— Самоуверенный мальчик… — проговорил голос.
Рем такой пассаж проигнорировал и высказал, что хотел:
— Полчаса у вас на то, чтобы выпустить женщин и детей. Я и все аристократы, которые находятся здесь, у стен асиенды, клянёмся не причинять им вреда, если они не одержимы, не заколдованы и сами не попытаются причинить вред нам. Мы отдадим их наместнику — как только его встретим. Это все предложения на данный момент.
— А остальные? — Ни капли заинтересованности в голосе за воротами не слышалось.
— Всех, кто поражён скверной, я прикажу убить и сжечь, потому что не знаю другого способа борьбы с этим злом. Будь здесь ортодоксальный капеллан — можно было бы попытаться… А так — смерть всем вам за мерзость, учинённую вами же, — с деланым сочувствием пояснил Аркан.
— Наивный глупец! — расхохотался голос. — Нет здесь женщин и детей, и нет давно! Если думаешь, что твоя игрушечная стенобитная машинка и твои камешки как-то навредят нам — попробуй! Все твои люди станут моими, слышишь? Это Юг, а не Аскерон! Они и так — мои! Ха-ха…
Аркан махнул рукой, Ёррин выбил упор торсиона киянкой — и зажигательный снаряд полетел в сторону асиенды, ударился о крышу дома, брызнул во все стороны живым огнём, который, сыто гудя, уже дотягивался до деревянных балок, резных перильцев и занавесок на окнах. И Рем закончил за своего собеседника:
— … ха! Можете убить себя сами, если хотите, чтобы смерть ваша была скорой и безболезненной! — Поднял коня на дыбы, разворачивая на месте, и рванул к боевым порядкам орра.
Добравшись до бойцов, он выкрикнул:
— Готовьтесь к вылазке! Они ударят в одном месте и попытаются пробить окружение!
И они ударили! Стена взорвалась сотней каменных осколков именно там, где её повредил первый булыжник, и наружу попёрли сначала орки, вооружённые разнообразно, но всерьёз, а следом за ними — люди в кирасах, наплечниках, шлемах-морионах… Конечно, они хотели уничтожить онагр, чтобы обезопасить себя от атак на расстоянии и выиграть время. Кавалеристы-южане среагировали отменно: пользуясь скоростью своих скакунов, они быстро оказались у точки прорыва и разрядили арбалеты в противника, давая возможность факельщикам поджечь горючее алхимическое снадобье, а пикинёрам — построиться.
— Маэстру, ваша задача — не прозевать атаку в другом месте! Объезжайте асиенду, осматривайтесь и перезаряжайте арбалеты! — скомандовал Аркан кавалерии и повернулся к пехотинцам. — В шеренгу, в шеренгу, соратники! Полутора сотен здесь будет достаточно, взгляните — их тут всего несколько десятков! Лоусоны и Велветы — в резерв, смотрите, чтобы нас не обошли! Ёррин, приказа прекратить стрельбу не было! Подожги там всё, пусть горит даже камень!
Всё завертелось — и очень вовремя! Атакующая плотная толпа орков с чёрными, полными скверны глазами ломилась вперёд и не успела среагировать, когда огонь побежал вокруг асиенды. Часть из них даже добежала до шеренг пикинёров, десятка два увязли в попытке сбить или сломать пики, остальные напирали, давили сзади… Но факельщики уже подожгли алхимическую смесь в нескольких местах, огненное кольцо вспыхнуло со страшной силой, и дикий рев заполонил собой небеса над асиендой. Одержимые оказались разделены на две неравные части: большая из них, в которую входили и люди Флэнаганов, осталась у стен, меньшая же обнаружила себя лицом к лицу с пятикратно превосходящими силами противника.
При этом по полю с обеих сторон от огненной стены-кольца метались несколько фигур, объятых пламенем. С ужасными криками они пытались потушить обувь и одежду, хлопали себя там и сям, сдирали элементы экипировки, катались по земле, но тщетно. Габи создала поистине страшное оружие…
— Прижимайте их к земле и жгите! — кричал Аркан. — Склянок хватит на всех!
Стоило отметить — одержимые орки оказались куда более живучи, чем те, с которыми уже довелось схлестнуться. Зеленокожее клыкастое племя и так от природы награждено выносливостью, способностью переносить сильную боль и кровопотерю, крепостью мышц и сухожилий, боевой яростью. А тут и вовсе творилось нечто невероятное. Они кидались в бой даже с отрубленными конечностями, пытались дотянуться до врага цепкими пальцами и клыками, ломали древки пик… Так что указания Буревестника пришлись как нельзя кстати: проткнув орка в нескольких местах и повалив, пикинёры поджигали воткнутую в горлышко склянки ветошь и швыряли изо всех сил так, чтобы стекло разбилось и врага охватило пламя. Постепенно все двадцать или тридцать орков, что оказались отрезаны от основных сил, были убиты и сожжены.
Остальные осаждённые, так и не вступившие в бой, ретировались внутрь, за стены, чтобы попытаться найти там укрытие от медленных, но неотвратимых ударов онагра. Метательная машина скрипела, подпрыгивала на месте, стонала, но пока и не думала ломаться.
— Теперь я понимаю, почему ты не захотел, чтобы мы штурмовали асиенду! — Кавалерия завершила патрулирование периметра и вернулась к месту боя, и Коннор Доэрти с неким суеверным страхом смотрел на корчащиеся в огне тела врагов. — Они бы прикончили нас там без поддержки пикинёров.
— Нет, не поэтому… — покачал головой Буревестник. — Я боюсь, что вы можете превратиться в их подобие.
