Ох, нет.
Я судорожно вздохнула и потянулась вперед, чтобы оттянуть воротник одеяния Оракула в сторону, и там, разжиревшая от ее силы, как черное гнездо червей, была Метка Демона. Кожа вокруг нее была совершенно белая, лишенная жизни, и я видела черные корчащиеся щупальца, набухающие под кожей. Она закапывалась.
Я опоздала. Метка уже крепко держалась за нее.
Я потянулась и положила обе руки на Метку Демона, заставляя ее идти ко мне. Она проигнорировала меня, зарываясь в мощный, пылающий источник силы, которым был Оракул. Я была ничтожна. Мне ни за что не хватит сил, чтобы переманить ее к себе.
На нас что-то надвигалось, копошащееся в камнях и бетоне. Что-то темное и страшное. Взрослый Демон двигался сюда вслед за мной или же привлеченный огромным излиянием силы, которая уходила… неизвестно куда. Но нам недолго осталось.
Всем нам. Я чувствовала ужасающее напряжение моей вырываемой жизни.
Сила Оракула была нарушена, когда она пыталась бороться с проникновением Метки Демона, но даже при этом, она направляла намерение Матери уничтожить все человечество.
Я не могла это остановить. Я даже не могла исцелить Оракула, что было единственным способом, как я могла все исправить.
- Возьми меня за руку. - Скрипучий, измученный голос. Я оглянулась и увидела Рэйчел, протягивающую дрожащую, окровавленную руку, когти на которой были яростно сломаны. Когда я ухватилась за нее, ощутила холод.
Она протянула руку Алисе - Венне - которая была также изранена. Линия всё увеличивалась. Джинн следовал за джинном. И люди вместе с ними. Я узнала некоторых Хранителей. Несколько членов Ма'ат.
Цепь из рук, соединенных друг с другом, образовывала поток силы, который, возможно и не был столько огромным, как потенциал Оракула, но был гораздо более легкой мишенью.
Давай, умоляла я Метку Демона. Давай, ты больной маленький урод. Возьми нас. Ты знаешь, что хочешь этого.
Она не шла. Я зашипела от досады, схватила ее и потянулась с яростью, скорбью и гневом, клокочущим во мне. Чувствовала эту спираль через цепь наших рук, отскочившую и вцепившуюся вновь с новой силой. По-прежнему сильную.
Они вливали свои силы в меня, и Метка Демона пошевелилась в моей руке, развернулась и ударила. Она была в ярости, и моя кожа была ничем, по сравнению с барьером Оракула: она ворвалась в меня с полной силой, уже раздутая в два раза больше своего первоначального размера, и прорвалась к моему сердцу.
Я отпустила руку Рэйчел, когда взрослый демон извергся из камня под моими ногами, рассыпая острые, как бритвы, осколки. Я почувствовала обжигающие порезы от осколков, и ударилась об пол, задыхаясь, давясь от ощущения Метки Демона.
Я не знаю, почему думала, что это может сработать. Не знаю, почему это сработало, за исключением того, что я знала, что две Метки Демона не могли соприкоснуться без боя. Разрушая друг друга. Я знала это, поскольку однажды две такие Метки во мне убили меня.
Я повернулась и бросилась прямо на Демона, обхватывая его руками.
Ощущение не походило на ожидаемое. Я думала, что он будет холодным, ледяным и острым на ощупь, а он был слегка теплым, и его плоть - если бы это была плоть - была лишь полутвердой, тошнотворно хрупкой. Я чувствовала, как его когти впиваются в мои плечи, чтобы оттолкнуть меня, но я все сильнее сдавливала, направляя свою руку в его грудную клетку.
И я ощутила, как Метка Демона прекратила свое копошение, пошевелилась и развернулась. Она помчалась вниз по моей дрожащей, окровавленной руке, раздувая кожу, когда она прошла, проскользнула подобно кучке червей.
Ее не волновал наносимый ущерб, и казалось, словно под кожей разгорается пожар. Словно каждая мышца разрывалась, каждая кость раскалывалась на ее пути. Я кричала, но старалась не отрывать руку.
Метка Демона, приобретенная от Хранителя, прорвалась в мою ладонь и врезалась в центр взрослого Демона.
Я посмотрела на него, но у него не было лица, никакие человеческие эмоции не отражались на нем. Я не могла сказать, чувствовал ли он боль, или страх, или даже разочарование.
И тогда он закричал, высокий тонкий металлический звук, и провалился обратно в отверстие и в темноту.
Ушел.
Может быть умер, а может и нет, но у него были проблемы.
Я рухнула на колени, истекающая кровью, хнычущая, истощенная. Мои внутренние часы смерти тикали медленно, но неумолимо.
- Пожалуйста, - прошептала я. - Мы спасли вас. Пожалуйста, остановите это.
Оракул так и не сдвинулась с того места, где она сидела на скамейке, но теперь, ее голова была повернута. Я не знаю, что она увидела, потому что ее глаза были белыми. Чисто-белые, с крошечной черной точкой зрачка. Жуткие и совершенно нечеловеческие.
Она ничего не сказала. Больше ничего не сделала. Но, по крайней мере, я завладела ее вниманием.
- Мы не захватчики, - выдохнула я. - Возможно, мы жадные и эгоистичные, и глупые, но такова наша природа. В этом вся природа. Сорняки душат пшеницу. Пчелы идут на войну друг против друга. Люди просто... больше в этом преуспели.
