К нему подошла Одаренная Танди, и он увидел, что ее губы шевелятся в беззвучной молитве.
– Я их подвел, – сказал он, когда она закончила.
Она повернулась к нему.
– Дума стал одержим демоном. Такое может случиться даже с теми, кто просто спит в постели.
– Но он не спал, когда это произошло, – сказал Тау, вспоминая демона, который напал на Думу в Исихого. Он не разглядел его как следует, но монстр напоминал того, с кем самому Тау приходилось сражаться. Того, который, кажется, был вооружен. – Вы были правы, – сказал он Одаренной. – Я прошу тех, кто мне дорог, рисковать слишком сильно. Я зашел слишком далеко.
– Возможно, – помолчав, ответила Танди, – а может, тяжелые времена и не пережить, если не зайдешь далеко.
Опустив голову, Тау сжал переносицу, надеясь облегчить душевную боль.
– Я снова и снова подвожу тех, кого должен беречь.
Танди нечего было возразить, и она просто отступила подальше от жара погребального костра.
– Я иду проведать Келлана. Пойдете со мной, чемпион?
Тау еще не был готов уходить, но потеря Думы и Азимы напомнила ему, как тонка грань между жизнью и смертью. Он знал, что должен увидеть Келлана. Кроме того, ему нужно было сходить к Джабари. Он не виделся с другом уже слишком долго.
Он кивнул, и они покинули место погребения.
Когда они остались наедине, Танди спросила:
– Вы знаете, почему я состою в Теневом Совете?
– Нет, – ответил Тау, подумав, что предпочел бы идти в тишине.
– Потому что я верю в то, за что борется королева.
Он хмыкнул.
– Она борется за то, чтобы вернуть нам наше наследие, и с этим наследием мы получим свободу. Настоящую свободу, которая позволит всем, кого мы любим, жить в безопасности. Чемпион, я родилась Жнецом. Вся моя семья – Жнецы… кроме старшего брата. Он болел и не мог сражаться. Поэтому его сделали Батраком, но поскольку болезнь не позволяла ему драться, то и трудиться, как положено Батракам, он тоже не мог. Он умер на пашне, а мы узнали об этом только через два сезона.
Боль Танди, казалось, не утихла со временем. Тау плохо различал чувства других, но тут он не сомневался.
– С ним Богиня, – сказал он Танди.
– Я молюсь об этом, но еще я делаю все ради того, чтобы настал день, когда такая участь не сможет настичь ни моих родных, ни кого угодно еще.
– Одаренная Танди, при всем уважении, вы и остальные члены Теневого Совета служите монархии, а не таким семьям, как наши.
Танди покачала головой.
– Вы не понимаете, о чем мечтает королева Циора. Она хочет, чтобы омехи жили, как положено. – Она улыбнулась. – Она вернет нас домой.
Тау подумал, что нескончаемая боль в ноге не сможет свести его с ума. Потому что бесплодные надежды религиозных фанатиков добьются этого куда раньше.
– У нас нет дома, – ответил он.
– Есть и всегда был, – возразила она. – Он на Озонте.
– Вы думаете, что спустя столько времени, там для нас еще найдется место? – спросил он. – Думаете, граждане Озонте тепло нас поприветствуют, когда мы вернемся? Так же тепло, как ксиддины?
– Богиня приведет нас туда, и когда это случится, мы больше не будем Меньшими. Мы будем просто омехи. Вот чего хочет королева, Тау Соларин. И вот чего хочу я.
– А теперь давайте продолжим молиться, чтобы это случилось.
Она искренне рассмеялась.
– Вы думаете, все так безнадежно. За что вы вообще сражаетесь?
– У меня есть свои причины, – ответил Тау, думая об Абаси Одили.
Они стояли перед дверью лазарета.
– Они весомые?
– Сгодятся.
Она потеребила свой пояс.
– Я хочу, чтобы вы знали: я скорблю о ваших друзьях вместе с вами.
– И это облегчает мою скорбь, – ответил он, стараясь быть вежливым.
– Скажите мне, Дума и Азима погибли напрасно?
Тау убрал руку с двери лазарета и посмотрел на нее.
– Что?
– Или вы, почтив их память, замените их другими? Теми, кто завершит то, за что они отдали свои жизни?
– Леди Одаренная, – сказал Тау, – их погребальный костер еще горит, а вы задаете такие вопросы?
– Их погребальный костер – в цитадели Саха. Он будет гореть всегда.
– Но должны ли его подпитывать мои братья?
– Разве вы не видите? Если мы не вернем Пальм, все, что мы любим, сгорит в огне. – Она явно нервничала и даже казалась пристыженной. – Чемпион, я ходила к королеве. У меня были опасения, и я высказала их ей.
– Правда?
– Она сказала мне, что нужно верить. И сказала, что верит в вас, и раз я верю в нее, то я верю и в вас.
Тау раздосадованно потер лицо.
– Я рад, что вы верите, но это не меняет того факта, что у меня слишком мало людей для круга. Нас всего четверо, а этого недостаточно. Мне нужно больше бойцов.
– Тогда найдите их, – сказала Танди.
Он невольно вздохнул.
– Леди Одаренная, я устал и хотел бы, если позволите, навестить раненого друга, к которому очень давно не заходил.
– Вы к обожженному Малому Вельможе? То, что он выжил, – чудо самой Богини.
