Молча взяв бокал из ее рук, он обмакнул палец в лужицу вина, образовавшуюся на ее бедре, и поднес к губам.
— Знаешь, чего мне сейчас хочется? — Глаза его горели каким-то странным огнем. — Взять бутылку вина, медленно облить им всю тебя, а потом еще медленнее выпить его с твоей кожи. Выпить тебя, — хрипло добавил он, окидывая жадным взглядом ее обнаженное тело.
Молли вдруг почувствовала, что жар уже пульсирует внутри нее, превращаясь в нестерпимую, раздирающую боль, во вспышку желания настолько сильную и неожиданную, что она начала движение навстречу ему прежде, чем осознала, что делает.
И на этот раз не только он ласкал ее, даря чувственное наслаждение. И не только он пил густое, вязкое вино ее тела. Нет, она отплатила ему тем же.
Теперь все происходило медленно и томно, и она тихо постанывала от его неторопливых скользящих движений. Финальный взрыв сотряс их тела и оставил лежать в объятиях друг друга, дрожащих и бездыханных.
Засыпая, Молли вдруг подумала, что все это начинает ее пугать. То, что происходило между ними, было не просто физическим влечением. Это было нечто более могущественное и опасное.
Она в отчаянии закрыла глаза, пытаясь успокоить зародившийся в душе страх.
В шесть часов утра улицы Фордкастера, к счастью, были еще пусты, так что она оставила «лендровер» на улице и незамеченной проскользнула к себе домой.
Ей повезло, что Алекс оставил ключи в машине. Проснувшись на рассвете, она бесшумно спустилась вниз и уехала.
Молли знала, что воспоминание о наслаждении, которое получили они оба, останется в ее сердце навсегда. Но утром ее охватило тяжелое предчувствие. Она поняла, что еще немного — и она захочет от Алекса большего, чем та физическая близость, которая связала их этой ночью.
В глубине души ей было, ясно, что, наверное, бояться уже слишком поздно: она уже эмоционально связана с ним, уже попала в опасную зависимость от этого мужчины.
Уходя, Молли оставила ему записку о том, что им обоим лучше забыть о случившемся этой ночью.
Забыть. Маловероятно, что она сможет сделать это, как бы ни старалась.
Молли склонилась над кухонной раковиной и принялась энергично тереть ее. Прошедшая ночь не шла у нее из головы, и при воспоминаниях о некоторых моментах на щеках вспыхивая жаркий румянец.
Только сумасшедшая могла начать рассказывать полузнакомому мужчине о своих глупых подростковых фантазиях. Что на нее нашло? Она еще никогда и ни с кем не позволяла себе так откровенничать. Представив себя вчерашнюю со стороны, Молли подумала, что, пожалуй, первая осудила бы подобное поведение, видя в нем тайное желание спровоцировать именно ту реакцию, которую вызвали ее признания у Алекса…
Молли сжалась, как от удара. Нет, поспешила успокоить она себя. Ты вовсе не провоцировала и не дразнила его. Во всяком случае, не делала этого сознательно, поправил ее суровый внутренний голос.
Не стоит слишком много думать об этом, решительно сказала себе Молли. Все кончено. Собственно, ничего и не начиналось. Прошлая ночь была ужасной ошибкой, и такое никогда больше не повторится. Никогда…
Она посмотрела на часы. Было уже почти, восемь. Пора ехать в редакцию, чтобы успеть написать статью о хиппи.
Молли включила радио и телевизор, чтобы выяснить, есть ли какие-нибудь сообщения и репортажи на эту тему, но ничего не услышала.
В своей записке она извинялась, что без спросу взяла «лендровер», и обещала оставить ключи в редакции газеты, где он и сможет их забрать. Но, выйдя за дверь, Молли увидела полицейскую машину, которая медленно ехала по улице.
Молли сжалась. Что, если Алекс проигнорировал ее записку и заявил в полицию об угоне? Нет, он не мог так поступить. Хотя из того, что он был замечательным любовником, отнюдь не следовало…
Молли поспешно отбросила неподобающие мысли.
По пути на работу она заметила несколько кое-как закрытых картоном витрин магазинов. Владелец одного из них как раз выметал осколки стекла.
— Что случилось? — сочувственно спросила Молли.
— Это все приезжие бродяги — их целая шайка. Нечего им тут делать. Ленивые бездельники! Большинство из них ни дня за свою жизнь не проработали. Это безобразие. Надо что-то делать с ними…
Молли героически удержалась от того, чтобы возразить. Они такие же люди, как и вы, хотелось сказать ей, но она видела, что собеседник вряд ли будет выслушивать доводы в защиту тех, кто разбил его витрину.
Придя в редакцию, Молли обнаружила, что ее коллеги пребывают в том же настроении, что и хозяин пострадавшего магазина.
— И этот сопляк имел наглость сказать мне, что я должен ему два фунта, — жаловался один из репортеров в тот момент, когда Молли вошла в комнату. — Сначала он бросился чуть ли не мне под колеса на перекрестке у светофора, и уже этим чуть не довел меня до инфаркта. А когда я вышел из машины, этот негодяй нагло заявил, что вовсе не собирался стянуть с пассажирского сиденья мой пиджак, а хотел только помыть мне стекла…
— Может, он и в самом деле хотел вымыть стекла, — неосторожно предположила Молли.
