- Ты не имеешь никакого права быть здесь. - Его пустые глаза сверкнули в сторону Имары. - Никто из вас.
- Не трогай ребенка. Если хочешь на ком-то отыграться...
Он двигался слишком быстро для моего зрения, и, неожиданно, по моей щеке разлилась жалящая боль, а я рухнула на колени и руки. Он дал мне пощечину. Неторопливый, щедрый удар. Если бы он использовал кулак, то он сломал бы мне шею. - Не разговаривай со мной снова.
Имара бросилась на него. - Ты не причинишь боль моей...
Ашан даже не сбился с шага. Он жестко схватил ее, оторвал от земли, она отлетела на двадцать футов и врезалась в массивный серый надгробный камень. Я испуганно наблюдала за ней. После приземления она не двигалась.
Когда я оглянулась на Ашана, было слишком поздно. Он схватил меня за горло и притянул на расстояние поцелуя. Я вцепилась и расцарапала ему руку, но это походило на попытку вырваться из стали своими ногтями. Наверху, темные облака неслись от моря, перемещаясь быстро и высоко, как будто они хотели выбрать место с лучшим обзором происходящего. Я могла ощутить определенное рвение там. Штормы всегда любили смотреть, как Хранители Погоды получают по заслугам.
- Ты, - сказал Ашан с нежностью, поднеся губы к моему уху, - должна была держаться подальше отсюда. В любом случае, ты сильно опоздала. Я рассказал Матери целую грязную историю человечества. Ничего от доброжелательного, преднамеренного невежества Джонатана. Ничего от глупого чувства Дэвида. Правду.
- Правду? - каркнула я. - Или просто свою версию?
Он был прав. Я должна была пойти другим путем, быстро, в ту самую минуту, когда он вывернул из-за угла, но с Ашаном, как с любым главным хищником, у которого ты находишься в милосердии, лучше не убегать, если только ты не можешь метко выстрелить в него в процессе бегства. Бравада единственная реальная защита.
- Знаешь, что я больше всего люблю в людях? - спросил он и схватил мою правую руку своей большой холодной левой рукой. - Вы ломаетесь так легко.
Он нажал бледным, белым большим пальцем. И всё. Только его большой палец, и я почувствовала горячий пронизывающий хруст переломанной кости, сопровождаемый влажным каскадом мук. Я не могла даже кричать. Не могла заставить его убрать руки.
Его большой палец переместился. В руке было две кости, и он нашел вторую с безошибочной точностью.
Хруст.
Мой вопль походил на задушенное хныканье. Я видела красное, и звезды, я хотела подняться, но скорее просто бы задохнулась. И Ашан еще не закончил со мной, это было так очевидно.
- Позови его, - пробормотал Ашан мне на ухо. Его повышение голоса походило на повышение температуры. - Позови мне своего домашнего питомца. Он спасет тебя, если ты позовешь его. Он не позволит мне убить тебя.
Я хотела. Ужасно. Но я слишком хорошо знала, чего добивался Ашан: он хотел, чтобы Дэвид появился здесь, один, попытался защитить любимую и дочь. Дэвид обладал властью - полный набор, унаследованный от Джонатана, но Ашан не сильно отставал. И он хотел занять место Дэвида, как центр в центре вселенной Джиннов. Он хотел устранить единственную реальную угрозу для своей власти.
Но главным образом, он просто хотел сделать Дэвиду то же, что и со мной делал. Терроризировать, оскорблять, мучить.
- Нет. - Мне удалось выдавить слово. Я могла защищать Дэвида, как никого другого. Его правая рука сжалась, и я почувствовала, что мое горло сжимается вместе с ней. Для него было бы легче убить меня. Слишком легко.
- Мы еще посмотрим. - Он все еще держал мою руку, и теперь он сознательно, не спеша, вывернул ее. Я снова закричала, но он запер этот звук в моем горле, где голос отчаянно бился внутри, как птица в клетке. Раскаленные провода агонии пробежали по мне. Это было похоже на смерть от малобюджетного электрического тока. Я чувствовала, что слезы текли по моему лицу, по его руке, и я умоляюще смотрела в его пустые бирюзово-голубые глаза. В поиске пощады. В поиске чего-нибудь отдаленно похожего на человеческое.
Он улыбнулся. Это было самое холодное выражение, которое я могла себе представить, глядя ему в лицо, которое делало вид, что оно из плоти и крови.
Так или иначе я знала, что безмятежный небольшой город Сикаскет ничего не заметил и не стал бы. Ашан мог бы стоять здесь средь бела дня и разорвать меня, будто тряпичную куклу, и никто бы не заметил этого.
Как раз в тот момент, когда я думала, что он действительно собирается сделать это, он бросил меня. Я очень больно упала на колени, прижав сломанную руку к груди, находясь на грани обморока. Мои блуждающие глаза сосредоточились на расплывчатой форме вблизи надгробных плит. Имара все еще не вставала. Не двигалась. Я почувствовала, что что-то прошло внутри меня. Циркулирующая темнота, которая угрожала ослабить меня, прошла, оставляя меня трезвой и с совершенно ясным умом.
Я сглотнула слезы и ужас, и перевела взгляд вверх, на Ашана.
