– Показать? – мстительно спросила Аличе.
– Да!
Аличе подошла к краю уступа и указала рукой на озеро лавы:
– Она там…
Мондрагон жадно уставился в лаву, словно и впрямь ожидая увидеть там свою невесту. В сущности, так и было – он уцепился за слова Аличе, как за последнюю надежду…
И вдруг ему открылся смысл слов, сказанных ему когда-то, в прошлой жизни: «я в тебе, а ты во мне – вот что такое любовь».
– Феличе, я тебя вижу, ты там! – заревел он. – Сейчас я тебя вытащу, подожди меня…
За мгновение до того, как потерять память навсегда, вместе с сознанием и личностью, Мондрагон ощутил, что впервые в жизни не чувствует ни страха, ни ненависти. Он успокоился – и стал стихией, Огненным Штормом, который убивает, ничего не чувствуя, по самой своей природе. Озеро лавы вскипело, стены кратера содрогнулись, когда огненный дракон полыхнул изнутри, а потом растаял, словно ком снега в солнечный день, миллионом струек стекая в лаву и сливаясь с ней безвозвратно.
Аличе проводила его взглядом, вздохнула и сказала:
– Мне тебя не жалко.
Глава 9Полет в неизвестность
– Завтра – на юг! – сияя, произнес Нагель и поднялся из-за стола. – Наконец-то! Смерть Мондрагону, победа с нами!
Вальтер хмуро посмотрел на младшего брата. Тот выглядел блистательно, как юный герцог, с ног до головы в золоте и бархате – хоть парадный портрет c него пиши. Сам Вальтер был в мантии придворного чародея, такой же черной, как его настроение.
– Не спеши, – буркнул он. – Еще не все готово.
Нагель, несмотря на упоение собой, все же это заметил.
– До каких пор собираешься держаться в тени? Когда заявишь о себе?
– Когда вобью гвозди в голову Мондрагону!
– Так чего же ты медлишь? Герцог убит, власть наша, гвозди в супнице… Где Аличе?
– Вот именно. Где Аличе?
– Она нам нужна, – озабоченно заявил Нагель, переставая сиять. – Без нее будет сложно подобраться к Мондрагону с гвоздями. Кто его станет отвлекать – не я же? Можно, конечно, пожертвовать драконьерами, но…
– Аличе в Каррене, – ответил Вальтер. – Я послал за ней Лигейю.
Нагель нахмурился.
– Так когда это было – вчера, позавчера? И они еще не вернулись?
– Нет.
– Гм… Может, она что-то почуяла и снова сбежала? Она в этом деле большая мастерица! Но это не беда – у нас есть Грег с его звездой, который мог отыскать ее где угодно… Он в состоянии это сделать?
– Нет! – злобно ответил Вальтер.
Нагель покосился на него и промолчал. Про себя он подумал, что Вальтер поторопился. Но говорить Нагель ничего не стал. Он знал, как глава клана относится к непрошеным советам, особенно в последнее время.
– Тогда что? Ждем Лигейю?
Вальтер не ответил.
– Так я пошел спать?
Вальтер снова не подал виду, что услышал. Нагель запрокинул голову, допил до дна вино, сунул кубок в руки Вилли и вышел, насвистывая, из герцогского кабинета.
Когда чеканные шаги Нагеля затихли вдалеке, Вальтер встал и принялся медленно расхаживать вдоль стола. Вилли потихоньку собирал со стола грязные тарелки и вилки, следя за ним с беспокойством. Тишина, которую нарушало только тихое поскрипывание паркета под ногами старшего дракона, с каждым мигом все сильнее пугала его. Руки его задрожали, и он уронил серебряный кубок. Тот резко звякнул об пол и покатился под ноги Вальтеру, оставляя за собой дорожку из винных капель. Вилли кинулся его поднимать, и вдруг обнаружил, что висит в воздухе, и дышать ему нечем, потому что Вальтер держит его на весу за шкирку. Увидев прямо перед собой лицо хозяина, Вилли зажмурился и завопил:
– Не убивайте меня!!!
– С чего ты решил, что я собираюсь тебя убить? – спросил Вальтер, ослабляя хватку.
– Так вам же хочется! – прохрипел Вилли.
Выражение откровенного ужаса на лице лакея остудило Вальтера. Он разжал руку и усмехнулся.
Вилли рухнул на колени.
– Я в вашей воле, помилуйте!
Вальтер с любопытством поглядел на рано облысевшую макушку холопа, усеянную капельками пота.
– Правда, хотелось, – признал он. – А теперь расхотелось. Приберись тут, накапал…
Вилли, едва держась на ногах, вернулся к столу и принялся торопливо собирать посуду, не поднимая глаз. Руки его дрожали.
«Сейчас еще что-нибудь уронит, – подумал Вальтер. – И тут уж я его точно прибью… Да что же это со мной творится?»
Он остановился и произнес в пространство:
– Что идет не так?
– Не так? – растерянно повторил Вилли.
– Да, – морщась, кивнул Вальтер. – Что-то пошло неправильно. Чувствую – где-то свернул не туда… Вроде все делаю, как надо, но с каждым шагом ухожу все дальше от победы… Где я допустил ошибку?
– Не могу знать, – пискнул Вилли, на всякий случай прячась за стол.
– Амедео сказал перед смертью: «В этой войне победивших не будет». Знаешь, я часто вспоминаю эту фразу… В ней что-то есть. Какая-то правда. А я никогда себе не врал. Другим врал, себе – нет. Ну, так в чем ошибка?
