С другой стороны, Камаро сам по себе рождает подобного рода мысли. У него просто такая аура. Потные тела и приглушенные крики. Многих осчастливили в этих машинах.
Черт! Я открыла дверь и скользнула внутрь. Машину так же прекрасно содержали внутри, как и снаружи. Никакого мусора или пыли. Я закрыла глаза и перешла на другой план, чтобы осмотреть ее, так сказать, с эфирной точки зрения.
О, Боже, она сияла. В этой машине была мощь. Она была наполнена любовью и мечтами. В процессе создания, люди придают вещам своеобразное чувство реальности в эфире, хоть в неодушевленных предметах и нет жизни как таковой. Каждый заботливый технический осмотр, каждое прикосновение ткани на мойке или замши при полировке втирало некую силу в эту машину вместе с полиролью.
Я никогда не видела ничего подобного. На мгновение я задумалась, каким бы всё выглядело для моих глаз, если бы я все еще была джинном… Я могла развернуть прошлое, как ковер, если бы захотела. И я готова была бы поспорить, что до сегодняшнего момента у машины был лишь один владелец.
И это также было ответом на вопрос, почему Льюис купил ее. Подобные вещи, наполненные таким большим количеством энергии и сущности, были весьма редки и ценны. Что также привлекло его. Я испустила долгий, довольный вздох и вставила ключ в зажигание. Двигатель запустился с низким, утробным рычанием, а после заурчал так мягко, что мелким вибрации в моем теле были почти незаметны.
- Боже, ты прекрасна, - сказала я и провела рукой по рулевому колесу. Добавляя свои чувства к уже существующей броне машины. - И ты это знаешь, не так ли, малышка? Ты это знаешь.
Я переключила передачу, и она беспрекословно мне подчинилась. Мы не торопясь преодолели все уровни парковки до охраняемого выезда, где мои водительские права были проверены охранником в форме, после чего я выехала на улицу. На улице стоял погожий, хоть и немного пасмурный день, к чему мои глаза были не готовы. Я порылась в бардачке и нашла старинную, но всё еще классную пару солнцезащитных очков Ray-Ban, защищающих глаза от наименее вредных лучей.
Предстояла не минутная поездка до штата Мэн, и у меня было не так много времени, чтобы тратить его зазря.
Время. Точно. Я ощутила пульсацию тревоги, вспомнив о двухдневном сроке Имона, но я ничего не могла с этим поделать, я не могла даже попытаться. Я представила Сару, плачущую и напуганную, страдающую. Я должна верить, что он не обидит ее. В конце концов, я видела его с ней, и я знала, в какой-то степени, что она действительно нравилась Имону. Он не стал бы мучить ее, дабы донести всю серьезность своих намерений, пока я бы там не появилась, чтобы стать тому свидетелем.
Без свидетелей в этом не было никакого смысла.
Я надеялась.
Даже с дурными мыслями, классно было снова оказаться на свободе и действовать под своим собственным руководством. Не думаю, что смогла бы долго выдерживать свое заточение в здании штаб-квартиры, отрезанная от гула ветра и шепота моря.
Ну, хорошо, Нью-Йорк гудел больше от трафика и шептал воем сирен, но это всё равно было лучше.
Камаро крался сквозь пробки подобно большому, опасному зверю… а не кошки, каким он задумывался. Скорее волк, нежели кошка. Все оборачивались, за исключением водителей такси, которые игнорировали меня до такой степени, что я вынуждена была внимательнее следить за дорогой, чтобы не добавить к блестящей поверхности Камаро немного желтой краской. Я не могла себе позволить перейти в Эфир, только не в таком плотном потоке, но я ощущала в воздухе электрическое потрескивание, огромную потенциальную энергию, подобно надвигающемуся дождю, но без проливаемой живительной влаги. И эта энергия скоро себя проявит, причем самым ужасным образом, если что-либо не предпринять.
Ну, когда происходили подобные вещи, положительным моментом в этом было то, что мне больше не нужно было беспокоиться о других Хранителях, перепроверяющих меня, и впервые за долгое время, я обладала всеми полномочиями. Попав на мост и отправив Камаро не спеша пересекать реку, я погрузилась в изучение систем, кружащихся над головой. Это были огромные, невидимые торнадо из энергии. Нестабильные. Заряды соединяются в цепи, дико разрастаются, затем разрушаются, когда напряжение становится слишком большим. Это была проблема ответной реакции. Хранители сосредоточили все свои силы на сдерживании множества бедствий, от их действий должны были быть последствия.
И здесь эти последствия были колоссальными.
Небо было угрюмым, затянутое плывущими со стороны моря плотными, почерневшими, наполненными влагой облаками. Вода под мостом самостоятельно вздохнула и выдохнула, та тайная жизнь, которую миллионы жителей в городе никогда даже не почувствуют, и тем более не поймут. Вода, в какой-то степени, обладала памятью. В крови есть ДНК, и вода обладает аналогичной структурой, которая существовала только на эфирном уровне. Эта ДНК жестко разрушалась годами, но она по-прежнему самоочищалась, обновлялась, постоянно боролась против посягательств человечества ее испортить.