— Орра, а ведь и вправду! Мать-мать-мать, орки же шли убивать! Мстить за своих, казнить рабовладельцев! — подал голос кто-то из пикинёров, стоявших в резерве. — А теперь вместе с обезумевшими Флэнаганами атакуют нас! Это что: кто шагнёт в усадьбу, тот станет вот эдаким пустоглазым ходячим мертвяком?
— Может быть и так, — не стал отрицать Аркан. — Может быть и так! Только я и Габриель защищены от этого… А вдвоём много не навоюешь, да и не поведу я её туда за собой. Видимо, и вправду придётся сбросить им на головы все запасы горючего и потихоньку убивать тех, кто станет выходить… Если только… Если только… Что это?
В ночи, которая уже всерьёз вошла в свои права, зазвучали медные трубы. Слышать их было неожиданно — Рем уже свыкся с мыслью, что южане используют волынки!
— Наместник! — мигом среагировали аристократы. — Это горнисты наместника Вергилия Аквилы! Он здесь!
— Та-а-ак…
С одной стороны, с Аквилой у Рема отношения вроде как сложились. С другой стороны — он находился на Юге, на чужой территории, и обернуться теперь могло по-разному. В конце концов, аскеронский герцог — формальный правитель соседнего герцогства — находился на землях, подвластных Аквиле, не с официальным визитом, да и вообще: вместо даров и подношений у него с собой были мечи и факелы, а это какого угодно правителя может насторожить!
Одно у Аркана в голове сложилось точно: ему нужно быть поближе к Габи, чтобы среагировать вовремя, что бы ни случилось. Оказаться разделёнными в суматохе — это наименьшее, чего он хотел. Поэтому, прежде чем вскочить на коня и двинуться к фургону, он отдал последние приказания:
— Пехоте — бдить! Никого не выпускать, приканчивать всех и каждого, кто сунется из замка, пока лично я или наместник не прикажем чего-то иного. Маэстру Доэрти, маэстру Конноли и все остальные благородные господа — мне нужны будут слова поддержки от вас, если Аквила усомнится в моей версии происходящего. Мы вместе убивали орков и одержимых, вместе допрашивали этого слизняка Вилдака…
— Не сомневайтесь, ваше высочество, — проговорил Дуглас Конноли. — Если будет нужно — мы поклянёмся. Будем свидетельствовать все вместе и открыто, верно, джентльмены?
— Да-а-а!
Удостоверившись таким образом в поддержке «своих» аристократов, Аркан отправился будить жену. Он нашёл её в фургоне, под грудой одеял, мирно посапывающей после тяжёлого дня. Не удержавшись, Рем поцеловал Зайчишку в нос и сказал:
— Увы, прекрасная мистрисс, я вынужден прервать ваш сон — дело важное и неотложное!
Габи проснулась с неохотой, но, узнав, что прибывает сам легендарный Вергилий Аквила, мигом умылась, поправила причёску — и спустя минуту уже сидела на одной из кобылок, купленных в Дэниэлсе для обоза: лошадка была обучена иноходи, а широкие шаровары на аскеронской герцогине пусть и смотрелись экстравагантно, но зато были комфортными и позволяли держаться в седле наравне с мужчинами.
Оставив за спиной огненное кольцо, окружившее злосчастное поместье, и своих людей, которые стерегли врага, во главе кавалькады Буревестник двигался по дороге на юг, навстречу звукам горнов. Над головой Рема полоскалось чёрное знамя, кавалеристы высоко поднимали факелы, освещая путь. Горны трубили из-за холмов — всё ближе и ближе!
Наконец дорога меж холмами также заиграла яркими отблесками, послышался топот множества копыт и лязг доспехов, и в свете факелов Рем и Габи увидели, как из-за поворота дороги на рысях выплёскивается колонна тяжёлых всадников: в кирасах, наручах, поножах и латных перчатках, с увесистыми палашами в ножнах… И в невозможных голубых беретах на коротко стриженных головах! Над ними трепетало небесного оттенка знамя, а во главе колонны скакал суровый воитель — его глаза в цвет берета смотрели цепко и внимательно, а массивная нижняя челюсть выдавала твёрдый характер и несговорчивость.
Это был Вергилий Аквила! И Буревестник отсалютовал ему мечом — издалека. И выкрикнул, как тогда, на приёме в Кесарии:
— Виват, Аквила!
И все аристократы за его спиной тоже воздели шпаги над головами и повторили этот славный клич:
— Виват, Аквила!
Даже на расстоянии было видно, что выражение лица наместника Южных провинций изменилось с сурового на удивлённое.
— Аркан? Это что — Тиберий Аркан? Мать-мать-мать! — страшно, по-южному, выругался он, приближаясь и останавливая коня. — Какого, спрашивается, хера аскеронский герцог делает здесь, в пограничном округе Флэнаган?.. Хотя ничего удивительного: на Юге случилось некоторое дерьмо, и Буревестник почуял кровь и огонь и прилетел, а? Линейная логика!
Его гвардия остановилась в нескольких шагах, держа ладони на эфесах палашей и готовая броситься в бой по первому приказу своего господина.
— Вообще-то мы с мужем в свадебном путешествии, маэстру наместник, — со всей своей непринуждённостью заявила Зайчишка, сдув со лба непослушную светлую прядь. — И я очень мечтала увидеть легендарного воина и галантного кавалера — его превосходительство Вергилия Аквилу! А что в итоге? Я вижу некультурного солдафона, который говорит какие-то гадости человеку, который без всякой для себя выгоды встал на защиту ВАШИХ людей!