— Так распорядился Боб Флери. Он считает, что тебе будет удобнее наблюдать за происходящим со сцены, а не из зала.
Молли молча отвернулась. Конечно, босс прав, но хватит ли у нее сил, чтобы выдержать эту вынужденную близость с Алексом?
К удивлению Молли, митинг не затянулся. И это благодаря Алексу, вынуждена была признать она. Открыв собрание, он коротко обрисовал ситуацию и предложил присутствующим задавать вопросы. Его ответы были спокойными и краткими. Было видно, что он намеревается по возможности погасить страсти. Молли вынуждена была признать, что время от времени он даже выдвигал аргументы в защиту приехавших с караваном людей.
Профессионализм требует объективности, напомнила себе Молли и отметила эти факты в своем блокноте.
Между тем некоторые из присутствующих были настроены весьма решительно.
— Плевать на их интересы, как насчет наших? — сердито выкрикнул кто-то из зала.
— В городе теперь небезопасно. Какие меры принимаются? — прозвучал другой вопрос.
— Полиция оцепила лагерь, — спокойно ответил Алекс.
— Может, и оцепила, но эти люди все равно приходят в город и устраивают беспорядки. Если полицейские в состоянии блокировать дороги, то почему они не могут выгнать их? Это ваша земля. Соберите группу мужчин и…
— Вы предлагаете мне нарушить закон? — спросил Алекс.
— Это они нарушают закон, а не мы, — крикнул кто-то из зала. — Правда на нашей стороне.
— Мы можем предпринять некоторые шаги, — согласился Алекс. — Но это потребует времени. В первую очередь полиция пытается предотвратить присоединение к этой группе других странствующих групп. Именно в этом заключается смысл установки блокпостов на дороге. Вторая задача — пока эти люди здесь, сохранить спокойствие и порядок, и именно об этом я хочу попросить вас.
Он сделал короткую паузу. Аудитория молча ждала продолжения.
— Я знаю, что вам сейчас нелегко, — сказал Алекс. — Я понимаю ваши страхи, озабоченность и гнев, но надеюсь, что в ближайшее время мы сумеем достичь некоторого прогресса. Полиция и местные власти пытаются организовать переговоры с лидерами этой группы и убедить их уехать добровольно.
— Зачем терять время на переговоры? Мы хотим, чтобы их прогнали…
Аналогичные предложения посыпались со всех сторон. Молли торопливо записывала.
— И когда именно состоятся эти переговоры? — с вызовом спросил кто-то.
— Надеюсь, что уже скоро, — уверенно ответил Алекс.
Было уже довольно поздно, когда митинг, наконец, завершился. Молли пришлось подождать, пока основная масса людей покинет зал, чтобы самой пройти к выходу. Она заметила, что Алекс разговаривает со старшим инспектором полиции. Впрочем, с какой стати ему задерживать ее?
Интересно, что бы сказали все его обожатели, если бы узнали, как он с ней обошелся? Уж, конечно, это не повысило бы его авторитет.
Во время митинга он упорно отказывался критиковать приезжих, не поддавался требованиям применить силу, и если бы Молли ничего о нем не знала, то, пожалуй, это могло бы произвести на нее впечатление. Но ей известно о нем то, чего не знают другие. Он лицемер, и она ненавидит его… Ненавидит…
— Молли…
Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как Алекс догнал ее. Молли бросила на него сердитый взгляд, радуясь тому, что полутьма зала скрывает ее жарко вспыхнувшие щеки.
Сердце стучало так, словно она только что пробежала стометровку. Алекс взял ее за локоть, и словно горячая волна окатила Молли.
— Я только что говорил с Джереми Харрисоном, старшим инспектором полиции. Он сказал мне, что ты собираешься взять интервью у Уэйна Ферриса.
— Да, именно так, — подтвердила Молли. Значит, он подошел к ней не по личным мотивам… Сердце ее упало. — А откуда ему это известно? — резко спросила она.
— Знать такие вещи — его обязанность — спокойно ответил Алекс. — Я думаю, это не слишком хорошая идея…
— Ах, ты так думаешь? — взорвалась Молли. — Что ж, значит, я оказалась права. Все твои попытки казаться объективным — сплошное лицемерие. На самом деле ты испытываешь к этим беднягам такие же враждебные чувства, как и все остальные жители города. Все твои призывы быть терпимыми и миролюбивыми — это просто ложь!
— Это не так, — резко возразил он, знакомым жестом взъерошив волосы. — Боже мой, из всех безответственных, упрямых фанатичек…
— Это я — безответственная? Я — фанатичка? — вспылила Молли. — Если ты такой хороший, то почему пытаешься помешать мне взять интервью у Ферриса? Я хотела дать ему возможность высказать свою точку зрения в печати. А ты — такой же, как и все остальные. Все, что тебе нужно, — это защитить существующее положение вещей. То положение вещей, которое устраивает тебя!
— Ты глубоко ошибаешься, — угрюмо возразил Алекс. — В данном случае я пытаюсь защитить тебя…
— Защитить меня? Ха! Я не верю тебе, — резко заявила Молли, сверкнув на него глазами. — Если бы ты действительно хотел этого, ты бы не…
Она замолчала, успев вовремя прикусить язык.
— Ну, договаривай! Чего бы я не сделал? — требовательно спросил он.
