– Мне так зябко, – продолжал ныть Гвидо, дрожа в своем плаще, – а Фьямма меня совсем не лечит! И сил больше нет, будто выжгли изнутри… Словно я пустой, словно колода – внутри одна зола! Утром посмотрел в зеркало – на лбу морщина! Хоть вешайся!
Девушке стало и смешно, и жалко его. Бедный красавчик – сам едва живой, а переживает из-за морщины! В самом деле, не умер бы…
– Ты отлично выглядишь, – сказала она, осторожно взяв его за руку. – И непременно поправишься!
Гвидо посмотрел на нее несчастным взглядом… И вдруг резко ухватил ее за руку сам.
– Эй, пусти!
Аличе попыталась выдернуть руку, но Гвидо держал крепко. Внешность его преображалась на глазах – спина выпрямилась, плечи развернулись. Бледные щеки вспыхнули багровым румянцем. А взгляд становился страшнее с каждым мгновением…
– А вот и она! – произнес он более шепеляво, чем обычно. – Та, что не горит!
– Что?!
Гвидо властно притянул ее к себе.
– Посмотри на меня, смертная!
Их взгляды встретились, и Аличе парализовало ужасом. Глаза Гвидо в густой тени озарились белым огнем…
В следующий миг ее захлестнула паника. Словно ничего не было – ни бегства через Винделику, ни замка Черный Верх, – а она снова в Вишневой Лорете, не в силах отвести взгляда от дракона, который увидел ее и поймал!
Узкие губы Гвидо раздвинулись в адской ухмылке. Зачарованная Аличе почти ожидала увидеть пламя, – но изо рта выскользнул тонкий, черный раздвоенный язык. Отвращение пробудило девушку от паралича. Завизжав, она уперлась руками в грудь Гвидо и оттолкнула его, как ядовитого гада. В ее ладонях полыхнул жар, запахо горелым, Гвидо взвыл от боли… Аличе обнаружила, что ее не держат, и, не помня себя, кинулась обратно в башню.
Один этаж, другой… Гневный крик одержимого позади, топот – он гнался за ней, быстро догоняя. Гвидион давно пользовался телом этого «солдатика», считал его самым полезным из своих шпионов в Каррене и старался продержать живым подольше. Но теперь дракон решил, что необходимости беречь смертного больше нет, – и Гвидо несся вверх по винтовой лестнице со скоростью, которая надорвала бы сердце и здоровому человеку.
В лабораторию они ворвались почти одновременно. В нос девушке ударил густой травяной запах. Стеклянные сосуды запотели от горячего пара, окно было распахнуто настежь. Фьямма, как раз снявшая с горелки пробирку с декоктом, удивленно обернулась.
– В чем дело?
Аличе рванулась, вывернувшись из рук Гвидо, выхватила пробирку из рук Фьяммы, залпом выпила еще булькающее зеленое варево, вскочила на подоконник и выпрыгнула в окно.
Она почти не понимала, что делает, а впрочем, если бы у нее было время подумать – поступила бы так же. Лучше разбиться о булыжники, чем достаться Мондрагону!
Фьямма застыла с открытым ртом. Потом вскрикнула, кинулась к окну и высунулась, рискуя выпасть наружу.
– Аличе!
Ее отпихнул подоспевший Гвидо.
– Проклятие!!! – прорычал он. – На что она мне дохлая?
Он высунулся в окно еще дальше и вдруг отпрянул:
– Ее там нет!
– Как нет?!
Через миг они вцепились друг в друга.
– Что ты с ней сделал, Гвидо? Почему она убегала?!
– Что она выпила?!
Фьямма встретила горящий взгляд одержимого и испуганно вскрикнула, но он продолжал трясти ее, словно куклу. Лаборатория вдруг погрузилась в тень, за окном что-то промелькнуло…
– Там дракон! – завопила Фьямма.
Оба, толкаясь, опять кинулись к окну. Небольшой белый дракон, отсвечивая золотом в лучах заката, снова пролетел мимо них, описал круг над крышами, повернул к северу и быстро скрылся из виду.
– Она улетает! – орал Гвидо. – Что ты ей дала? Что она выпила?!
Фьямма не сопротивлялась, будто ее саму опоили.
– Аличе… – повторяла она тупо. – Дракон…
Ей казалось, что она на грани безумия. Руки Гвидо жгли ее через рубашку. Ассистент свирепо встряхнул ее еще раз, и тут кровь отхлынула от его лица, захват ослабел… Человеческая оболочка не выдержала. Глаза Гвидо закатились, и он рухнул на пол. Фьямма с ужасом смотрела, как с каждым мгновением стареет его лицо…
Около полуночи в лабораторию Фьяммы, которая пыталась заниматься уборкой всего, что успел сломать и рассыпать Гвидо, ворвался Грег. После приключившегося Фьямма не удивилась ни появлению брата Вальтера, ни первому же вопросу:
– Где Аличе?!
Женщина развела руками.
– Улетела…
– Давно?
– Еще до заката.
Грег схватился за голову.
– Опоздал! Они уже на полпути к Мондрагоне! Не догнать…
– Почему «они»? – вяло удивилась Фьямма. – Она была одна. И полетела куда-то на север.
– Аличе полетела?!
– Ну да. А, забыла сказать – она превратилась в дракона.
Грег несколько мгновений смотрел ей в глаза, словно пытаясь прочитать ее мысли.
– Ты бредишь, – проронил он наконец.