— Без воды и тряпки? — фыркнул ее коллега. — Надо что-то делать, — подвел он итог, повторяя слова, которые Молли уже слышала от хозяина магазина.
— Надо что-то делать, — заявил Боб Флери, входя в редакционную комнату. — Вы знаете, что принято решение об информационной блокаде. Это сделано для того, чтобы к странствующей группе не присоединились другие хиппи. Полиция заблокировала район, где они разместились. Это предотвратит новые инциденты в городе и даст нам время разработать подходящую стратегию.
— По закону… — начала было Молли, но ее перебил чей-то сердитый голос:
— Единственная стратегия, которую поймет большинство жителей, заключается в том, чтобы заставить их уехать, — заявил пожилой редактор. — Если хотите знать мое мнение, то Алекс должен собрать группу крепких мужчин-добровольцев и прогнать этих хиппи. Пока они не успели здесь прочно обосноваться…
— То есть использовать силу? — возмущенно спросила Молли.
— А у вас есть предложение получше? — едко ответил тот вопросом на вопрос. — Вы ведь были там вчера, разве не так? Видели, что они делают с лесом?
Молли прикусила губу. Она не могла не признать, что осквернение такого красивого места непростительно.
— Они просто хотят, чтобы их оставили в покое и позволили жить по своему усмотрению, — снова начала она, но услышала в ответ горький смех.
— Не верьте этому, — сказал старший коллега. — Как раз этого они хотят меньше всего. В действительности их цель — привлечь к себе внимание средств массовой информации и вызвать как можно больше шума. Они стремятся к конфронтации, им нравится быть в центре внимания. Если бы они просто искали место для стоянки, то отправились бы в Литтл-Барлоу.
— Я слышала, что с ними Сильвия, сводная сестра Алекса, — вмешался кто-то в разговор.
— Ну, тогда это многое объясняет, — вставила Люси. — Когда их родители поженились, она просто обожала Алекса. Я помню, как они везде ходили вместе. Но ее матери это не очень нравилось. Она привыкла смотреть на дочь как на свою собственность, хотя и не уделяла ей так уж много внимания. Сильвия училась в закрытой частной школе и сразу после этого поступила в университет. Мать все решала за нее. Неудивительно, что девушка в конце концов взбунтовалась.
— Может, у нее зуб на Алекса? — поинтересовался один из репортеров. — Что, если она привела сюда всю эту толпу из чувства мести?
— Не думаю, — осторожно сказала Кэрол, менеджер по рекламе. — У нее нет причин для вражды с Алексом. Она его всегда обожала, и приезжая домой на каникулы, не отходила от него ни на шаг. Ходили слухи, что, когда после смерти старого графа его жена решила переехать в Лондон, Сильвия умоляла позволить ей остаться здесь. Так что она должна обижаться только на собственную мать. Хотя девушки такого возраста весьма откровенны в своих эмоциях. Я это испытала на собственной шкуре, — добавила она с кривой усмешкой. — У меня их трое.
Молли молча впитывала информацию. Этот разговор отчасти пролил свет на то немногое, что она знала о взаимоотношениях Алекса с его сводной сестрой. Видимо, Сильвия по-настоящему обиделась на брата за то, что он не поддержал ее желания остаться в Фордкастере.
Это позволяло взглянуть на прибытие странствующего каравана хиппи под другим углом, увидеть во всей этой истории «человеческий фактор». Однако вряд ли Алекс станет откровенничать на эту тему, даже если она заставит себя разыскать его и попытается взять интервью. А вот Сильвия как раз может пойти на контакт.
Молли рассеянно отломила кусочек домашнего печенья, которое принесла к чаю Кэрол.
— Обычно я пекла его для своих девочек, — со вздохом пояснила Кэрол, угощая Молли. — Но теперь Карен учится в университете, Мелани ест только низкокалорийную пищу, а Саманта заявила, что она вегетарианка. Я по привычке продолжаю печь печенье, но поскольку талия у меня в последнее время и без того стала расплываться, решила принести его на работу:
— Очень вкусно, — искренне похвалила Молли.
Заметив, что мужчины уже отошли от них, Кэрол сочувственно спросила:
— У тебя усталый вид. Наверное, не выспалась из-за этого шума, который был ночью в городе?
— Да нет. Я ничего не слышала, — честно призналась Молли, слегка опуская голову, чтобы скрыть предательский румянец на щеках.
— Нет? Ну, тебе повезло. Я слышала, что полиция уже была готова вызвать подкрепление, но в итоге справилась своими силами. Боюсь, все неприятности еще впереди.
— Вы тоже считаете, что нужно заставить этих людей уехать? — с вызовом спросила Молли.
Кэрол посмотрела на нее мягким успокаивающим взглядом.
— Это общее мнение, — сказала она.
— Неужели никому из местных жителей не пришло в голову отнестись к этим несчастным с добротой? Ведь они, в конце концов, тоже люди. Все, чего они хотят, — это найти место, где можно перезимовать, где они могли бы жить со своими детьми…