Ничего. Но она и не отвернулась. Я почувствовала вырвавшиеся слезы и не пыталась их остановить. Прямо сейчас из-за многого стоило плакать.
- Пожалуйста, - прошептала я, из последних сил. Я наклонилась вперед и прижалась лбом к ее коленям. Мягкая ткань зашелестела вокруг меня, когда она сместилась, и ее изуродованная правая рука медленно двинулась и опустилась на мои волосы.
Я ощутила какое-то натяжение внутрь и услышала, как ход моих часов смерти ускорился. Еще быстрее. Годы убегали из меня с каждым выдохом и судорожным вдохом. В конце концов, все это закончится тихо. Никакой крови, огня и бурь, лишь тишина.
Когда ничего не осталось, я рухнула кучей у ее ног, поверх волн ее красно-коричневого платья. Это была не ткань. На ощупь она была подобно нагретому солнцем камню. Пахла, как пустые, тихие места и чистый ветер, и в течение нескольких секунд было неважно, что исчезнет все, что я знала. Что я любила.
Она предлагала мне мир.
К черту его. Мир переоценивали.
Я неуверенно протянула руку, ухватилась за ближайшую ко мне скамейку и неловко подтянула себя в сидячее положение. Посмотрела на нее. - Нет, - сказала я. - Услышьте меня. Услышьте меня. Послушайте. Мы - часть вас. Услышьте нас!
Миллионы голосов, разговоров. Бормотания.
- …боишься, дорогая, не стоит бояться…
- Помогите мне, отец…
Буря языков, голосов. Сливающихся в один звук.
В зубчатый, нестройный людской хор, численностью шесть миллиардов.
Оракул медленно наклонила голову, прислушиваясь. Я закрыла руками уши, но это не спасало - стоял такой гам, что пробивался прямо через барьер, миллиарды голосов кричали в моих ушах. Выли. Перепуганные.
И один из них сказал, - Послушайте.
Я знала этот голос. Этот низкий, спокойный голос, с его обволакивающей теплотой и уверенностью.
Льюис тоже говорил. Льюис, который также как и Джонатан, имел ключ к силе. Стоило мне только открыть линию, подобно созданию сети, и все, что ему оставалось сделать - это подключиться.
Я чувствовала его, как будто на самом деле он был в комнате со мной.
Возможно, так и было, в некотором смысле. Я увидела, как слепой пристальный взгляд Оракула перешел с меня на какое-то пустое место в часовне.
Голова Оракула вновь повернулась ко мне. Одна из ее рук поднялась в грациозном, медленном движение, и шум голосов прекратился.
И я услышала голос, один голос, и он был колоссальным, огромным и непостижимым.
Что-то в моей груди разорвалось с резким рывком, и на секунду я подумала «Вот и всё. Мы все умрем», но потом я почувствовала - или услышала - как спешащие внутренние часы замедлили свой ход.
Затем отмотались назад.
Вот теперь это было странное ощущение. Я ахнула и вцепилась в скамью, сглатывая подступающую тошноту, а затем, с тонким и шепчущим пульсом, все просто...
... вернулось в нормальное состояние.
Во всем мире, люди перестали чувствовать недомогание, остановили набор номера 911 или их местных аналогов. Перестали хвататься друг за друга в страхе. Почувствовали смутное смущение от этого чувства ужаса, что охватило их на долгие тридцать секунд вечности.
Мать остановила среднесрочную уборку дома.
Оракул рассматривала меня, а затем вытянула один указательный палец.
Я почувствовала, как нечто перемешается внутри и растет. Волны тепла и ощущений пронизывали меня, били, как крылья. Каждая последующая сильные предыдущей, сотрясала мою плоть. Обжигающее золотистое давление проникало сквозь мой разум, растворяя меня в потоке, волнах и импульсах экстаза. Я отпустила и поплыла на этих волнах накаливающейся красоты.
Оракул улыбнулась и опустила свою руку, и я медленно вернулась в свое тело.
Когда все закончилось, кое-что осталось. Медленный, богатый, глубокий пульс силы. Связь. Ритмы, которые я никогда раньше не чувствовала или хотя бы подозревала о их существовании внутри собственного тела.
Оракул отвернулась и снова заняла свое место, созерцая ярко-красные скалы снаружи, очищенное голубое небо, раскаленное солнце.
Она казалась спокойной. Такой умиротворенной.
Я повернулась, чтобы вернуться в мир.
В часовне стоял Ашан. Уставившись на меня с убийственной, кровавой яростью. Я отступила на шаг и быстро взглянула на Оракула, но она вновь была запечатана в том молчаливом созерцание. Как если бы она находилась в тысяче миль от стычки, происходящей в трех футах от нее.
- Все кончено, - сказала я. - Отвали, Ашан.
- Нет, - прорычал он. Он был далек от того отшлифованного, самостоятельного джинна, каким я его знала и боялась - этот был примитивным, опустившимся до своих самых основных инстинктов, чтобы причинить боль и ужас. - Не ты. Я не буду твоим рабом!
Да я и не прошу, чтобы ты...
Я бы сказала это, но он не дал мне шанс. Он рванул вперед, точно также, как он бросился на Имару, и я была рада видеть его приближение ко мне, рада, потому что я желала этому монстру смерти больше, чем когда либо было в моей жизни.