– Извини, я сяду, – вздохнула Фьямма, откладывая метлу. – Ноги не держат, да еще разбирать этот хаос… У Гвидо случился припадок, и он тут все переломал, пока не вырубился…
– Рассказывай, – потребовал Грег.
Фьямма пожала плечами и рассказала все как было.
– …и теперь Гвидо лежит в моей спальне в горячке, и что с ним делать – непонятно. Трогать его боюсь, еще умрет…
– Чем быстрей он умрет, тем лучше, – бросил Грег. – И ему, и тебе…
Он подошел к окну и прищурился, вглядываясь в небо.
Фьямма горько усмехнулась, глядя на него.
– Думаешь, где ее теперь искать? А что мы знаем о драконах? Где они живут, что у них на уме? Куда она понеслась, как подстреленная?
Фьямма истерически расхохоталась.
– Поздравь меня, Грег! Я вывела дракона! Который сразу улетел непонятно куда… И теперь никто мне не поверит!
– Поверят, – успокоил ее Грег. – В Каррене паника. По всему городу огни, на улицах люди, повсюду стража… Видно, Аличе покружила над городом, прежде чем улететь…
Фьямма вдруг охнула.
– Вальтер убьет меня! Когда он узнает, что его подопечная исчезла…
Грег провел рукой по лбу.
– Если Вальтер тут появится, передай ему, что я отправляюсь по ее следу.
– Какой может быть след?! Она же улете…
Фьямма осеклась, глядя, как на лбу Грега тонкими светящимися линиями проступает золотая звезда.
ИнтерлюдияБелая драккина
Мир изменился.
«Кто я, где я?»
Все вокруг кружится, то приближаясь, то удаляясь, земля и небо меняются местами. Облака под ногами, острые крыши надвигаются, угрожая шпилями, словно копьями.
«Я падаю, я сейчас разобьюсь!»
За что держаться там, где нет опоры? Но желание жить сильнее, и новое тело рвется прочь от копий – вверх. И еще выше!
Какая сила несет ее в небо? Откуда она взялась? Сила ветра, сила эликсира Фьяммы, ее собственная сила? Неуправляемая, незнакомая, чужая, что с ней делать?
Руки раскинуты, ветер бьет в лицо, по золотым полям далеко внизу бежит крылатая тень. Тень дракона… Где дракон?!
Она бросается в сторону, и тень за ней. Она мечется в небе, и тень мечется по земле. Дракон преследует ее, но сколько бы она ни оглядывалась, она видит только пустое небо. Где дракон?!
На нее волной обрушивается головокружительный ужас.
«Это моя тень! Я – дракон!»
Она взмахивает руками – нет, крыльями, – и устремляется еще выше, словно пытаясь догнать уходящий за горизонт край солнца.
Багровая драккина в багровом небе…
Солнце опускается в море, на мир падает тьма. Теперь она невидимкой летит среди звезд. «Где я?» Она потерялась в небе. Над ней мириады огней, под ней в разрывах туч незнакомые горы. Издалека, навстречу, словно остров среди облачного моря, медленно вырастает белоснежный пик. Внезапно она узнает его – это же Триглав! Радостно ударив крыльями, устремляется к нему, все быстрее и быстрее. Пик приближается стремительно. Удар, взрыв ледяного крошева – драккина, пропахав собой заснеженный склон, скользит и резко останавливается, зарывшись в сугроб. Да так и остается лежать – белая драккина на белой горе…
Ни боли, ни холода, ничего она не чувствует. Кажется, все это происходит не с ней. Все чувства замерзли. Кажется, когда-то Лигейя собиралась создать тут гнездо? Но ничего не видать… Триглав такой же мертвый, неприступный и чуждый всему живому, каким был от сотворения мира.
Может, это и есть смерть? Прошлое перестает иметь значение. Картины мелькают в памяти и тут же исчезают. Так стирают буквы с пергамента, чтобы писать другой текст – заново. Драккина равнодушно отпускает исчезающие воспоминания детства какой-то девочки из лореты. Какое отношение эта девочка имеет к ней? Она только что знала, но уже забыла. Наверно, это совсем не важно. Как ее звали?
На миг драккина пугается, но почти сразу ей становится легко. Какая разница, как звали ту, другую? Ее жизнь кончилась.
«Нет, нет! – твердит что-то в глубине ее сознания. – Нельзя так! Ведь было что-то важное, что нельзя выкинуть!»
Но что? Лорета?.. Отец?.. Все не то! Это из другой жизни.
В памяти вспыхивает пламя Вишневой Лореты. Снова не то. Огонь не умирает, огонь не имеет имени.
«Осталось что-то важное, – бормочет внутренний голос. – Важное… и незаконченное».
Она мучительно пытается вспомнить. Прошлое не отпускает. Должно быть, именно так мертвые становятся призраками…
«Грег!»
Драккина распахивает черные глаза и поднимает голову.
Она лежит на заснеженном склоне, у самого края пропасти. Облака расходятся, так же, как туман забвения, в который погружались ее воспоминания. Они всегда уходят после превращения: сразу, если дракону нечего помнить в своей прошлой жизни, жизни куколки; постепенно, если в ней осталось нечто дорогое – но неизбежно…
Однако Грега она не забыла – и уже не забудет. Он ведь не из прошлой жизни, а из новой!
Небо очистилось. Драккина видит, как вдалеке мигает золотая звезда. Она становится ярче. Она приближается!
Черный дракон опустился в снег рядом с ней, и драккина кинулась к нему навстречу. Все обиды забыты, все, что было между ними в прошлом, – только этот миг встречи имел значение.