Вальтер шагнул к столу. Вилли съежился.
– Да где же ошибка, господин? – зачастил он, пятясь. – Да что ж не так? Вы же только что победили! Город же ваш!
– Знаю! – рявкнул Вальтер.
– Да у кого все так славно складывалось, если не у вас?! – завопил Вилли. – Герцога вы изволили убить и скушать, драконьеры перешли на вашу сторону, братца мятежного прибили, от Красного клана одни ошметки остались, водяной дракон сам подох, Мондрагон трясется у себя на горе, нос высунуть боится… Даже Луку-чародея прикончили, чтобы больше никому чудес не делал… Все под вами! Красота!
– Все подо мной, – повторил Вальтер упавшим голосом.
Словно внезапно утратив силы, он опустился в кресло. Вилли тут же подскочил, налил вина в кубок, подал c поклоном. Вальтер осушил его залпом и устремил рассеянный взгляд в окно. Дворец был темен и тих, как вымер. Но Стальной лорд знал – город принадлежит ему. Цитадель захвачена, ворота закрыты. Жители Молино спят и не знают, что сменилась власть… Что ими теперь правит другой… дракон.
В самом деле – отпраздновать победу и хорошенько выспаться перед налетом на Мондрагону, как это делает Нагель… Но Вальтер все смотрел в окно и молчал.
– Лигейя не вернется, – тоскливо произнес он.
В тот миг, когда он произнес эти слова, он сам понял, что сказал правду.
Последний разговор с серебряной драккиной пронесся в его памяти. Лигейя всячески помогала ему, когда речь шла о поисках оружия против Мондрагона, а за прочей деятельностью молча наблюдала, не высказывая ни одобрения, ни осуждения. Но дело дошло до участия в захвате Молино, тут Лигейя и показала свое истинное лицо.
«Ты, видно, сам не понимаешь, что затеял, – взволнованно говорила она. – Убивая людей, ты лишаешь их возможности перерождения, и вся энергия, которая должна или уходить на превращение, или передаваться следующим поколениям, достается лично тебе. Нет, это не прекрасно, это ужасно! Ты замыкаешь круг и проживаешь всего одну жизнь за счет всех твоих возможных потомков… Ты сам вычеркиваешь свое будущее! И ты разве не знаешь, что такое золотой дракон? Есть преступления, которые не оправдываются никаким возможным благом. Убийство высших драконов – в их числе. Мондрагон кормит стихию невинными жертвами, но то что хочешь сделать ты – многократно хуже…»
– И отказалась мне помочь! – ожесточенно произнес Вальтер. – Я ее и попросил-то о сущей мелочи – прикрыть меня огнем с воздуха, на случай если сторонники герцога успеют опомниться, – а она взяла и улетела! Перед самой важной битвой – увела замок! Именно тогда, когда он мне особенно понадобился! Или она считала, что я перестраивал его ради развлечения?!
– Она вернется, господин, – уверенно сказал Вилли.
– Нет… Такие, как Лигейя, не возвращаются, – глухо возразил Вальтер.
– Вы о ней, с позволения сказать, слишком хорошо думаете. Эка важность, что колдует и замки из облаков строит – баба и есть баба, хоть бы и с крыльями! А бабу хлебом не корми, дай кого-то нибудь пожалеть. Полетает, полетает и не выдержит – вернется вас спасать!
Вальтер скривился.
– А вот увидите, господин. Она, когда вернется, будет другая, – убеждал Вилли. – Вот тогда вы ее в оборот и возьмете. Скажете, дескать – да, вот такой я изверг и душегубец, но без тебя, моя звезда надежды, и вовсе пропаду… И все, попалась птичка!
Вальтер посмотрел на него хмуро:
– Что насчет Аличе? – неожиданно спросил он. – Она тоже вернется?
Вилли задрожал.
– Прошу прощения… Нет.
– Почему? – искренне удивился Вальтер.
– Она вас, с позволения сказать… ненавидит.
– Ненавидит?! – Вальтер вдруг откровенно обиделся. – Я же ей только добра желал! И не только желал, но и делал! Мало кто может этим похвастаться! – распаляясь, он швырнул кубок на пол. – Я ее готов был признать своей дочерью… Или не дочерью – как сама захочет! И что в ответ? Неблагодарная девчонка! Вот и делай после этого добро!
– Это из-за братца вашего, – объяснил Вилли, подбирая кубок. – Ну из-за прочего тоже, но, в первую голову, из-за него. Ее всегда бесило, что он вам верит как отцу родному, а ее не слушает…
При слове «братец» черты Вальтера неприятно исказились. Вилли со страхом глядел, как меняется лицо господина – словно кожа сползает. На миг парню показалось, что он видит перед собой мертвеца. Злого мертвеца. Взгляд острый – хоть режь им. Встрепанные русые волосы падают на старое, холодное, яростное лицо. Где обаяние старшего дракона, где его солнечная улыбка? Сейчас она похожа на оскал черепа…
– «Братец», – повторил Вальтер скрипучим голосом. – Что мне c ним делать?
– Ну как что? – буркнул Вилли. – Небось сами знаете…
– И что, другого выхода нет?
– Да о чем вы? – ядовито спросил Вилли, поднося господину новый кубок вина. – Он вам столько замыслов испортил! Причем последние – нарочно. А кончилось все открытым бунтом! Шутка ли сказать – неповиновение господину! Да за это три раза убить мало, а вы еще колеблет