Поэтому появление на тракте отряда кавалеристов Конноли из соседнего округа никого особенно не удивило — разве что Коннор поморщился. Конноли были известными фанатиками ко и, говорят, пили по пять или десять чашек своего зелья в день. Однако глава отряда — Дуглас Конноли — служил довольно длительный срок у Змия во время проводимых Децимом Арканом военных операций в Монтанье и Лабуа, так что назвать его врагом у Доэрти язык не поворачивался. Но и приязни особенной между ними возникнуть не могло.
— Орра, видим чёрные флаги Аркана! — издалека закричал вихрастый и давно не бритый кавалерист, размахивая шляпой. — Виват, Аркан! Конноли идут за тобой!
— Доэрти уже здесь! — откликнулись аристократы из отряда Буревестника.
Храпели кони, голубоглазые орра хватались за эфесы шпаг, скалились — обстановка накалялась. Рем Тиберий Аркан, герцог Аскеронский и глава самого настоящего карательного отряда, приподнялся в стременах, взмахнул знаменем и выкрикнул:
— Ищем место для привала! Я хочу, чтобы перед сражением с орками люди и лошади отдохнули, чтобы все успели поесть и починить снаряжение. Раз у нас подкрепление — нужно перераспределить роли, посоветоваться. Хромой и его банда наверняка освободили своих соплеменников, что работали у Флэнаганов, так что нас ждёт жаркий приём!
— Мы убьём их всех, — откликнулся Шон Лоусон. — Вот увидите.
Его слова были поддержаны слитным гулом со стороны южан-пикинёров. Их теперь было гораздо больше: узнав про общую беду, простолюдины сходились со всех концов, имея на плечах длинные пики, за поясом — фальчионы, на головах — шляпы, а на спинах — котомки с припасами на три дня. Три с половиной сотни пехоты и четыре дюжины кавалеристов, считая только что присоединившихся Конноли — серьёзная сила! Разве что силу эту раздирали внутренние противоречия…
На привале в тени молодой магнолиевой рощи земляки и сородичи разводили костры и кашеварили каждый сам себе. Аркан не скупился: разменянных ещё в герцогстве денег хватило на то, чтобы приобрести в уцелевших во время мятежа посёлках достаточно продовольствия: не только муки и сушёных овощей, но ещё и несколько коз, чтобы всем хватило свежего мяса. На такую благотворительность посматривали с удивлением. Это ведь они его наняли, а не он их! Но кушать — кушали. Аж за ушами трещало.
За гигиеной, кипячением воды и процессом приготовления пищи строго следила Габи. Простолюдины быстро полюбили её за заботу о раненых, за чудодейственные зелья и порошки, за простой и непосредственный нрав. Они никак не могли поверить, что перед ними — всамделишная герцогиня!
А кавалеры от неё тихо млели, и будь она чьей угодно другой, не аркановской женщиной, дуэли за внимание прекрасной мистрисс шли бы сплошной чередой. Но покуситься на герцогиню Аркану? Мать-мать-мать, кому охота, чтобы весь род до седьмого колена висел на деревьях с табличками на груди? К тому же даже те, кто никогда не бывал в Аскероне и не служил у этой скандально известной семейки, уже имели возможность познакомиться со свирепой манерой боя Буревестника: никакой красоты и изящества, которые так ценились южными фехтовальщиками, в его движениях не просматривалось… Зато хватало разрубленных до зубов голов, выпущенных кишок, откромсанных конечностей и страшных ран с фонтанами крови.
Так что эта парочка — герцог и герцогиня Аскеронские — оказались как нельзя кстати в самой середине творящегося на границе Юга бардака. Никто, кроме них, наверное, и не смог бы руководить южной вольницей, делая это так ловко, что каждый орра думал, будто всё идёт само по себе…
Когда наваристое рагу из картофеля, томатов, зелени и козлятины закончилось и кавалеристы уже доставали чайники и джезвы, с ненавистью глядя друг на друга и собираясь грудью встать на защиту своих любимых напитков, Аркан вдруг громко, так, чтобы все слышали, провозгласил:
— Дорогая, а в сохранности ли те мешки, что мы приобрели у достойного маэстру Фиданцы?
Тёплый ветер, шелестевший в ветвях магнолий, разнёс его слова так, что каждый аристократ услышал командира и на секунду отложил все дела, прислушиваясь.
— В целости и сохранности! Порошок в полном порядке и готов к приготовлению и употреблению! — откликнулась Зайчишка. Она поняла замысел мужа и подыгрывала ему. — Хочешь, я сварю цикорий для тебя? Думаю, с кленовым сахаром получится просто прекрасно!
— Да, любовь моя, это будет величайшее счастье! — нарочито весёлым голосом подхватил Буревестник. — Но мне будет совестно одному пробовать это восхитительное угощение…
— У нас хватит на всех! — взмахнула рукой Габи. Жест получился щедрым и искренним. — Маэстру! Герцог и герцогиня Аскеронские сегодня угощают всех цикорием! Окажите нам уважение — попробуйте этот необычный напиток вместе с нами. Чрезвычайно полезный отвар: в нём есть вещество под названием инулин. Как говорили прежние, очень способствует правильному пищеварению и обладает общеукрепляющим эффектом для всего организма! Первому, кто согласится, налью лично!
