– Ты умрешь на острие моего меча, Отобонг, – прорычал Тау, скользнув взглядом к Нье.
Визирь пошевелилась, оправляясь от битвы с Мирембе, и в тот же момент, когда он с облегчением подумал, что Нья в порядке, Тау развернулся, чтобы отразить удар, которым Отобонг намеревался исподтишка разрубить ему череп.
Клинки скрестились, и Тау, игнорируя больную ногу, оттеснил превосходящего его габаритами генерала. Он отвел меч Отобонга, а второй меч направил генералу в грудь.
– Думаешь, я лжец? – спросил Тау. – Я же сказал, что мой меч лишит тебя жизни.
– Чемпион Соларин, нам следует вернуть генерала Отобонга и члена совета Мирембе в Цитадель-город для правосудия, – раздался голос королевы. Они наконец были здесь.
– Чемпион! – Келлан неуклюже спешился с лошади и подошел к ним.
– Что? – спросил Тау, полыхая от гнева. Он хотел проткнуть Отобонга, как рыбу, как тот поступил со стариком. Он хотел выпотрошить Мирембе за то, что она сделала с ним в зале совета.
Удуак подошел, разминая ноги, затекшие после езды верхом.
– Я им займусь, – сказал здоровяк, приставив свой огромный меч к шее Отобонга.
Еще раз взглянув на Нью, которая сидела, держась за руки королевы, Тау подошел к Батраку. Старик лежал с широко раскрытыми глазами, невидяще глядя в облачное небо. И какой бы пыткой это для него ни было, Тау опустился перед ним на колени и осторожно закрыл старику глаза.
– Чемпион, – позвал Келлан. – Мы свяжем Отобонга и Мирембе и перекинем их через седла, чтобы отвезти обратно. Нам нужно возвращаться в крепость.
Тау не обращал на Келлана внимания.
– Как его звали? – спросил он у Батраков. Никто не ответил, и Тау указал на женщину в лохмотьях. – Ты! Отвечай, как его звали?
– Он был Батраком, – ответила она.
– У Батраков есть имена, – настаивал Тау.
Она попятилась.
– Прошу, нкоси, я не хочу участвовать в чем-либо…
– Я не прошу тебя участвовать.
– Прошу, нкоси, – сказала она, ныряя в заросли и исчезая во тьме.
Тау посмотрел на других Батраков, но те тоже стали уходить. Он заметил молодого парня, у которого еще оставалось немного мяса на костях, и попытался заставить его говорить.
– Простите, нкоси, – сказал тот, пятясь назад. – Я не могу.
– Не можешь что? – спросил Тау, но Батрак молча ушел.
Тау закрыл лицо руками, а потом резко выпрямился и указал на старика.
– Он спас наш народ. Помог королевству, – сказал он тем, кто скрывался среди стеблей. – Мне нужно уходить. И вы должны позаботиться о нем, поняли? Окажете ему честь и сожжете его?
Никто не ответил.
– Это старый Батрак ударил Мирембе? – спросил Келлан, подходя ближе.
Взглянув на Келлана, Тау с трудом поднялся на ноги.
– Ты что, против, чтобы его сожгли? А что, по-твоему, нужно сделать с Батраком, который ударил Вельможу? Может, его стоит выпотрошить?
Келлан, стиснув зубы, присел перед телом старика. Он взял его на руки и поднес к зарослям, в которых скрылись Батраки. Тау увидел, что кровь старика запачкала Келлану броню.
– Если вы не возражаете, я отвезу его в Цитадель-город, – сказал Келлан Батракам. – Мы воздадим ему честь как воину. Сожжем тело и отправим душу к Богине.
– Можете оставить его, нкоси, – сказал высокий женский голос. – Мы о нем позаботимся.
– А ты кто? – спросил Келлан.
– Он присматривает… Он присматривал за мной, нкоси.
Келлан кивнул, осторожно положил тело старика на землю и, отдав честь Батракам, отошел, чтобы помочь Удуаку взгромоздить председателя и генерала на одну из лошадей. Тау, неуверенный в своих чувствах, проводил Келлана взглядом и, все так же неуверенно, отвернулся от Батраков.
– Я должен был его спасти, – сказал он им, не глядя в их сторону, а когда ответа не последовало, он тоже ушел, предоставив тело старика его лишенным касты собратьям.
– Мы о тебе беспокоились, – сказала королева, когда Тау приблизился. Она стояла рядом с Ньей. – Мы беспокоились за тебя и за Нью. Она говорит, ты остановил Мирембе.
– Это сделал Батрак, моя королева, – сказал Тау.
– Королева Циора, – сказал Келлан, – нам нужно вернуться в Цитадель-город. Неразумно оставаться здесь дольше, чем следует.
Тау устал, мышцы сводило, раненая нога горела. Обратный путь верхом обещал стать пыткой, но делать было нечего. Он захромал к лошадям мимо Ньи, и она остановила его, положив руку ему на плечо.
– Я видела, как рьяно ты сражался, и знаю, что ты ранен. Но ты спас меня. Спасибо.
Тау покачал головой.
– Вы почти погибли из-за того, что я не мог их остановить. Старик… Люди продолжают умирать, потому что я не могу их защитить.
Нья вгляделась в его лицо.
– Я стану лучше, – сказал Тау. – Стану сильнее.
Он не знал, зачем это сказал, и тем более не знал, зачем сказал именно ей, но она смотрела на него так, словно чего-то искала, а он устал и был не в настроении обсуждать что бы то ни было. Он поклонился ей и двинулся дальше.
