— Маэстру, я… — Девушка явно растерялась и наконец осмотрела себя.
Смутившись и осознав, как выглядит, Габриель на секунду замешкалась, и этим воспользовался ещё один персонаж, который широкими шагами вошёл в Палату мер и весов, уверенным жестом руки отодвинув в сторону Аркана, стоящего у дверей. Герцог не носил броской одежды, на голову натянул капюшон плаща, да и в вестибюле стоял полумрак: освещёнными благодаря окнам у потолка были только столы клерков.
— Моя фамилия Бриссак, — заявил пришелец с ходу, доставая из кожаного планшета две пробирки с препаратом и стопку бумаг. — Я — дипломированный алхимик из Тимьяна! И я хочу запатентовать бактерицид — снадобье прежних на основе культуры несовершенных грибов панацеллума золотистого, которое способно предотвращать загноение ран, антонов огонь и другие заболевания! О-о-о-о, я вижу, эта шарлатанка тоже здесь! Гоните её прочь, досточтимые маэстру!
— Подлец! — возмутилась Габриель. — Ты украл мою работу!
— Лгунья, — откликнулся Яков Бриссак с невозмутимым выражением лица. — Просто маленькая лгунья! Кто поверит, что взбалмошная девица без университетского образования способна синтезировать такое сложное снадобье! Взгляните на неё — замарашка с окраин Смарагды пытается добыть лёгкие деньги в Аскероне!
Отличный чёрный стёганый дублет с серебряным шитьём, бархатные штаны, берет с павлиньим пером, окладистая седая борода, даже пенсне на носу — всё это отвечало представлениям клерков о почтенном алхимике куда больше, чем корсаж, юбка, растрёпанные волосы и туфельки на низком каблуке!
— Я поверю, — шагнул вперёд Рем.
Маэстру в берете резко повернулся в его сторону, павлинье перо на головном уборе качнулось.
— Вы смеете сомневаться в моих словах? Я — Яков Бриссак, доктор алхимии Тимьянского университета, почётный профессор! — возмутился алхимик. — Из почтенной семьи Бриссаков, славной многими и многими выдающимися учёными и естествоиспытателями! А ты, мать твою, кто такой?
— Тиберий Аркан, — пояснил Буревестник, снимая капюшон и приглаживая пятернёй непослушную шевелюру. — Герцог Аскеронский. Командор Ордена зверобоев. Из скандальной семьи Арканов, славной многими и многими бунтовщиками, охотниками на чудовищ, полководцами, политиками, пиратами и авантюристами. Мать моя — Лорайна дю Барилоче, племянница прошлого герцога. А это — Габриель Атерна, поставщик териака и других алхимических субстанций для Ордена зверобоев в течение последнего года. И я утверждаю, что знал об исследованиях, которые алхимик Атерна проводила над культурами плесени, и имею об этом письменные свидетельства!
— Ваше высочество⁈ — Клерки повскакивали с мест и замерли в подобострастных позах.
— А ещё Габриель Атерна, дочь баннерета Гордиана Атерны, старосты Помола, что в Смарагде, — моя невеста и ваша будущая герцогиня. Мы женимся через десять дней, — как бы между прочим заметил Аркан.
В несколько шагов он преодолел отделяющее его от девушки расстояние и встал с ней рядом.
— Ой-ёй… — только и сказала Габи и спрятала лицо в ладонях.
— Маэстру Бриссак, — Рем прищурился и глянул на алхимика, — не имел чести познакомиться с вами ранее, но… Если вы желаете ещё немного обсудить достоинства и недостатки моей покойной матушки или же будущей моей супруги — мы можем сделать это прямо тут, на крыльце Палаты мер и весов, на любом оружии, какое вы предпочитаете. Или без оружия — мне всё равно, как именно выбить из вас дурь. Ах да… Верните бумаги и образцы мистрисс Атерне. Не думаю, что написанные женским почерком документы кто-то из специалистов-графологов сочтёт достаточным доказательством ваших талантов в сфере фармакологии…
Бриссак выглядел бледно. Его пенсне запотело, на лице появилась испарина. Откуда он мог знать, что столь внезапно встретится с кем-то из Арканов — в таких обстоятельствах? Какое вообще Арканам дело до медицинских препаратов? И как эта вздорная девица сумела окрутить целого герцога?
— «Женским почерком»? — чрезмерно участливым тоном поинтересовался старший клерк. — Как же мы этого раньше не заметили? Ай-яй-яй, как же так? Вы что, хотели подорвать боеспособность Ордена зверобоя, маэстру алхимик? Вы знаете, что зверобои уничтожают зловредных химер и чудищ? Может быть, вы — туринн-таурский шпион?
— Н-н-н-нет! — запротестовал тимьянский почётный профессор. — Я не шпион, я…
— Пошлите-ка за стражей, маэстру, — взмахнул рукой Аркан. — Я думаю, он посидит немного в каземате, а мы решим, что с ним делать.
— Может быть, Агис решит? — Габи решительно подбоченилась. — Это ведь его блудный братец!