Тут же в воздух поднялись многие и многие чашки: большие для ча и маленькие для ко. Если их высочества угощают — разве можно отказывать? Мешки были распечатаны, котлы очищены от остатков рагу и водружены обратно на костры — кипятиться. Южане — и аристократы, и простолюдины, — принюхивались, вдыхая витающий над лагерем незнакомый аромат напитка из цикория.
Габи, как и обещала, разлила угощение по чашкам лично каждому. Первым, конечно, был сам Аркан — должен же он был показать солдатам личный пример! Все расселись на свои места, переглядываясь. Рем посмотрел внутрь исходящей паром чашки, добавил пару кусочков сахару, разболтал ложкой и слегка приподнял сосуд вверх:
— Да здравствует согласие между нами и да сдохнут все наши враги! — И смело отпил горячего отвара, усилием воли не скривившись.
— На погибель врагам! — откликнулись орра и принялись за цикорий.
— Очень сильный политический ход! — сказал Коннор Доэрти, со странным выражением лица попивая коричневую жидкость из чашки. — Гениальный!
— Ненавижу цикорий, — процедил сквозь зубы Аркан, со счастливой улыбкой делая ещё один глоток.
В конце концов, это было не такой уж и большой ценой за прекращение дурацкой гражданской войны — пусть и в отдельно взятом отряде.
XIV АСИЕНДА ФЛЭНАГАНОВ
Аркан перекинул ногу через луку седла и спрыгнул на землю. Здесь вдоль дороги росла пшеница: золотая, с крупными колосками, налитыми зёрнами. По полю пробегали гонимые ветром волны, только что прошёл дождь — земля была чёрной, сырой, жирной. Наклонившись и набрав полную горсть чернозёма, Рем вздохнул: даже почвы Аскерона, заботливо возделываемые и удобряемые ортодоксами, не могли похвастаться таким плодородием. Воистину, если бы где-то и располагался легендарный Эдемский сад, то это был бы Юг.
— Земля — наше главное богатство, — правильно понял настроение герцога Мёрфи Гарви. — Воткни палку, дождись дождичка — олива вырастет! Нет другого такого края, как наш, а? Настоящий рай, да?
— Ад в раю, — мрачно проговорил Буревестник. — Взгляните!
На холме дымились сожжённые дома, кружили вороны над горой трупов. Кошмарная картина не вписывалась в идиллический пейзаж, была абсолютно чуждой и враждебной прекрасной южной природе. Казалось, зелёные рощи, золотые поля и голубое небо, тёплое солнце и свежий ветер никак не совместимы с убийствами, грабежами и пожарами…
— Хромой уже здесь и идёт к Флэнагану, — хмуро констатировал Конноли. — Он хочет забрать своих детей или отомстить!
— Чего же мы медлим? Здесь час пешего ходу! — Доэрти щёлкнул поводьями. — Или вы хотите дать оркам возможность совершить возмездие, ваше высочество?
Аркан окинул взглядом своё войско. Пикинёры уже не ехали на телегах, пехотинцев собралось слишком много. Они длинной колонной шли по дороге, топча пыльную землю подошвами сапог и башмаков, и наконечники пик сверкали на солнце, качаясь над головами южан. Всадники гарцевали на некотором расстоянии, выполняя роль боевого охранения и разведки.
— Мы не дадим уйти никому из них. Ни оркам, ни Флэнаганам, ни Галахерам. Но если людей мы постараемся доставить на справедливый суд наместника, то с орками разговор будет короткий. Мне не требуется заседание и долгое разбирательство, чтобы определить меру наказания за то, что они совершили. Повинны смерти! Даже если справедливость на их стороне… Если во имя справедливости ты умышленно воюешь с женщинами и детьми, то цена такой справедливости — дерьмо. На всякой войне гибнут невинные, в нашем мире это, увы, в порядке вещей. Снаряд от аркбаллисты разрушит крышу дома, и она обвалится на целую семью — это горе, но горе случайное и неизбежное. Однако вот это… — Рем указал на сожжённый посёлок. — Вот это — не горе. Это умышленное злодеяние, повторяемое раз за разом. И участь совершивших его будет ужасна. Поэтому — разворачивайтесь в боевые порядки, маэстру! Мы идём убивать орков и арестовывать Флэнагана!
Над полями раздался резкий, бередящий душу и разгоняющий кровь звук волынки, загрохотал большой барабан. Конноли имели в своём составе музыкантов, которые расчехлили инструменты и принялись играть, лишь только стало ясно — прятаться больше не нужно. Пикинёры, заслышав знакомые звуки, крепче сжимали пики, строились в шеренги. Кони перебирали ногами, кавалеристы скалились и заряжали арбалеты… Ёррин Сверкер на сей раз не собирался отсиживаться в тылу — он исполнял роль вексиллария-знаменосца! Чёрное знамя, приведённое в порядок и обмётанное по краям лично герцогиней, трепетало на ветру, гном ухмылялся, вышагивая впереди строя.
Сама Габриель Атерна-Аркан осталась при госпитале, хотя и стремилась сопровождать мужа. Габи не разбиралась в травматологии и хирургии, но что касается фармакологии и гигиены — в этом ей не было равных, так что знания и навыки герцогини вкупе с опытом парочки костоправов и старых военных фельдшеров могли здорово помочь раненым.
Оглянувшись ещё раз на край поля, где остался обоз, Рем высмотрел фигурку жены и взмахнул рукой. Она помахала в ответ и послала воздушный поцелуй. Тронув каблуками бока коня, Аркан направил его крупной рысью перпендикулярно шеренгам пикинёров.