Нам чертовски повезло, человеческой расе. Чертовски повезло, что система земли охраняла нас, подобно побочному эффекту собственного механизма выживания, потому что совершенно точно мы не были достаточно умны, чтобы сделать это самостоятельно.
Я обдумывала, что делать со всей этой неуёмной энергией наверху. Разряд молнии был бы самым логичным планом, но это рискованно. Общеизвестно насколько трудно контролировать молнию, и ее разрядка посреди города может привести к отключениям электричества. Отключения электричества вызовут панику. Паника приведет к смертям. Смерти, в конечном счете, были именно тем, что я пыталась предотвратить.
С другой стороны, рано или поздно, молнии разрядятся самопроизвольно, и будет намного хуже, если никто не проконтролирует эти удары.
Я ехала уже около двух часов. Это казалось весьма солидной дистанцией, для богатого на лошадиные силы Камаро, но, к сожалению, плотный поток машин не шел в этом вопросе на встречу. Два часа спустя, я все еще проезжала достопримечательности города. Я надеялась, что вырвусь на просторы до того, как покалывания на моей шее известят меня о необходимости что-то сделать, потому что тогда это была бы уже чужая ответственность. Я надеялась, что какой-нибудь Добрый Хранитель Самаритянин появился и займется этим, но не тут-то было... не то, чтобы я винила людей из Штаба Хранителей. У них сейчас и так полным полно дел.
Я посигналила, свернула на обочину с вылетающим из под колес гравием и включила аварийные сигналы. Устроившись поудобнее на сиденье, я послала себя вверх, где пейзаж сменился сюрреалистическими завихрениями тумана и цвета. Отсюда, с высоты птичьего полета, открывался замечательный и уникальный вид великолепного города. Вау! Нью-Йорк был наполнен человеческими целями, управлялся двигателем, работающим на энергии преобразований, роста и изменений, на страсти, надеждах, мечтах и трагедиях. Я не могла видеть столь же четко, как в мою бытность джинном, но город по-прежнему выглядел великолепно и завораживающе, и было чертовски тяжело отвести взгляд.
Я заставила себя сосредоточиться на работе и переключила внимание на помехи наверху.
Потоки сил скользили там как масло в воде, сияющие и разноцветные. Красиво, по-своему. Становилось адски страшно, когда они смешивались, трансформировались и соударялись. Когда силовые нити соединились, я увидела, как ультрафиолетовый поток огромной силы стремительно начал передаваться.
Потянувшись к нему в попытке построить стабильный канал, я ощутила какое-то… воздействие. Это было самое сильное ощущение, вызывающее мурашки, за всю мою погодную карьеру, шок, такой же экстремальный и ужасный, как разряд молнии, если бы молния имела мозг и намерения. Что-то следило за мной. Что-то большое. Матушка-Природа? Было ли это именно тем, на что это походило?...
Я потеряла контроль над цепями. Они снова разбились на отдельные вращающиеся частицы, превращаясь в выкипающий суп из энергии. Я хотела снова протянуть руку, но что-то сдерживало меня... мой собственный страх. Я была лишь маленькой полевой мышкой, а над моей головой кружила тень огромного орла, ожидающего лишь меня, чтобы сделать следующий ход. Если бы я попыталась бежать, я бы умерла - раздавленная, истребленная, уничтоженная.
Что-то в реальном мире коснулось моей руки, затем крепко ее сжало. Я открыла глаза и удивилась, увидев, что у меня в машине появился пассажир, хотя двери были заперты.
Дэвид расположился на заднем сидении, совершенно забыв о маскировке под человека. В действительности же, он был похож на джинна как никогда до этого, выставляя напоказ большое количество гладкой золотой кожи, поскольку из одежды на нем была только пара узких кожаных штанов и открытая кожаная куртка, без какой-либо рубашки под ней. Его волосы были длиннее, доходя почти до плеч и отливая ярким, металлическим блеском. Глаза же были его личными источниками света. Я смотрела в них, разинув рот - они были цвета новой одноцентовой монетки на грани расплавления в доменной печи.
Его рука была горячей до такой степени, что прикосновений к моей коже становилось некомфортным.
- Я пришел предупредить тебя, - сказал он. Он был так близко ко мне. Меня накрыла тоска по нему, трепещущее влечение, охватившее меня с самого первого дня. - Ты должна прекратить.
- Что прекратить?
- Пытаться это исправить. Это невозможно исправить.
- Ты меня хорошо знаешь. Или, по крайней мере, я надеюсь, что знаешь. И кстати, что это за прикид плохого мальчика?
Он убрал прядь волос с моего лица. Где его пальцы касались меня, я горела. Образно, а также в буквальном смысле. - Тебе не нравится?
- Кожа? Хм... - Я была бы слепой и сумасшедшей, если бы мне это не нравилось, не говоря уже о гормональной несостоятельности. - Тебе идет.
- Не так, как пошло бы тебе.
О, Боже. Мой пульс начал трепетать и ускоряться, и словно его жар забрался внутрь меня, от чего я сама начала полыхать. По крайней мере, половина моего разума - умная половина - кричала, что на флирт сейчас совершенно не было времени. Только не сейчас. И не в замкнутом пространстве с джинном, который мог бы просто взбеситься и убить меня.