– Тогда дайте Келлану отдохнуть и пойдемте к королеве, чтобы она сама вам объяснила, – сказала Нья.
Тау пытался добиться от Ньи ответов. Он хотел, чтобы она рассказала ему все, что знала сама, но она отпиралась, снова и снова повторяя, что королева все объяснит.
– Что королева собирается с этим делать? – спросил он, стараясь не отставать. Ногу терзала боль, и ночь, проведенная на полу перед лазаретом, сделала только хуже.
– Я сказала ей, что Келлан Окар ранен, и объяснила, как это вышло. Она попросила привести вас к ней.
– Это не ответ на мой вопрос, – заметил он.
– Нет, не ответ.
Чтобы отвлечься от переживаний, Тау попытался понять, куда они идут. Они вышли из крепости и пересекали восточную часть города. Тау удивило, что стоило им лишь немного отдалиться от центра, как дома и строения стали скромнее и запущеннее, а в покосившихся окнах он видел лица Меньших.
– Здесь живут те, кто служит городу, – понял он.
– Да, здесь и в южной части, – подтвердила визирь, бросив взгляд на его раненую ногу. – Мы почти пришли.
Саман строений был некрашеным и тонким, как бумага; трещины латали кое-как. Даже главная улица оказалась довольно запущенной. Брусчатка была побита и изборождена множеством узких канавок, заваленных мусором и нечистотами.
Казалось, Меньшие, жившие в восточной части города, с утра до ночи заботились об остальных районах города, а потом шли домой, где никто не занимался благоустройством.
– Ну и условия здесь… – начал Тау, и тут же услышал крики и топот бегущих ног.
Звуки доносились с ближайшего перекрестка, и Тау увидел, как показалась первая из нескольких фигурок. Сначала он подумал, что это демоны – но их небольшие размеры и странное поведение заставили его изменить мнение.
Четверо детей выбежали на главную улицу и помчались к узкому переулку, который ее пересекал. Заметив Тау и Нью, старший ребенок, грязный и одетый в лохмотья, резко остановился. Пара бежавших следом врезалась ему в спину, и все трое повалились на землю. Последний ребенок порядочно от них отстал, и остановился в отдалении. На Тау уставились четыре пары глаз.
– Это Меньший? – спросила младшая девочка голоском тонким, как речной тростник.
– Цыц! – буркнул старший из детей, опустив глаза.
– Да, – ответил Тау детям.
Трое старших детей не поднимали глаз. Младшая девочка довольно непочтительно рассматривала Тау.
– Тогда почему вы одеты, как они? – спросила она.
Тау не был уверен, что знал, как следует ответить.
– Я чемпион королевы.
– Врун, – сказала девочка.
– Жопа Богини, Нали! – шикнул старший, и Нья поморщилась.
– Я не вру, – сказал Тау.
– Но вы Низший Мирянин, как я, – сказала девочка.
– Я Выс… – начал Тау, но осекся. – Да… как ты.
– И вы чемпион?
– Да.
– Не знала, что так можно.
– Я тоже. Вроде как, – сказал Тау.
– Чемпион должен быть сильнее всех.
– Кроме всего прочего.
– Это самое главное, – заметила девочка, смерив его взглядом.
Тау пожал плечами.
– Тебе не пора возвращаться к родителям, детка? – спросила Нья.
Девочка перевела взгляд на визиря.
– Мама померла, а папа воюет в Проклятой с тех пор, как я еще говорить не умела. Скоро он вернется.
– Заткнись, Нали, – велел старший.
– Попробуй, заткни меня, – ответила она, и Тау присмотрелся к ней внимательнее.
Ей было, наверное, циклов восемь-девять, и если ее отец ушел на фронт, когда она была младенцем, то его обязательная служба давно должна была закончиться.
– У вас пара черных мечей, – сказала она.
– Да, – подтвердил он.
– Никогда не видела, чтобы у кого-то было сразу два.
Старший ошарашенно уставился на нее.
– Нали, нельзя просто так спрашивать у людей, откуда у них такие мечи.
– Можно! И я только что спросила, – отозвалась она, сердито взглянув на мальчика. Затем, вновь переведя взгляд на Тау, указала на Нью. – Я хочу стать как она, – заявила она.
– Она? – спросил Тау.
Нья многозначительно взглянула на него.
– Да, – подтвердила девочка. – Я каждый день тренируюсь.
Тау растерялся.
– Что ты имеешь в виду?
– Черная мантия! Те, кто носит такие, разговаривают с Богиней, и Она дает силу, – сказала девочка таким тоном, словно говорила со слабоумным. – Я тренируюсь, говорю с ней днями и ночами. Когда вырасту, я буду Одаренной.
– Э-э… ты молодец, что тренируешься, – сказал Тау.
Визирь не смотрела девочке в глаза. И Тау знал, почему. На одну Одаренную приходилось три тысячи женщин омехи. Девочка могла обращаться к Богине хоть беспрерывно день за днем, но это ничуть не увеличило бы ее шансов.
– Желаю тебе всего хорошего, малышка, – сказал Тау. – Надеюсь, ты вырастешь и станешь сильной.
– Я уже сильная, – ответила она, выпятив подбородок. – Я еще жива, а большинство Вельмож умерло бы на моем месте.
