Возможно, я всё еще пыталась как-то оправдать его, а это был хладнокровный выбор. Льюис предупредил меня, не так давно, нельзя недооценивать чужеродную природу Джиннов. Даже тех, кого я любила.
Конечно, то же самое можно сказать и о людях…
- Ты думаешь об отце, - сказала она. - Правда?
- Почему ты так думаешь?
- Ты выглядишь грустной, - спокойно сказала она. - Ему ненавистно то, что он заставляет тебя грустить.
Ох, черт возьми. Я сейчас расплачусь, разве нет? Нет. Не расплачусь. Я втянула достаточно воздуха, чтобы заставить себя икать вместо этого. - Они будут в состоянии сдержать огонь?
- Да, - сказала она и отвернулась. - Но там есть что-то еще. Что-то плохое.
Расскажи мне об этом. - Не беспокойся о своем отце - он сражался с плохими вещами большую часть своей жизни.
- Я знаю, - прошептала она. - Но все разваливается, мам. Почему это должно было случиться именно тогда, когда я…?
В тот миг, когда она родилась, мир начал разрушаться. Я кусала губы, внезапно разозлившись на Джонатана; рождение ребенка было слишком большой нагрузкой. Даже рождение Джинна. - Все будет хорошо, - сказала я ей.
- Я знаю, - ответила она. Ветер разметал ее волосы, отбросив на лицо и скрыв ее выражение. - Я тебе доверяю.
Я ничего не ответила. Не могла. Мое горло крепко сжалось, борясь со слезами. Глубокое дыхание помогло, и концентрация на мигающей желтой центральной полосе. Шоссе простиралось впереди с батальоном мигающих аварийных огней. Я замедлилась у баррикад. Поскольку было массовое бегство от огня, то отсутствие паспорта не было бы проблемой. Служащий кивнул мне и отодвинул шлагбаум в сторону, и затем мы вырвались, несясь навстречу ясному дню.
Свободные.
* * *
Я высадила Эмили в ее доме. Она проснулась на полпути домой, и подвергла меня придирчивому допросу; она ничего не помнила с момента ее обморока, как оказалось. Весьма удобно. Мне не пришлось отвечать на вопросы о Джиннах или Метке Демона, или о чем-либо из того дерьма. Она выглядела больной, но невредимой, и, когда я предложила составить ей компанию, она отшила меня так же грубо, как и всегда.
По радио сообщили, что пожар на севере уменьшился до нормальных размеров, в котором винили молнии, и что набирались бравые канадские пожарные патрули для сдерживания пламени. Никакого упоминания о пятнадцати трупах, захламивших ландшафт. Я задумалась, подчищал ли Дэвид за своим ударным отрядом.
- Куда теперь? - спросила Имара. Она пересела за руль Камаро, когда мы доехали, и я была слишком уставшей и измотанной, чтобы с ней спорить.
- Назад в сторону Сикаскета, - сказала я. Она наградила меня долгим, хмурым взглядом. - Я знаю. Я сказала «в сторону», а не «в». Мне просто нужно подумать.
- Я не повезу тебя туда, - предупредила она, и переключила передачу в Камаро. - Отец не хочет, чтобы ты была рядом с Оракулом.
Иметь Джинна в качестве водителя было чертовски мило, решила я. Прежде всего, она была полностью способна раскрыть весь потенциал автомобиля, одновременно скрывая его от любых внимательных патрульных машин. Камаро любил быструю езду, и часть его радости просачивалась в меня, облегчая боль в мои внутренностях. Я закрыла глаза и позволила вибрации дороги вибрации вытрясти часть отчаяния.
Должно быть, я задремала, потому что когда я открыла глаза снова, автомобиль сбавлял скорость, и Имара сворачивала на стоянку у придорожного мотеля. - В чем дело? - спросила я.
- Тебе бы в душ, - сказала она.
Я поморщилась. - По тактичней, Имара. Мы обсудим это позже.
- Жаль, что приходиться быть грубой, но тебе нужен душ и нормальный сон. К тому же, это место находится настолько близко к Сикаскету, насколько я могу тебя отвести без привлечения внимания отца.
Я очень не хотела это признавать, но ребенок был прав. Я понюхала себя. Фу. Я действительно воняла.
Я отправила Имару раздобыть номер - один взгляд на меня и они быстро зажгут знак «мест нет» - и прислонилась к пыльному капоту автомобиля в ожидание. Она вышла, размахивая неуклюже выглядящим ключом, старомодным металлическим на вид, украшенным табличкой с номером комнаты. Четыре было моим счастливым числом, по крайней мере, сегодня.
Пока я была в душе, намыливаясь в третий раз, Имара постучала в дверь и прокричала, - Пойду, раздобуду какую-нибудь одежду!
К тому времени, когда смыла всё с себя и вышла из наполненной паром ванной комнаты, она ушла. Я свернулась калачиком под одеялом и пролистала каналы на телевизоре. Новости были переполнены плохими событиями: пожары, землетрясения, ураганы, извержения вулканов. Европа накрыл внезапный, неожиданно сильный мороз. Индия столкнулась с наводнениями. Как и Южная Америка.
Я выключила его и вспомнила Оракула. Я подобралась так близко... так близко. Я ничего там не могла поделать, совсем ничего? Я вспомнила сочное, головокружительное, ошеломляющее ощущение, прошедшее сквозь меня, когда я держала его за руку. Оно напомнило мне о наступающей музыке моей мечты, когда Джонатан велел мне уехать.