К счастью, в этот момент к нему подошли несколько человек с каким-то срочным делом, и Молли, воспользовавшись благоприятным моментом, незаметно улизнула.
Уже стемнело. Вечерний воздух был наполнен ароматами позднего лета. Проходя мимо уютного обшитого тесом домика, Молли замедлила шаг, чтобы вдохнуть запах душистых ночных цветов. Точно такие же цветы выращивала старушка, которая жила по соседству с ее бабушкой, и этот аромат она помнила с детства.
На сегодняшнем митинге выступала одна пожилая женщина, которая очень взволнованно говорила о том, как она радовалась, видя, что лес становится таким же, каким он был в ее детские годы.
Молли вздохнула и продолжила путь. Странно, но она не испытывала никакого злорадства от того, что Алекс во время их разговора показал себя в истинном свете. Напротив, ее охватила грусть и чувство потери.
Да что это с ней происходит? Она прекрасно знала, что нельзя верить тому, что он говорил на собрании, нельзя допускать даже мысли о том, что… Что она ошибается насчет него? Это невозможно — он сам только что себя разоблачил.
Молли открыла дверь и вошла в темную прихожую. Потянуло сквозняком, как если бы где-то было открыто окно. Но она четко помнила, что все закрыла перед уходом.
Она направилась в кухню. Под ногами хрустнули осколки стекла. Нащупав выключатель, Молли поспешно включила свет и увидела, что одно из окон разбито.
Кто это сделал? Неужели кто-то из лагеря?
— Прости, что так получилось, — раздался за ее спиной знакомый голос. — Я забыла об этом чертовом митинге… Я думала, что ты дома… Но тебя не оказалось…
Узнав голос Сильвии, Молли резко повернулась, испытывая одновременно облегчение и справедливый гнев.
— Зачем ты это сделала? — сердито начала она и осеклась, увидев заплаканное лицо девушки и огромный синяк под ее левым глазом.
— Не ругай меня, пожалуйста, — со слезами в голосе взмолилась Сильвия. — Прости… прости…
Она уткнулась лицом в ладони, и, не в силах сдержаться, зарыдала, вздрагивая всем телом.
— Не надо, не плачь. Ничего страшного… Подумаешь, стекло…
Молли инстинктивно обняла Сильвию, пытаясь хоть как-то утешить.
— Нет, — всхлипнула та. — Все просто ужасно…
— Идем наверх, в ванную. Тебе надо умыться, — заботливо предложила Молли.
— Можно мне переночевать у тебя? — подняла голову Сильвия. — Я не хочу возвращаться в лагерь. Из-за…
Она замолчала и прикусила губу.
— Из-за Уэйна?
Сильвия отрицательно затрясла головой, но Молли поняла, что ее предположение правильно. Она заметила на щеке гостьи следы крови.
— Идем, надо обработать твою ранку, — скомандовала она, решительно увлекая девушку наверх.
— Ой, больно, — вскрикнула Сильвия, когда в ранку попал антисептик.
— Потерпи, — сурово сказала Молли. Она подумала, что уже второй раз за прошедшие сутки ей приходится оказывать медицинскую помощь.
Несколько минут спустя они сидели у камина в маленькой гостиной.
— Я не собиралась вламываться через окно, — немного успокоившись, оправдывалась Сильвия. — Мне просто необходимо было с кем-то поговорить. Я случайно узнала, где ты живешь. И совсем забыла про этот митинг. Сама не понимаю, как мне удалось проскочить полицейский кордон… — Она помолчала. — Между мной и Уэйном все кончено. Мне больше некуда пойти.
Молли вопросительно посмотрела на нее.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — попыталась объяснить Сильвия, — но я не могу пойти к Алексу. Он никогда меня не понимал. И, к тому же, оказался прав. Как раз сегодня выяснилось, что Уэйн действительно занимается наркотиками, и это гораздо серьезнее, чем я думала. Я подслушала его разговор с каким-то крупным клиентом, и сдуру рассказала ему об этом, а он…
Голос ее дрогнул, и в глазах снова показались слезы.
— Ударил тебя?
— Он так разозлился, — дрожащим голосом сказала Сильвия. — Он хотел выяснить, много ли я услышала… угрожал мне… Ты не расскажешь Алексу, Молли? — с тревогой спросила она. — Обещай, что не расскажешь.
Она бросила испуганный взгляд на дверь. Молли поняла, что если она не поклянется сохранить все в тайне, то Сильвия может просто сбежать и в отчаянии вернуться к тому человеку, который избил ее.
— Не расскажу, — пообещала она.
— Ужасно хочется есть, — призналась сразу успокоившаяся Сильвия. — Можно взять кусочек твоего шоколадного торта? Это мой любимый.
Разница в возрасте между девушками составляла всего несколько лет, но, наблюдая, как гостья с аппетитом поглощает торт, Молли чувствовала себя намного старше.
— Так можно мне остаться у тебя? — спросила Сильвия, доедая второй кусок торта.
— Да, конечно.
— Очень вкусно. Ты сама его испекла?
— Да.
— Алекс тоже любит шоколадный торт, — хитро улыбнулась Сильвия.
Молли почувствовала, что краснеет.
— Меня совершенно не интересует, что он любит и чего не любит, — натянуто сказала она.