Я сосредоточилась на Рэйчел, ища какой-то знак - любой знак, что она все еще была хотя бы частично под контролем. Ничего. Она была сосудом: Рэйчел снаружи, и нечто совсем другое внутри. Знала ли она? Могла ли она вспомнить это чувство собственной потерянности позже? Вспомнит ли она позже о моем убийстве?
Почему Земля делает это сейчас? Что я сделала, чтобы разозлить ее? Что? Ничего? Кто может сказать?
Они перестали двигаться так же внезапно, как и начали, стоя лицом ко мне. Рэйчел была справа, и я продолжала наблюдать за ней, умоляя ее узнать меня. В прошлый раз безумие не длилось слишком долго, не так ли? Может, час? Льюис сказал, что это началось пятнадцать минут назад... значит, мне осталось сорок пять минут, чтобы удержать тигров в клетке…
Их рты открылись, и оттуда вырвался шум.
Я закрыла руками уши, в надежде укрыться от него, но в действительности это был не звук и шел он не через мои уши. Это было нечто иное, некая вибрация, существовавшая между эфиром и реальным миром, являющаяся частью обоих и в то же время не принадлежавшая ни одному из них - это было пугающе и ужасно, и это было похоже на болезнь, словно я слышала физическое проявление болезни.
Демон. Демону удалось добраться до другого Оракула - вероятно к тому, что в Седоне - и Мать была ужасно обижена и разъярена, не в силах нанести ответный удар любым действенным способом, чтобы защитить себя. Поэтому она нападала на всё и вся, что двигалось.
Я была как бактерия пытающаяся поговорить с Альбертом Эйнштейном, но я должна была что-то сделать. Что угодно. Я убрала руки от моих ушей и заорала, - Заткнись!
И они замолчали.
Вау.
Все трое уставились на меня, и я моргнула; все три головы медленно наклонились вбок, рассматривая меня. Багровые глаза с мерцающими вспышками оранжевого, желтого и обжигающего бледно-голубого.
- Я знаю, - сказала я. Мой желудок пытался самопроизвольно сжаться в тугой маленький комочек ужаса, а колени не хотели оставаться твердыми. Я приготовилась, стоя у кирпичной стены, и безумно размышляла, что из всех когда-либо проведенных переговоров об освобождении заложников, эти должны были быть самыми грандиозными. Никакого давления. - Я знаю, как это больно. Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?
Ничего. Их головы остались наклоненными. Они не двигались, ни на дюйм. Застывшие, словно статуи, кроме тревожного, чужеродного пламени в их глазах.
- Я могу помочь, - сказала я. - Если в Оракуле есть Метка Демона, я могу помочь. Просто отведите меня туда. Или, по крайней мере, укажите мне путь.
Это не помогало. Они меня не понимали, хотя они, конечно, знали, что я была там - они разыскали меня, что означало, что она была в курсе моего существования. Черт... Дэвид был буфером. Имара сказала, что она не смогла найти его, а это означало, что каким-то образом он был отрезан от всех других Джиннов, и без него, никто не мог устоять.
Никакого буфера между Джиннами и Землей. Ничего, что держало бы их в здравом уме.
Троица снова открыли свои рты и запели. Это было нечто неопределенное, но я посчитала это плачем. Печаль, глубокая, рваная и болезненная. Потеря. Ужас. Было больно это слышать, от чего мои колени подкосились; я закричала от короткого укола боли, который распространился вверх от удара о бетон коленными чашечками, затем опустился вниз. Я не была уверена, что могла встать. Не была уверена, что хотела вставать.
Я не знала, как ей ответить, кроме слов. - Я знаю, - сказала я. - Я знаю, что это больно. Я знаю, что ты хочешь перестать чувствовать боль. Как и я.
Может, был тот же оттенок мучения в моем голосе. Может, она слышала музыку этого в словах, даже если слова ничего не значат.
Глаза Рэйчел замерцали. Красным, потом бледно-голубым, затем свирепое хищное золото, к которому я привыкла.
На мгновение, я причитала в них все - чистый глубокий ужас от того, что она делает, бессильная злоба на неспособность это остановить, отчаяние, разрывающая боль, которая была отголоском Земли.
У нее не было времени поговорить, и я едва успела вздохнуть и сформировать намерение спросить, прежде чем Мать снова захватила Рэйчел.
Песня снова зазвучала, мягко, почти шепотом, и в ней было что-то смертельное. Как мать поет колыбельную своему ребенку, собираясь его задушить, потому что мир был слишком суровым местом, со слишком невыносимо острыми краями для такой хрупкой жизни...
Я среагировала инстинктивно. Я была в ужасе сверх всяких причин, ведь я знала, знала, что моя жизнь подходит к концу, и мне придется действовать или умереть на коленях.
Я не собиралась умирать на коленях. Я поднялась на ноги, преодолела несколько метров, отделявших меня от Рэйчел, и ударила ее. Сильный правый удар в челюсть, задействовав при этом плечо, поскольку знала, как надо бить. Насколько могла сказать самой себе, это был чертовски хороший удар, потому что я почувствовала, как каждая косточка в руке превращается в осколки стекла, и была уверена, что сломала каждую из них, начиная от пальцев и заканчивая ключицей...
... но она закрыла рот, отступив на шаг, и два других Джинна последовали ее примеру.