Я почти слышала ее снова, прокатывающуюся сквозь меня. Стирая все мысли в моей голове в белом, подавляющем порыве. Уплывая…
Со мной в номере кто-то был. Я не слышала, чтобы дверь открывалась, но чувствовала чье-то присутствие. Вернулась Имара, подумала я и открыла глаза.
Даже в темноте я знала, что это не Имара.
- Здравствуй, любовь моя, - сказал Имон. Он стоял прямо рядом с кроватью, наклонившись ко мне. Когда я попыталась перекатиться, он схватил меня за плечи и прижал вниз.
- Здравствуй, Имон, - сказала я. Я звучала спокойно, не понимая почему, потому что мое сердце стучало в груди подобно игральным костям в шейкере. Либо у меня был внетелесный опыт, либо я знала, что чувствовала бы нечто большее, чем это звенящее, пустое изумлении. Шок, догадалась я. И страх. - Как ты меня нашел?
- GPS в твоем телефоне, - сказал он. - Чудеса современных технологий. Оказывается, эти штуки уже не только для правоохранительных органов. - Его рука скользнула по моей голой руке. - Ты голая под одеялом?
- Да пошел ты, - я задохнулась и попыталась вывернуться. Не вышло. Он был жилистый, сволочь, и когда я набралась сил, чтобы хотя бы сопротивляться, я ощутила жаркий, влажный укол в мой бицепс. Я вздрогнула, но было слишком поздно; он опустошит содержимое шприца одним быстрым нажатием. Что-то тяжелое и тошнотворно теплое мчалось вверх по моей руке, в мою шею.
- Это должно удержать тебя от совершения каких-либо комнатных трюков, - сказал он и включил прикроватную лампу. Он выглядел лишь немного потрепанным после наших приключений во Флориде - Господи, это было не достаточно давно, чтобы его порезы полностью зажили - но он был в своем обычном опрятном стиле, одетый в классную, цвета морской волны, рубашку, которая выглядела свежей и чистой. Брюки цвета хаки. Простенький образ, для Имона, но полностью взаимодополняющий. Его волосы были все еще немного слишком длинные, но я не позволила этому дружескому образу соседского парня одурачить меня. Неважно, насколько прозрачными и милыми могли быть его глаза и улыбка, глубоко внутри него было нечто сильно беспокоящее.
- Ну, вот и славно, - сказал он успокаивающе, и он снова расплылся у меня перед глазами. Никакие моргания не помогали. Тепло теперь пробиралось через мою грудь, вниз к моим ногам, вверх в мою голову. Такое прекрасное, умиротворяющее чувство. - С тобой все в порядке, любовь моя. Просто расслабься. Не волнуйся.
Его голос был таким мягким и успокаивающим, и мне хотелось верить ему. Я знала лучше, но было почти невозможно противиться этой доброте.
- Сара, - удалось мне прошептать. Мир превратился в водоворот цвета. Во рту был странный вкус. - Где?
- С Сарой все в порядке, Джоанн. Тебе совершенно не нужно беспокоиться о своей сестре. Я не причиню ей вреда. - Его смех был сухим и насмешливым. - Ну. Пока сначала не дам тебе шанс выполнить наше соглашение, конечно.
Я попыталась что-то сказать, но, казалось, мой язык распух. Я почувствовала, как его горячие пальцы касаются моей шеи, нащупывая пульс, а затем увидела яркие болезненные блики, когда он поднял одно веко. Номер совершал медленный, грациозный оборот.
- Отлично, - услышала я откуда-то издалека. - Сон пойдет тебе на пользу.
* * *
Когда я очнулась в темноте, в моем рту было ощущение, будто кошачий лоток не чистили целый месяц.
Я была привязана, что я обнаружила, когда попыталась сесть. Веревки на запястьях. Мои лодыжки были связаны вместе, но также привязанные к чему-то очень прочному. Я несколько раз дернула свои оковы, но не получила ничего, кроме устойчивой режущей боли в запястьях.
Я чувствовала себя одурманенной и больной, и несколько долгих мгновений я не помнила ничего о том, как это произошло. Воспоминания возвращались вспышками. Огонь растекается по дороге, как пылающий сироп. Дэвид. Мертвые Хранители.
Имон.
В комнате вспыхнул свет - маломощные лампы, едва достающие в радиусе нескольких футов - но он обжигал мои глаза. Я вздрогнула, закрыла их, и затем намеренно заставила их открыться снова. Я больше не была в моем номере. На самом деле, я даже сомневалась, что была в том же самом мотеле.
Имон сидел в кресле рядом с лампой, которая была совершено обыденной с кривым бумажным абажуром. Его присутствие, как правило, не пугало: высокий, тощий, с приятно взлохмаченными волосами и аккуратной бородкой и усами, которые придавали какую-то мягкость его угловатому лицу. Его волосы были цвета где-то между коричневым и блондинистым, и хотя его глаза казались темными на данный момент, я помнила их, тот дымчатый цвет между голубым и серым. Одним словом, он был милым. Старше меня, но не больше десяти лет разницы.
В некотором смысле, его руки были самым поразительным в нем. Длинные, беспокойные, изящные руки, которые должны были делать что-то художественное, как музыка или скульптура или нейрохирургия. Он хорошо за ними следил. Его маникюр был лучше, чем у меня.