Когда они проезжали мимо озера, позади них раздался взрыв. Потом в воде раздался второй, поднялась туча брызг.
– Нас засекли! – крикнул Звягинцев. – Топи педаль, Даня!
Впереди показались египетские танки.
– Сворачиваю на фермы, – сказал Коротков. – А то попадем под двойную раздачу…
Миновав поселок и фруктовые плантации, машина чуть не врезалась в небольшую толпу местных жителей. Коротков остановил джип и спросил, почему они здесь стоят.
– В поселок попало несколько снарядов. Один из домов разрушен. Мы не знаем, что делать, – ответила одна из женщин.
– Идите за машиной, – скомандовал Даня.
Он медленно поехал в сторону скопления египетских танков. Люди покорно пошли следом.
Увидев офицера, высунувшегося из люка, Коротков притормозил машину рядом с танком. По светло-желтой полосе на джипе египтяне узнали своих, а иначе могли бы расстрелять. Даня показал на селян и напористо обратился к офицеру:
– Это ваши люди, позаботьтесь о них. Мы передаем их под вашу ответственность.
Офицер попытался возразить, но Даня только отмахнулся и обратился теперь к народу:
– Это ваши солдаты, они теперь будут о вас заботиться.
Он надавил на газ, и машина помчалась дальше. Короткову показалось, что никто не рад такому решению проблемы – ни военные, ни гражданские.
Они обогнули танковую группировку и вскоре достигли моста. Тот еще пока функционировал. Миновав мост, они сразу же направились на укрепленную позицию ПВО, располагавшуюся неподалеку, чтобы связаться по рации с командованием.
– Возвращайтесь в Каир, – последовал приказ. – Доложите обстановку, а там посмотрим.
А сражение тем временем продолжалось. Потрепанная боями бригада израильского генерала Решефа прорывалась к базам снабжения и командования египетских дивизий, уничтожая склады, грузовики и пусковые установки ЗРК. Египтяне организовали контратаку. Решеф отступил, нанеся большие материальные потери противнику, но и сам с трудом вышел из боя. В бригаде осталось всего двадцать шесть танков из девяносто шести.
После кровопролитных боев египтяне все-таки покинули свои укрепления на Китайской ферме, открыв для израильских сил дороги Тиртур и Акавиш. Впоследствии район поля боя назвали Долиной смерти.
Доложив Бабашкину об обстановке в районе Суэцкого канала, Звягинцев задал резонный вопрос:
– Что дальше? Если израильтяне форсируют канал с переброской больших сил на западный берег, Третья египетская армия попадет в окружение с непредсказуемыми последствиями. Так ведь и до Каира дойдут!
– Что дальше, что дальше… – Генерал в раздумьях почесал подбородок. – Ведутся переговоры с Соединенными Штатами. Постараемся совместными силами приструнить израильтян. Если не согласятся на перемирие, придется ввязываться в драку напрямую. Но скорее всего согласятся – им уже подкинули нужную информацию.
Вернувшись в гостиницу, Борис заглянул к Короткову. Даня стоял возле окна и водил рассеянным взглядом вдоль улицы. Услышав скрип двери, он обернулся и вопросительно посмотрел на Звягинцева. Тот выложил свежую информацию об обстановке на Китайской ферме.
– А укрепленный пункт Миссури израильтяне так и не взяли. Послали один из танковых батальонов на него в лоб, прямо на артиллерийскую позицию, и не стало батальона… Порой у израильского командования расчетливость соседствует с безрассудством… Ну, все, Даня. Новых заданий пока не предвидится, продолжаем тренировки по рукопашному бою. – Борис подошел к помощнику и положил ему руку на плечо. – Ну что ты так на меня уставился? Все нормально, живем дальше… Ты, кажется, коньяку хотел? Пойдем в ресторан, оросим душу.
Локальные операции
Стрельцов сидел на госпитальной койке и читал очередную статью под рубрикой «Хроника военных событий».
143-я танковая дивизия, возглавляемая генерал-майором Ариэлем Шароном, атаковала египтян севернее Большого Горького озера вблизи Исмаэлии. Израильтянам удалось найти слабое звено в обороне противника – на стыке 2-й египетской армии, находившейся севернее, и 3-й армии на юге. Три дня длилось одно из самых жестоких танковых сражений в истории, крупнейшая танковая битва этой войны. Израильским войскам удалось прорвать оборону египтян и выйти на берега Суэца. Это сражение стало самым кровопролитным в истории конфликта. Небольшой отряд пересек канал и начал наводку понтонного моста на противоположном берегу.
Павел оторвался от газеты. В голове заструились мысли: «Как бодро начали египтяне! Ненадолго их хватило… Ребята там воюют, а я здесь прохлаждаюсь. Надо выписываться и ехать в бригаду, залежался я здесь». Он встал и отправился в кабинет главного врача.
Когда Павел вошел, он увидел лысого мужчину в халате, что-то записывающего в толстую амбарную книгу. На вошедшего он не обратил никакого внимания, как будто его вовсе не было. Павел постоял безмолвным столбом, помялся и, наконец, изрек:
– Я лейтенант Стрельцов. Мне необходимо выписаться.
Доктор по телефону запросил историю болезни Павла Стрельцова.
Просмотрев бумаги, он поправил очки и посмотрел на лейтенанта.