– Похоже, я понимаю, почему королева выбрала вас, – сказала она.
Тау остановился, не поворачиваясь. Он мог бы спросить, что она имела в виду. В ту ночь, в ту минуту, она, возможно, даже и ответила бы. Но он не был уверен, что хочет знать.
– Буря слабеет, – раздался голос Келлана.
– Здесь бури нет, – заметил Удуак.
– Она уходит на запад, к океану и дальше, – сказал Келлан. – Нам нужно возвращаться в город и собирать людей для атаки. Если Хадит прав, и вождь еще на берегу, то сегодня – наш единственный шанс. Утром ни бури, ни Ачака уже не будет.
Королева, сидя на лошади, протянула Тау свою неестественно холодную руку. Он принял ее и устроился у нее за спиной.
– Будем скакать быстро, – предупредила она. – Нужно опередить бурю в надежде успеть забрать жизнь Ачака.
«Снова убивать», – подумал Тау, с чьих клинков еще не была смыта кровь.
В крепости Мирембе и Отобонга увели в тюрьму, но королева пообещала им, что правосудие свершится на рассвете.
Дав им слово, королева Циора вышла из конюшни вместе с Ньей, а Келлан с Удуаком попросили Тау пойти вместе с ними во внутренний двор, чтобы завершить подготовку к атаке на вождя Ачака.
Но Тау остался в конюшнях, сказав братьям, что ему нужно отмыть мечи. А когда они ушли, он отпустил и конюхов.
Оставшись один, он зажал рот рукой и закричал, отчаянно пытаясь заглушить душевную боль.
Старый Батрак пытался помочь ему и погиб. Он отправился к Богине так же, как отец Тау, как Ойибо… как Зури. Все они пришли ему на помощь, но когда они сами нуждались в нем, он их подвел.
Продолжая кричать, Тау прислонился к двери ближайшего стойла и ударил по дереву кулаком – так сильно, что поранил руку. Он крепко зажмурился, голова закружилась, но он все же услышал, как подошла вороная лошадь, на которой ехали они с королевой. Он услышал тяжелые шаги по усыпанному сеном полу и почувствовал на лице ее влажное дыхание. Не зная, чем это животное питалось, и не желая быть укушенным, Тау открыл глаза и отступил.
– Даже не думай, – сказал он, показывая коню свой меч. – У меня тоже есть зубы.
Подбираясь все ближе, лошадь не слишком обращала внимания ни на него, ни на меч. Она прижимала уши к голове, отчего те казались маленькими и заостренными, но ноздри и глаза, напротив, были раскрыты, насколько возможно, широко. Тау не знал, как обычно ведут себя такие животные, но не мог представить, чтобы это было теплое приветствие.
– Отстань от меня, нсику! – выругался Тау, приподняв меч повыше. – Пошла!
Деревянные перегородки стойла были хрупкими на вид, и лошадь легко могла бы их сломать.
– Да что с тобой такое?
Лошадь показала зубы, закатила глаза и вдруг встала на дыбы. Прижавшись к стене, Тау попятился. Животные были бесценны, и он не хотел навредить вороному коню, но выставил оба меча, не сводя глаз с обезумевшего животного.
– Я думал, мы подружим… – начал он, и вдруг понял, отойдя подальше, что лошадь на него даже не смотрела.
Тау понял, что лошадь реагировала на что-то другое, и у него встали дыбом волосы на загривке. Он упал на пол и откатился в сторону – в этот момент место, где он только что стоял, взорвалось бурей щепок.
Вой, раздавшийся за спиной, не мог исходить ни от одного из известных ему животных, и Тау вскочил, подавляя боль в ноге, и резко развернулся к существу, которое едва его не убило.
Оно было невысоким, ростом примерно с демона. Но шире и толще самого Тау, с толстой желтоватой кожей, бугристой и пятнистой, как у жабы. Оно смотрело на него светящимися глазами размером с добрые кулаки, а рот у него был круглый, как у рыбы-прилипалы. Издав жуткий вой этим маленьким отверстием, чудовище согнуло шестипалые руки, и ринулось на него.
– Этого не может быть на самом деле. Ты не настоящ… – начал Тау, но осекся, отпрянув от режущих когтей.
Он избежал опасности быть выпотрошенным, прижавшись спиной к деревянной стене, но понял, что от демона его отделяла всего пара шагов. Монстр прыгнул на него, и теперь Тау отступать было некуда.
Вороной конь продолжал бесноваться, и ржание и топот испуганного животного заглушали даже дикий вой монстра.
Тау вскинул мечи, чтобы не дать демону выцарапать ему глаза, и скользнул вдоль стены, надеясь уклониться. У него получилось. Он остановил демона, не позволив ему добраться до глаз, мечи рассекли толстую кожу рук существа, но нападения Тау все же не избежал: чудовище врезалось в него, вдавив в деревянную стену.
Стена позади Тау прогнулась, и он повалился на устланный сеном грязный пол, ударившись так, что перехватило дыхание. Демон, оказавшись над ним, приоткрыл круглую пасть и щелкнул зубами перед носом Тау. Чемпион сумел оттеснить противника, вдавив рукояти мечей ему в шею.
– Как? Как такое возможно… – прорычал он, и в эту минуту существо бросилось на него, пытаясь вонзить в Тау и зубы, и когти.
Тау стремительно просунул колени под тушу чудовища, уперся ногами в его бедра, и с воплем оттолкнул монстра. Раненая нога отозвалась яростной болью.