- Хватит! - заорала я. - Достаточно! Я знаю, что это больно, я знаю тебе больно, и это сводит тебя с ума, но, черт возьми, прекрати! Это не какая-то подростковая мыльная опера! Мы живем здесь! Мы - часть тебя. Люди имеют значение! Джинны имеют значение! Ты не можешь убить нас только потому, что ты - подавлена и зла!
Это была страстная речь. Я не думаю, что она поняла хоть слово. Наверное, это прозвучало как жужжание насекомого в ее ухе, пока она рыдала в тоске, но всего на секунду, Земля была достаточно удивлена простым внешним видом назойливой мухи, что она остановилась в разрывании нас на куски.
А Джинны все смотрели на меня своими глазами, в той или иной степени обеспокоенные и встревоженные.
- И, черт возьми, ой! - закричала я, поддерживая свою правую руку. Господи, как больно. Я имею в виду, действительно. - Сколько у меня есть времени?
- Не много, - выдохнула Рэйчел. Из них троих, она выглядела наименее обеспокоенной, но я не была убеждена, что это много значило. Рэйчел всегда хорошо скрывала свои чувства. - Она просыпается! Это случилось, друг мой. Это заканчивается. Ты должна позволить нам убить тебя сейчас, без боли, пока выбор не пал на всех нас.
- Мы не можем убить ее, - заметила Алиса. Ее голос звучал озабоченно. - Она этого не позволит. Там что-то есть.
- Венна, - сказала Рэйчел. Я с любопытством огляделась вокруг, но там были только мы четверо. Алиса склонила голову набок, внимательно. Ой. Верно, ее звали не Алиса, только я думала о ней так - у нее был передник Алисы в Стране Чудес и шелковистые светлые волосы, но она была очень старым, очень могущественным Джиннов. И ее имя, видимо, было Венна. - Ты можешь чувствовать Дэвида?
- Нет, - сказала она. - Хотя часть него находится в этом измерении.
- Часть него? - В течение затаившей дыхание секунду я подумала, что она имела в виду руку, ногу, бесплотный дух...
- Ребенок, - уточнила она. - Ашан захватил ее.
- Пойди и принеси ее, - сказала Рэйчел. - Сейчас.
- Он будет сопротивляться.
- Да, - согласилась она. - Наслаждайся.
Венна подняла одну бровь - очень странное выражение для Алисы - и хладнокровно улыбнулась. - Насколько?
- Пока ты не перестанешь наслаждаться.
Она кивнула, сложила руки вместе и исчезла. Моя рука снова начинала чувствовать себя нормально, хоть ее и невероятно жгло, словно я сунула ее в печь, чтобы испечь все кости вместе. Я старалась не двигаться. Как будто почувствовав мою боль, большой Джинн протянул руку и дотронулся до моей руки. Его пальцы прошлись вверх и вниз над болезненными трещинами или переломами костей.
- Тебе не стоит убирать большой палец в кулак, когда кого-то бьешь, - сказал он. Мой сломанный палец исцелился со щелчком, и я взвизгнула. - Это поможет тебе помнить.
- Достаточно хорошо, - сказала Рэйчел. - Дай нам минуту.
Большой Джинн ничего на это не ответил, просто пожал плечами и пошел прочь, за угол магазина. Может быть, он собирался купить себе сок. Все было возможно, в данной ситуации.
Мои ноги просто отказались работать, и я неожиданно качнулась вперед, не в силах это предотвратить, и асфальт стоянки начал быстро приближать прямо к моему носу.
Рэйчел схватила меня и подсадила в вертикальном положении, затем прислонила спиной к стене. Я издала глубокий горловой стон, позволив голове откинуться на грубую кирпичную стену, и закрыла глаза на несколько секунд. Звезды. Я видела звезды, и они двигались быстро. Слишком быстро для меня, чтобы не отставать.
- Это все происходит, - сказала я. - Да? Я опоздала.
- Осталось несколько минут, - сказала Рэйчел. - Хотя, не так много. - Она сопровождала это пожатием моей руки. - Ты должна закончить его, - сказала она. - Она не послушает нас, но она слышит тебя. Она не понимает тебя, но в тебе есть кое-что, что... поет. Закончи это. Заставь ее понять. Иди.
- Я не могу.
- Ты должна.
- Рэйчел, я не могу! - Я хотела остаться здесь. Я хотела подождать, чтобы снова увидеть лицо Имары. Я хотела…
Я просто хотела быть похожей на весь остальной мир, заправлять свою машину, покупать сок и не знать, что я была в получасе или меньше от смерти.
В ее выражение не было прощения и пощады. - Ты сможешь, - сказала она. - Потому что это то, кто ты есть. Я видела это в тебе с нашей первой встречи.
- Чушь! - Я прыснула. - Я даже не знаю, где…
- Садись в машину и езжай.
- Ты слышишь меня? Я не знаю, куда ехать!
- Езжай! - зарычала она, и практически бросила меня через парковку в сторону БМВ. На этот раз мои ноги работали нормально, удерживая меня в вертикальном положении, когда я затормозила у дверцы машины. Я резко обернулась к ней лицом, и страх обернулся раскаленной добела яростью.
- Не смей больше это делать! - прокричала я. - Никогда! Клянусь Богом, Рэйчел…