- Знаешь что? - прокаркала я. Это казалось рваным, и не совсем вменяемым. - Ты и я, у нас есть понимание. Честная игра. Но мне плевать, насколько злобным ты себя считаешь, ты не должен был причинять боль моей дочери.
Искусственно спокойную погоду Сикаскет я мастерски разрушила, производя свой удар молнии; я потянулась, захватила воздух и начала трясти. Мир, так или иначе, катился к чертям, и я не собиралась позволить Ашану сделать это. Не с Имарой. Не со мной.
Не без борьбы.
- Ты не сможешь, - заявил он решительно.
Всё это бред, что я не смогу. Я была Хранителем. У меня была сила и нехватка совести, чтобы остановиться. Когда-то давно на мне была Метка Демона. Может быть, что-то внутри меня сгнило, что должно было думать о большей картине, я не знаю, но именно в этот момент, для меня всем миром было все в пределах пятидесяти футов, и мой ребенок, лежавший без сознания по несуществующего милости Ашана.
В пятьдесят футов, как оказалось, входил и мавзолей, который также удерживал Оракула.
- Ты начал это, - сказала я. Я продолжала встряхивать систему. Это не было легко, особенно с муками, которые волнами пульсировали по моему телу, но я делала успехи. В атмосфере была серьезная неустойчивость. На расстоянии от берега приближался шторм, который нависал позади, раздался громом и посыпался ветром в его спину. Огромные черные паруса облаков тяжело ревели на ветру. Молния была саблей в их зубах, и йо-ху, компания, пираты приближались к берегу.
- Стой. - Сказал Ашан и схватил меня за волосы. Я улыбнулась ему. Должно быть ужасное зрелище - окровавленные зубы и налитые кровью глаза.
- А ты заставь меня. - Я изменила полярность электронов в воздухе, и всё закручивала, и закручивала, и закручивала. Замкнув цепь с внезапным яростным приливом энергии, заземлила энергию от грозовых облаков. - Мне не нужен Дэвид, чтобы надрать тебе задницу.
Разряд молнии зашипел от земли и вниз из облаков, а он оказался в середине.
Плоть и кровь мгновенно испарились, вместе со всеми вещичками Ашана от кутюр. Я была слишком близко. Я зацепила корону и была отброшена назад в стену мавзолея, оказалась на земле, крича с полным ртом травы, потому что моя сломанная рука прошла пять шагов по десятибальной шкале боли до отметки четырнадцать. Боже, я разбита.
Вот только Ашан - был паром.
Это не значит, что он был мертв, совсем нет, просто не проявлялся должным образом в человеческой форме. Это не имело особого значения для него, с точки зрения причинения ему вреда каким-либо другим способом, но я была готова держать пари, что это жглось. Он точно не рвался обратно ради реванша. Я подняла голову и увидела, что он пытается сформироваться из тумана, и сосредоточила ветер в жестком, узком потоке, прямо на него. Поток попал в него, как из пушки, разрывая туман на клочки, и на этот раз он собирался воедино значительно медленней. Стягиваясь назад.
Я даже не потрудилась встать, когда его лицо сформировалось в тумане. Никакой плоти и костей, больше походя на изображение призрака. Жуткий. Я звучала чертовски увереннее, чем себя чувствовала. - Разворачивайся и уходи, Ашан, потому что я клянусь, следующий мой удар будет намного значимей для тебя, нежели твоя шкура.
Я ощутила его самодовольное неверие. Поэтому я запустила разряд молнии в мавзолей.
Мир полностью сошел с ума. По-настоящему чокнулся. Ветра вой, вспышки молний по всему небу в безумной ярости, урчание земли… посыпавшийся град из-за туч, размером с мячи для гольфа. Пара попала в меня, и если моя рука еще не подавляла меня болью, то теперь началась настоящая агония.
Ашану удалось сформировать псевдоплоть - не совсем человек, для некоторых, потому что он затуманивался чуть ниже бедер в серый вихрь тумана. Он все еще цеплялся за деловой костюм для верхней половины.
Но он должен был что-то сказать. Его глаза стали абсолютно темными. Бесцветней, чем космос.
- Ты умрешь за это. Неважно, сколько у тебя друзей среди джиннов. Это святое место.
- Приводи их, - сказала я мрачно. - Может, ты захочешь объяснить, почему позволил Оракулу страдать. Если только ты не хотел обвинить во всем этом старое бедное человечество. Опять. - Я с трудом поднялась на колени, потом как-то встала на ноги. Это было скорее пошатывание, чем изящный подъем, но то, что я стояла - было довольно большим достижением. - Знаешь что? Я разговаривала с ней. И теперь она знает, что ты лгал ей, ублюдок.
Что было откровенной ложью, потому что я не имела ни малейшего представления об этом, ведь она вообще не обратила на меня внимания, но, надеюсь, Ашан не знал этого. Воздух был полон угрозы, его и моей, и чего-то еще, чего-то подавляющего. Я предположила, что Мама говорила нам детям уходить, ее не волнует, кто всё начал. Безусловно, эта мама была способна нажать на кнопку, что сравняет с землей половину Восточного побережья.
Возможно, я немного торопилась использовать последний разряд молнии. Но это было так - либо выкручивайся, либо умирай, то, в чем я не очень сильна.
Только не с моим ребенком, стоящим на кону.