив, что «неугоден некоторым жителям Парижа», а также купеческому прево и эшевенам, сам просил об отставке. На заседании Парламента 6 октября 1419 г., где рассматривался этот вопрос в присутствии канцлера, Палаты счетов, Шатле, купеческого прево и эшевенов, квартальных и других чиновников города, состоялись повторные выборы королевского прево. Выслушав добровольный отказ Жиля де Кламеси, чиновники Парламента, Палаты счетов и канцлер удалились в «Уголовную башню» и приступили к голосованию. Дебаты продолжались два дня и закончились вновь избранием того же Жиля де Кламеси, попытавшегося снова отказаться, но его аргументы были признаны неубедительными[254]. Так Парламент продемонстрировал всем намерение не допустить вмешательства политических страстей в формирование органов власти. Он предвидел усложнение политической ситуации и способствовал продвижению на должность купеческого прево своего советника Гуго Ле Кока, а в 1422–1425 гг. королевские письма о новых назначениях прево и других чиновников города утверждались Парламентом без всяких возражений (3, 21 февраля, 1 декабря 1422 г., 20 января, 9 февраля 1425 г.)[255].
Взаимодействие Парламента и Шатле в этот период было весьма разнообразным и обоюдовыгодным. Так, тюрьма Шатле, где содержались и заключенные по приговору Парламента, была источником получения штрафов и оплаты чиновников Парламента, поскольку взимание штрафов входило в обязанности Шатле, а предназначенные Парламенту суммы передавались на ежегодных собраниях накануне закрытия очередной сессии. Значимость этой деятельности Шатле особенно возросла после 1418 г. при неуклонном сокращении жалованья парламентских чиновников (9 апреля 1422 г., 30 мая 1422 г., 11 мая 1423 г., 23 декабря 1424 г., 5 апреля 1425 г.).
Опираясь на право президентов охранять (veiller à la sureté) город, полученное от короля по упоминавшемуся ордонансу 3 октября 1415 г., Парламент расширил свои полномочия и по мере ухудшения ситуации в городе вмешивался в рассмотрение всех хозяйственных, административных, финансовых проблем, поставив задачу обороны и сохранения Парижа. Уже 16 ноября 1417 г. лейтенант королевского прево, купеческий прево, эшевены и горожане пришли в Парламент за советом, как подвезти продуты, избежав грабежа и захвата. На следующий день Парламент обсуждал способ, по предложению купеческого прево, собрать некоторую сумму денег с жителей Парижа, которая крайне необходима для укрепления города и его нужд ввиду надвигающейся опасности со стороны герцога Бургундского. Парламент решил сам не вмешиваться в сбор налога, так как это все же не входило в его компетенцию, но послать в помощь купеческому прево нескольких парламентских чиновников для совещаний. При этом Парламент добровольно участвовал в налогах с города, зная о тяжелом положении горожан (11 февраля 1418 г.), а также своей властью призывал к участию и другие институты, пользующиеся освобождением от налогов. Так, на заседании 3 октября 1418 г., где обсуждалась уплата нового налога «на дело войны, сохранения, охраны и зашиты королевства», который жители Парижа решили собрать со всех «привилегированных и непривилегированных», в том числе и с Парижского университета, Парламент просил ректора объяснить на собрании университета истинное тяжелое положение страны и убедить их заплатить вместе со всеми. Своей властью Парламент также распоряжался теми суммами из казны, которые находились в Париже, и потребовал их траты только на нужды города, прежде всего на его оборону и защиту (20 января, 6 февраля, 6, 16 марта 1419 г.).
«Щедрый» дар властей брать часть доходов от Парижа, предназначенных казне, на нужды и оборону не мог покрыть всех расходов, и в письме от 15 февраля 1419 г. король возмущен фактом изъятия Парламентом средств из поступлений в казну от чеканки монеты в Турнэ, Сен-Кантене и Париже на нужды города.
На этих заседаниях речь идет не только о плачевном состоянии финансов города, но и о злоупотреблениях в их расходовании. При этом Парламент обращался с просьбами к чиновникам финансов о помощи в устранении этих ошибок. Уже на заседании в конце октября 1419 г. генеральный правитель финансов Гийом Ле Клер попросил освободить его от должности ввиду невозможности в нынешнем состоянии финансов обеспечить оборону и безопасность Парижа и представил полный отчет о финансовом положении.
Если вопросы финансов и их распределения всегда были в поле зрения Парламента, особенно в случае возникновения споров и злоупотреблений, то совершенно новой для Парламента областью деятельности явилось в этот период участие в хозяйственной жизни города[256]. Прежде чем коснуться этой области деятельности Парламента, следует отметить, что никогда, ни до, ни после периода англо-бургиньонского правления, Парламент не занимался в таком объеме и с такой подробностью проблемами города. Уже в начальный период бургиньонского правления Парламент оказался единственным защитником Парижа и вынужден решать проблемы обеспечения города продуктами, организуя отряды по 100 человек во главе с прево Парижа для сопровождения привозимых товаров (22 октября 1418 г.). При этом Парламент обращался к королю и герцогу Бургундскому с просьбой помочь городу в этом и выделить 200 воинов «для сопровождения продуктов и защиты купцов от насилия». Все вопросы обеспечения города решал отныне учрежденный совет из представителей всех властей города, и главные вопросы сводились к подвозу продуктов и дров, а также к ценам на самые необходимые товары. Любопытно отметить, что проблемы возникли в Париже сразу же после установления бургиньонского правления, и об этом было прямо заявлено на заседании 15 октября 1418 г., поскольку задержка продуктов приписывается «воинам, называющим себя воинами короля, герцога Бургундского и других», по чьей вине при сильном уменьшении населения Парижа цены выросли до невиданных прежде сумм. 26 ноября 1418 г. Парламент разработал подробный план мероприятий для снижения цен на дрова в преддверии холодов. Палате счетов, главам Вод и Лесов Шампани и Бри поручено осуществить вырубку 300 арпанов леса на дрова в королевских лесах Бонли, Лей, Сенар и Помлеруа или других, более близких к Парижу, где это выгоднее и нанесет меньше ущерба. Затем эти дрова решили продать платежеспособным купцам по цене не меньше 6–8 турских ливров за каждый арпан, обязав их продавать дрова, согласуясь с изменениями цен и погоды. Те купцы, которые имели дрова и завышали цены на рынке, получили строгое распоряжение Парламента продавать по строго установленным расценкам. Но купцы попытались сразу высказать недовольство, заявив, что такая система полностью убыточна для них. Парламент не поддался нажиму и возложил обязанность контролировать цены на дрова на своего чиновника вместо королевского