Тау медленно моргнул, желая ей лучшего, чем она могла ожидать. Она напомнила ему его сводную сестру. Вернее, Джелани в ее лучшие годы.
– Это правда, Нали? – спросил Тау, потянувшись к сумке у себя на поясе. – Иди сюда. У меня кое-что есть для тебя.
Она сощурилась и отступила на шаг.
– И что это такое?
Недоверие и страх, стремительно пришедшие на смену ее храбрости, огорчили его. Низшая Мирянка в городе, полном Вельмож, – он представлял себе, какова была ее жизнь.
– Вот, – сказал он, вынимая из сумки кошелек. – Мне он больше не нужен.
У нее отвисла челюсть.
– И все, что внутри?
Тау кивнул, и она – со скоростью, с которой по городу разлетались слухи, – шагнула к нему и протянула руку. Он уронил кошелек на ее грязную ладошку, тот звякнул, и девочка, ахнув, едва его удержала. В кошельке были монеты, оставшиеся от его последней выплаты за службу посвященного. Для Вельможи это была мелочь, но для многих Меньших – вполне ощутимая сумма.
– Пока, Нали. Расти сильной, – сказал он.
– Пока, чемпион Меньший. Да присмотрит за вами Богиня.
Тау улыбнулся, и Нали убежала, сжимая в руках свой новый кошелек. Другие дети помчались за нею.
– Они ее ограбят, – сказала Нья.
Тау смотрел им вслед.
– Не думаю, что у них это получится, визирь, – сказал он. – Куда теперь?
Она задумчиво посмотрела на него.
– Мы почти пришли. Королева будет ждать у восточных ворот города.
– У ворот? Почему?
– В городе даже у стен есть уши, – сказала Нья.
Тау вздохнул. До ворот оставалось не более двухсот шагов, но он знал, насколько болезненными они окажутся.
– Ведите, визирь, – сказал он, пропуская ее вперед.
Весь последний отрезок пути Тау обливался потом – скорее от боли, чем от жары. Нога и бедро пульсировали, и Тау казалось, будто они распухли так, что увеличились втрое. Он шагал, опустив голову, чтобы не видеть, сколько еще оставалось идти. Проще было смотреть на пыльный подол мантии визиря.
Услышав ржание лошадей, он понял, что они пришли, и, подняв голову, сразу увидел королеву. Ее нельзя было не заметить. Она сидела верхом, и рядом было еще четыре лошади, включая Ярость. На королеве было платье цвета свеж: есваренной кукурузы.
Тау попытался не думать об этом. Хотя это действительно был цвет вареного маиса, платье королевы для верховой езды, нельзя было назвать простым. Оно выглядело так, словно красильщику удалось похитить солнечные лучи, чтобы выкрасить ткань. Видя королеву в таком платье, Тау не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее красоты, и это было непривычно.
Видеть красоту в Вельможах всегда было легко. Они хорошо питались, изумительно одевались, держали голову высоко поднятой и излучали уверенность, словно окружающий мир был справедлив и доброжелателен, потому что для них именно так и было. Вельможи получали все самое лучшее, отчего и казались такими красивыми и правильными – словно лучи солнца.
Королева улыбнулась ему. Тау поприветствовал ее, но не сумел найти в себе сил, чтобы улыбнуться в ответ. Ее улыбка померкла. Он представил, как прекрасно выглядела бы Зури в таком платье, и в его сердце не осталось места для тревог о чувствах королевы.
Поприветствовав монарха, Тау обратил внимание на тех, кто стоял рядом. Это были две девушки, одетые в легкие белые мантии с длинными рукавами и с ремнем на талии. Причесаны они были тоже одинаково: волосы по бокам были выбриты, а посередине – собраны в тугой узел, конец которого свободно вился по спине.
Худощавые, но осанистые, они не уступали ростом Тау, а кожа у обеих была полночно-черной. Наверняка они были сестрами, хотя и не двойняшками. Одна выглядела на цикл-другой старше второй.
Внешне они не выказали к нему интереса, как и он к ним. Сестры держались так, словно он был им не интереснее камня в карьере, однако он все же чувствовал: они разглядывают его, когда думают, что он на них не смотрит.
– Наши служанки, – представила их королева. – Асет и Рамия. – Девушки поочередно склонили головы, медленно, но с достоинством, как истинные чистокровные, отдающие честь. – Они недавно прибыли из Пальма. Вырвались оттуда, как только смогли, чтобы поскорее вернуться к нам.
– Начнем? – спросила Нья.
– Пожалуй, – ответила королева. – Чемпион, мы знаем, у тебя есть вопросы, и надеемся, что сможем на них ответить. Мы также обещали обучить тебя верховой езде, и первый урок начнется прямо сейчас.
Тау взглянул на Ярость. После болезненной прогулки, которую он только что перенес, перспектива покататься верхом радовала его меньше всего.
– Как вам будет угодно, моя королева, – сказал он, пытаясь справиться с неловкостью из-за служанок, и хромая к лошади… своей лошади.
Служанки тоже направились к своим коням, и от их идеально сбалансированных движений у Тау кровь застыла в жилах. Они двигались, как ассасины – и расстояние между ними и королевой стремительно сокращалось.
Тау повернулся к ним, чтобы рассмотреть внимательнее, и та, что была повыше – Асет, как назвала ее королева, – сверкнула на него красными глазами демона.