— Вот и отлично! — Рем обрадовался, что можно спихнуть ответственность на кого-то другого. — Выбирайте, маэстру Бриссак: вы умоляете своего брата взять вас на поруки — или я отдаю вас на деспотский суд…
Из бледного алхимик стал бледно-зелёным:
— Это значит — петля? И табличка на шею? Я ведь просто…
— Вы просто вор, — констатировал Аркан. — Даже грабитель. Если вы крали что-то на людях, внаглую, вынудив девушку сигать из окна — вы грабитель. Грабителей в Аскероне или вешают, или…
— Или! Я выбираю «или»! — тут же сдался Бриссак. — Помилуйте, ваше высочество, бес попутал! Мы же беженцы из Тимьяна, мы всё потеряли! Сожгли популярские оптиматы храм науки и святилище духа, мою альма матер… Весь город раздавлен и уничтожен! Мне нужно было как-то выживать… Я хотел обеспечить себе старость!
В этот момент в Палату мер и весов ворвалась стража. Завидев герцога, служивые мигом оценили диспозицию, сориентировались и обступили совершенно потерявшего спесь и гонор тимьянского профессора. У него даже павлинье перо на берете поникло.
— Патент! — поднял палец Аркан. — Патент на этот панацелин должен быть составлен по всем правилам, маэстру. Испытания проведите на совесть! Сделайте так, чтобы от Первой Гавани до Байарада ни у кого не возникло сомнений в действенности и подлинности препарата. Это — достояние герцогства Аскерон, Ордена зверобоя и всей Деспотии. Видит Бог, мы спасём с его помощью тысячи жизней!
— Ваше высочество! — попытался возопить Яков Бриссак, но был заткнут пудовым кулаком стражника.
— Поговори у меня! — рявкнул дюжий усач в форме цветов правящего дома. — В каземате наговорисся, умник!
Алхимика потащили на улицу. Аркан вздохнул: тяжело быть герцогом! И морду мерзавцу не набьёшь запросто, как в былые времена, и на дуэль с опаской надо вызывать! Политическое дело, как сказал бы папаша. В Аскероне убивают беженцев из Тимьяна! Сын Деспота лично занимается гонениями на представителей популярской интеллигенции! Какой кошмар!
Убедившись, что у Габриель всё в порядке, и предоставив её заботам местных бюрократов, Буревестник вышел на улицу. Стражников и Бриссака уже и след простыл, только Негодяй у коновязи дожёвывал что-то мокрое и комковатое. Между зубами жеребца при этом торчало павлинье перо.
Рем пошарил в седельной сумке и достал из неё давешнюю книжицу. Машинально погладив пальцами кожаный переплёт, он пролистал до нужной страницы и углубился в чтение — прямо тут, привалившись к коновязи.
— Это какой-то кошмар, — заявила Габриель, торопливыми шагами спускаясь с невысокого крыльца и моргая от яркого света после полумрака Палаты. — Вот ты говоришь: мы через десять дней женимся. А у меня же и платья нет! Как мы будем жениться без свадебного платья?
Она сдула со лба непослушную прядку волос, и в воздух снова поднялась разноцветная пыль. Было видно: девушка очень сильно храбрится и старается выглядеть серьёзно, но на самом деле нервничает. По крайней мере, руки за спиной в замок она сцепила и на носочки встала, точно так, как тогда, в Смарагде, при первой их встрече. Аркан улыбнулся: определённо, если на свете и существовали чудеса, то одно из них сейчас находилось прямо тут, перед ним!
— Я себе это представляю так, Зайчишка: мы едем к Флою! — заявил Рем, борясь с желанием притянуть её к себе. — Вот уж кто знает толк в нарядах и платьях! У него шесть девочек, и всех он наряжает как настоящих принцесс…
— К Флою? А кто это? — Она явно была заинтригована. — И почему у него шесть девочек?
— Маркиз, адмирал, сибарит, гедонист, свирепый воин и просто хороший человек! — отрекомендовал старого знакомца Аркан, проигнорировав вторую часть вопроса. — А ещё — любящий муж и отец!
— Я должна предупредить отца! — спохватилась Габи. — И ты! Ты ведь должен попросить моей руки и сердца у моих родителей, а потом — представить своим!
— Они нас давно просватали, эти великие и могучие папаши! — скорчил рожу Рем. — Не думаю, что кто-то будет против! Я уже пригласил своего на свадьбу в Тарваль, ты можешь пригласить своего. Пусть хоть немного понервничают, рассуждая на тему: «Насколько сильно сошли с ума наши дети?»
— Какой у меня мелочный и зловредный будущий муж, оказывается! — всплеснула руками Зайчишка. — Ну хоть маме-то я могу рассказать всё как есть?
В голове у Рема всплыло таинственное слово «тёща», которое вызывало эмоции весьма двойственные. До этого самого момента он как-то не думал, что вместе с женой получит ещё и солидный багаж других родственников. Подозрения такие закрадывались, конечно, но сам он с материной роднёй почти никогда не общался — да и не с кем было, почти все Барилоче скончались до его рождения. Так что прочной ассоциации «брак = новые родственники» у него не возникло.
В любом случае «тёща» — это звучало угрожающе. И потому он выразился мягче:
— Маме, наверное, можно.
— Тиберий, дорогой, ну что ты там всё время читаешь? — возмутился Флой. — Это ведь просто некультурно: тут стоит медовая пахлава, клюква в сахаре, груша в вине, а ты пялишься в какую-то древнюю писанину! Вот что я тебе скажу, мой милый друг: когда у тебя будет первая брачная ночь с этой очаровательной крошкой — даже не смей брать с собой книжку в опочивальню, а-ха-ха-ха! — Маркиз запрокинул голову и рассмеялся, обнажая белоснежные зубы.
— Это дневник Мамерка Тиберия Аркана Пустельги, — наконец оторвался от чтения Рем. — Мне его вручил экзарх, понимаешь?