– Еще минимум неделя, – огласил он врачебный приговор.
– Но ведь там война идет… – попытался возразить Стрельцов.
Но доктор его прервал:
– Вы торопитесь на тот свет, молодой человек? Это ранение – ваш счастливый билет в светлое будущее. Мы все когда-нибудь умрем, не спешите. Идите в палату. Крепкого вам здоровья. – И доктор вновь принялся что-то строчить в амбарную книгу.
Стрельцов понял, что здесь он ничего не добьется, и решил просто-напросто сбежать из госпиталя. Документы у него были при себе, только военную амуницию отобрали. «Плевать, и так доеду. А в бригаде новую форму выдадут».
На попутке он доехал до бригады и сразу же отправился на доклад к командиру.
– Я сбежал из госпиталя, – с порога проинформировал Стрельцов Дакана.
– Сбежал так сбежал, – равнодушно отозвался полковник. – Кто тебя на Синае искать будет… Ты как раз вовремя – через два часа мы выступаем. Только вот, твой броневичок сломался, а другого нет, поэтому тебя и твою команду рассадим на два танка.
– А куда едем, если не секрет?
– Да какой уж тут секрет, – отмахнулся Дакан. – Десантный батальон попал в передрягу на берегу канала. Должен был занять плацдарм для организации еще одной переправы, а там египетская группировка. Связь прервалась. Они послали гонца, и тот, на счастье, наткнулся на одно из наших подразделений. Нам поручено вытащить десантников из ловушки.
Боеспособность, снаряжение и вооружение десантников остаются пригодными для боевых действий в течение суток. Если за это время с ними невозможно соединиться, их не высаживают, ибо они обречены на уничтожение.
Эти десантники пребывали в окружении уже почти двое суток. Надо было спешить, танки летели по пустыне с максимальной скоростью. Мотопехота слегка отстала, но тоже была готова в кратчайшие сроки включиться в боевую операцию.
Стрельцов недоумевал: «Все как-то спонтанно, непродуманно. Воздушно-десантный батальон глупейшим образом угодил в ловушку – после высадки наткнулся на египетский заслон, поддерживаемый танками и гораздо лучше вооруженными египетскими солдатами. А где была разведка?» Он высунулся наружу и увидел застрявший в песках развернутый мост, сделанный из огромных металлических бочек, скрепленных между собой. По этому мосту израильская армия должна была форсировать Суэцкий канал, но мост так до него и не добрался. «Переправились, мать твою!»
Вскоре начали рваться снаряды, одна из ракет попала в соседний танк. Оттуда выскочил боец, вслед за ним выпрыгнул второй. Третьего и четвертого не наблюдалось. «Все. Остальные либо убиты, либо тяжело ранены. Никаких шансов». Танк горел, и вскоре должны были начать разрываться снаряды из боезапаса. Спасшиеся бойцы резво побежали в обратную сторону, прекрасно понимая, что так у них больше шансов выжить.
Командир высунулся из люка, чтобы оценить обстановку.
– Противник в трех километрах от нас, – сообщил он Стрельцову и вернулся на место, прижав ладонь к шее – от дальнего разрыва снаряда долетел осколок и слегка задел лейтенанта по сонной артерии.
Павел повернулся и увидел, что командир сидит, согнувшись, с побелевшим лицом, а на шее с левой стороны показалась тонкая струйка крови. Руки у него были опущены. Стрельцов, вспомнив уроки неотложной помощи, засунул палец в рану и нажал, чтобы остановить кровотечение. Командир посмотрел на Павла извиняющимся взглядом, развел руками и пробормотал:
– Извини, что так получилось…
Губы у него еще шевелились, но Павел едва разобрал его слова. Кровотечение остановилось, казалось бы, все обошлось… Но внезапно изо рта лейтенанта хлынул фонтан крови, с ног до головы обдав Стрельцова. Павел осознал: когда он перекрыл рану, кровь пошла через рот. Лейтенант продолжал смотреть на Стрельцова, но взгляд его постепенно затухал, становился все более бессмысленным и пустым. До последних секунд он был в сознании, превращаясь в недвижную маску. Кровотечение прекратилось, и Павел понял, что у лейтенанта остановилось сердце.
Танк тем временем продолжал двигаться вперед.
Вскоре обе стороны погрязли в танковой дуэли. В бой включилась мотострелковая рота, обстреливая противника из гранатометов. Один из броневиков, отчаянно маневрируя, бросился на помощь десантникам. Поступила команда:
– Обеспечить боевое прикрытие!
Бригада открыла интенсивную стрельбу по противнику. Полетели дымовые шашки, обеспечивая дымовую завесу.
Броневик вывозил десантников на броне, включая раненых, проскакивал перед самым носом у египтян, буквально в нескольких десятках метров от их позиций. Эта самоубийственная операция продолжалась больше часа. В конце концов, были вывезены все десантники. «Бог его хранит», – подумал Павел.
Обе стороны дрались отчаянно, никто не хотел уступать.
Перед их танком вырос в полный рост египетский солдат и начал поливать броню из автомата Калашникова. «Как он только сюда добрался!» Водитель поддал газу и наехал на бойца, но тот залег между гусеницами, а когда танк проехал, вновь вскочил на ноги и продолжил стрелять. Пришлось дать задний ход, вновь на него наехать и развернуться на месте.