Мужчина почесал рукой в затылке, и Колесов непроизвольно дернулся. Ему показалось, что все насекомые, которыми наверняка была полна голова собеседника, ринулись на него. Как и тогда, когда он допрашивал первого мужа осиротевшей женщины.
– Не брешешь? – на всякий случай осведомился белобрысый.
Виталий усмехнулся:
– Честное пионерское!
Странно, но бомж ему поверил. Обдавая полицейского запахом перегара, он зашептал:
– Сижу я, значит, в лесочке, пару недель назад или меньше, костерок развел, и вдруг из-за кустов парень в матросской одежде вылезает.
– Когда это было? – спохватился лейтенант, отнюдь не надеясь на точный ответ.
Однако Абама его поразил:
– В семь вечера.
– Откуда ты знаешь?!
Белобрысый засучил рукав донельзя протертого спортивного костюма и показал ему светящийся циферблат:
– Три года назад их нашел.
– Продолжай, – попросил Колесов.
– Вылез он, значит, и попросил меня обменяться с ним одеждой, – бомж криво улыбнулся.
– Зачем, как ты думаешь?
– Он сказал: мол, деваху надо выручить, он и так опаздывает на встречу, а тут еще прячься от каждого патруля.
Виталий кивнул:
– И вы поменялись одеждой?
– Да.
Искренность бомжа не вызывала сомнений.
– Он обещал потом вернулся за формой?
– А как же, – удивился вопросу Абама. – Разумеется, обещал. Через полчаса, сказал, придет. Почему он не появился – о том я не ведаю.
– Топор у парня с собой был? – осведомился лейтенант.
Белобрысый уставился на молодого человека:
– Топор?! А зачем ему топор?
– Отвечай на вопрос! – прикрикнул на него Виталий.
– Да не было у него никакого топора, вообще никаких вещей, кроме… – тут белобрысый замялся.
Колесов все понял:
– Кое-что ты присвоил, правда?
Мужик отвернулся:
– Ты обещал меня не наказывать…
– И обещание свое сдержу, – успокоил его Виталий. – Если ты честно расскажешь, что именно присвоил.
– В кармане документ был, – медленно сказал бомж, – а в документе – пара тысчонок. Ну, грех было не взять, начальник, тем более хозяин ведь не явился!
– Да, – Колесов закусил губу. – Документик-то остался?
– В лучшем виде.
– Давай его сюда!
Бомж нехотя поднялся и повел лейтенанта к своему лежбищу, построенному из картонных коробок большого размера и веток. Офицер отказался входить в этот так называемый дом:
– Сам принеси.
Белобрысый шмыгнул в щель и через несколько секунд протянул Виталию документ:
– Вот, начальник!
С некоторой брезгливостью офицер взял его в руки – и вздрогнул. Это был военный билет Антона Петрякова.
Узнав об этой важной находке, в отделение к Василию Татаринову приехал Александр Светин.
– Наши предчувствия начинают оправдываться, – говорил он, отставив стакан с чаем. – По всей видимости, получается: Петряков не мог убить девушку. Теперь мы знаем: он не явился в положенный срок на место встречи и никакого оружия при нем не было.
– Ну, топор он мог спрятать где-нибудь неподалеку, – вставил Колесов. – А если вы о времени убийства… Эксперты никогда не ручаются за точность в этом деле. Сами знаете. Плюс-минус полтора часа.
– Пусть так. И все же возникает вопрос: почему Антон не пришел за своей одеждой? – Светин многозначительно поднял указательный палец.
– Потому что он боялся, что его заметут, – предположил Татаринов.
Александр вздохнул:
– Допустим, парень захотел скрыться. Но для этого ему понадобились бы деньги, которые он тоже оставил у бомжа. Если верить этому белобрысому, Антон распрощался с парой тысяч рублей. Правда, у меня возникло впечатление, что там было несколько больше. Вот если бы он взял деньги, а остальное бросил бы в лесу, это бы еще вызвало подозрения. Но ведь на эти деньги можно было приобрести другую одежду и билеты и скрыться навсегда! Почему же он так не поступил?
– Вдруг Петряков после убийства возлюбленной потерял голову и не осознавал, что делает? – заметил Колесов.
– И до сих пор не замечает? – в тон ему ответил майор. – И потом, меня поражает его неуловимость. Я уже говорил об этом Татаринову.
– Возможно, мы плохо ищем, – отозвался старший лейтенант. – Видишь, прошлись по местным жителям – и кое-что накопали. Эту работу необходимо продолжать. Сейчас я поеду в дачный кооператив, поищу свидетелей и не вернусь домой до тех пор, пока не накопаю хоть что-нибудь новое.
– Я с тобой, – отозвался Светин.
Оба взглянули на Колесова. Парень вздохнул:
– Ну и мне ничего другого не остается, как составить вам компанию. Хотя я не понимаю, что там еще делать? Жителей лесополосы я уже опросил. Осталась западная сторона, где нет деревьев. Только скалы и море.
– И там поищем, – ответил Татаринов.
– Машина ждет, – Александр направился к двери.