– Джабари никогда не сдается, – ответил Тау, снова протянув руку к двери. Но тут ему в голову вдруг пришла мысль: есть вещи, которые сильнее огня. – Келлан не может драться в Исихого, потому что этого не позволяет его кровь, верно?
Танди недоуменно взглянула на него.
– Да, и вы это знаете.
– А как насчет крови Малого Вельможи?
Танди округлила глаза.
– Джабари? Чемпион, его тело слишком пострадало.
Тау начал расхаживать из стороны в сторону.
– Но ему не нужно находиться в Исихого. Пусть его душа видит, как он сражается. – Он остановился и повернулся к Танди. – Это возможно?
Танди отвела глаза.
– Кровь Малого Вельможи слишком слаба. Возможно, ему удастся драться в темном мире, не получая ран здесь, но зачем просить его об этом?
– Потому что именно он больше всего хотел драться за королеву, и быть может, я помогу ему осуществить эту мечту.
– Вы собираетесь просить его о новых страданиях. Хотите послать его на муки еще более ужасные, чем те, которые он уже перенес!
– Леди Одаренная, насколько мне известно, единственный способ стать тем, кем не могут стать другие, заключается в том, чтобы вынести то, чего не могут они.
Она всплеснула руками.
– Я не представляю, как доложить об этом королеве.
– Скажите ей, что для создания круга нужны минимум пятеро.
Танди пристально следила за ним взглядом.
– Значит, вы хотите попытаться сделать это, хотя считаете, что в вас мало веры?
Тау отказывался думать об этом как о вере.
– Я знаю, кто он и на что способен, – ответил он.
– Вы в него верите.
– Разумеется.
– Понимаю, – сказала Танди. – То же самое я чувствую по отношению к королеве и Богине.
Тау перестал расхаживать.
– Подловили, – сказал он.
– Да, еще как, правда? – Танди улыбнулась.
Тау подошел к двери лазарета и открыл ее.
– Леди Одаренная, – сказал он, – можете сказать королеве, что нам нужно встретиться завтра в полночь?
– А что будет в полночь?
– Она увидит, как мы сдержим демонов.
Тау нервничал. Прошлой ночью, решив взять Джабари в Исихого, он подошел к кровати друга и все ему объяснил. Джабари не мог говорить – его горло было обожжено. Скорее всего, он вообще больше не сможет говорить как прежде, но Тау удалось получить ответ.
Закончив свой рассказ о демонах, драконах, Одаренных и страданиях, он вложил запястье в перевязанную руку Джабари и спросил Малого Вельможу, пойдет ли тот с ним в гущу этого ужаса. Он не верил, что Джабари откажется, но пока ждал ответа, представил себя на его месте и засомневался.
Пристыженный тем, что поставил друга в такое положение, Тау начал вставать, чтобы дать Джабари отдохнуть, но, прежде чем он успел убрать руку, тот ее сжал.
Тау заглянул лучшему другу в глаза и увидел, что лишь зрачок в них выглядел здоровым. Как только состояние Малого Вельможи улучшилось, жрецы Саха сделали все возможное, чтобы его тело функционировало, как раньше. Они срезали расплавленную плоть с его век, чтобы Джабари смог полностью открыть глаза. И хотя с тех пор прошло немало времени, белки глаз Джабари остались красными и, похоже, навсегда.
– Ты уверен? – спросил Тау.
Джабари еще раз сжал его руку. В его глазах Тау прочел решимость.
Поэтому на следующий вечер, когда королева должна была увидеть, как они сражаются с демонами, Тау снова сидел у кровати Джабари. Занавески вокруг кровати Малого Вельможи были подняты, но на Джабари никто не глазел. Жрица Хафса, не зная причины просьбы, неохотно согласилась ее выполнить. Она переместила из палаты всех пациентов, кроме Хадита и Келлана. Так что теперь весь лазарет принадлежал Тау.
Хадит, с перевязанной грудью, сидел и наблюдал за ними из дальнего конца комнаты. Гранд-генерал просил придвинуть его поближе, чтобы лучше видеть происходящее. Но Тау решил, что это будет неразумно. Он хотел иметь достаточно места, чтобы предотвратить… катастрофу, если она все же произойдет.
Рядом с Хадитом сидели Одаренная Танди и Келлан. Великий Вельможа проснулся в то утро и потребовал, чтобы его вывели из-под опеки Хафсы и тотчас вернули к несению службы. Но жрица, отметив, что худшее позади, все же отказала ему. Она настояла на том, чтобы он провел в лазарете еще одну ночь.
Тау навестил Келлана и поговорил с ним. Он постарался, раскрыв как можно меньше подробностей, убедить его, что обучаться в Исихого ему нельзя. Тау объяснил, что сила его крови, позволявшая Одаренным наделять его своими дарами, давала и демонам возможность причинять ему вред, который затем переносился в Умлабу.
В целом так оно и было, но Тау видел: Келлан понял, что это не вся правда. К счастью, с присущим ему благородством, Великий Вельможа не стал настаивать на полной откровенности.
Вскоре пришла Танди и сказала Келлану, что он храбро сражался, и ему посчастливилось остаться в живых, несмотря на безрассудство Тау. Она добавила, что беспокоилась за него во время битвы в темном мире, опасаясь, что его кровь будет взаимодействовать с демонами.