У западной стороны дачного кооператива «Бриз», где разыгралась кровавая драма, действительно не было лесополосы. Пологий берег, полностью застроенный домами, обрывался спуском к морю. Никаких «таборов» бомжей здесь давно не водилось. Поскольку контингент дачников составляли в основном офицеры, они своими силами организовали пару рейдов и изгнали бродяг в леса. Татаринов, Колесов и Светин, трясясь в «уазике» по немощеной дороге, проходившей мимо дач, пытались вычислить путь Антона Петрякова. Коллеги пришли к выводу: в любом случае парень не остался бы незамеченным, если бы попробовал проникнуть на территорию не ранним утром и не очень поздно ночью. Для убийств подходили оба срока. Тогда возникал вопрос: почему незнакомого парня, облаченного в обноски бомжа, впустили в оба дома? А ведь потерпевшие сделали это! Черт возьми, как убийце удалось войти к ним в доверие?!
Коллеги обследовали кооператив, опрашивая тех, кто практически постоянно жил на дачах, однако старики и старушки не сказали им ничего нового. Петрякова или кого-либо похожего на него никто не видел. Мужчины уже отчаялись выяснить хоть что-нибудь полезное для себя и повернули обратно к машине, когда на пороге одного дома показалась пожилая женщина в цветастом платье и поманила их за собой.
– Люди у нас пуганые, – тихо сказала она. – Пройдите в дом, поговорим. У меня для вас есть одна любопытная информация.
Офицеры направились за незнакомкой. Она быстро прошла за калитку и махнула рукой:
– Сюда!
В двухкомнатном каменном доме было прохладно. Мужчины разместились на стульях, страшно скрипевших при каждом движении.
– Марфа Петровна, – представилась женщина. – А вы из полиции?
– Разве заметно? – ухмыльнулся Колесов.
– Так вы же об этом моей соседке говорили, когда интересовались, не видела ли она убийцу, – пояснила бабушка. – Да только все наши боятся. Никто вам правду не скажет.
Светин откинулся на спинку стула:
– А вы, что же, знаете, кто преступник? – проговорил он, не надеясь на удачу.
Женщина кивнула:
– Разумеется! Наши, если бы не были трусами, меня бы поддержали. Нет, предпочитают в страхе жить.
– Так кто же убийца? – не выдержал Виталий.
Бабушка подмигнула ему:
– Махмудка и его головорезы, вот кто.
Светин даже рот открыл от удивления:
– Какой Махмудка?!
– А чеченец из дома на окраине и его сынки, – сказала женщина. – То есть наши дачники, чеченцы. Вернее, нашими они стали недавно. Приехали из какой-то деревни из-под Грозного, когда война началась. Мужики говорили: семья сбежала, потому что они поддерживали русских. Это и неудивительно: у Махмуда жена, Валентина, – русская. В Приморске жил ее дальний родственник. Он и помог им приобрести дачный домик, который они подремонтировали и превратили в постоянное жилье. Теперь все тут и ютятся: Махмуд, Валентина и трое их детей – два парня и девка.
– А при чем тут убийство? – вставил Виталий.
– А при том, сынок, что дочь их, Хурматка, выросла и стала писаной красавицей, – ответила женщина. – Многие на нее заглядывались, в том числе и Леонид с Никиткой, два друга закадычных. Идет девушка, а они шасть ей навстречу – и ну заигрывать! Особо Никитка старался…
– Ну и что? – не понял Татаринов.
– Да ты дослушай сперва, а потом уж перебивай, – рассердилась Марфа Петровна. – Хурматку в строгости держали. Ну, ясное дело, кавказская девушка. А тут по нашей деревне слух прошел: беременная она. Матвей, мой сосед, слышал, как в пивном баре Ахметка, их старший сын, клялся-божился, что поймает подлеца и ножом его исполосует. Видно, он свое обещание и выполнил.
– Странно как-то он его выполнил, – заметил Александр. – Если виновные – Никита или Леонид, при чем тут их семьи и дети? Получается, один из охальников и вовсе не пострадал.
– Ты же вроде милиционер, – вновь рассердилась старушка, – а простых вещей понять не можешь! Леньку-то он все же прикончил и сынка его убил – как свидетеля, а Никитки, на его счастье, дома не оказалось. Да супостат-то об этом не знал. Над беззащитными расправу учинил! Они, эти иноверцы, когда взрывчатку в толпу бросают, нешто о людях думают? У них, поди, свои понятия!
– Так ты, бабушка, всех иноверцев под одну гребенку подстрижешь, – проговорил Василий. – Есть террористы, которых специально обучают с мирным населением счеты сводить. Эта семья никак к ним не относится, по всему видно.
Марфа Петровна махнула рукой и встала со стула:
– Мое дело, касатики, доложить вам, о чем ведаю. Дальше уж вы сами.
Коллеги тоже поднялись:
– Спасибо вам. Мы обязательно проведем расследование.
– На здоровье, сынки, – она проводила их до калитки и добавила: – Братец с полюбовничком с одним расправился, а девка-то продолжает бегать из дому. Родители и братья на работу – они на рынке торгуют, а Хурматка – долой со двора.
Светин взглянул на Татаринова:
– Тогда нам легче будет действовать. Дом их нам покажете?
– Да с превеликим удовольствием!
Бабушка объяснила им, как найти коттедж семьи Хасановых. Мужчины еще раз поблагодарили Марфу Петровну и направились к машине, поджидавшей их на окраине кооператива. По ирон